Елена Малиновская 
Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Гроштер – 

«Елена Малиновская «Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике»»: Э; Москва; 2017
ISBN 978-5-699-99117-4
Аннотация

Позвольте представиться. Нас двое: я, Агата Веррий, и мой старший компаньон Ричард Эшрин. Вас прокляли заклятьем неудержимой страсти? От вас накануне свадьбы сбежала невеста? Вы потеряли очень ценную вещь? Не беспокойтесь, мы все отыщем и все уладим! Просто обращайтесь в наше агентство магического сыска «Тайн нет».
Правда, как раз тайн вокруг нас хватает. Причем некоторые из них такие, что впору вспомнить про поговорку о скелетах в шкафах. Только в нашем случае все началось с черепа в холодильнике. А закончилось тем, что мне едва не пришлось спасаться бегством из столицы.

Елена Малиновская
УЛИЦЫ РАЗБИТЫХ АРТЕФАКТОВ
ЧЕРЕП В ХОЛОДИЛЬНИКЕ

Часть первая
Неверная невеста

— Я заставлю тебя вспотеть! — прорычал посетитель и принялся срывать с себя одежду.
— Мужчина, вы больной? — оторопело поинтересовалась я, когда в меня полетела рубашка.
— Ты будешь извиваться подо мной в пароксизме страсти!
Вслед за рубашкой в меня кинули ремнем. По всей видимости, незнакомец был настроен более чем решительно.
— Сапогами-то зачем швыряться? — взвыла я, едва успев увернуться от обуви посетителя, просвистевшей в опасной близости от моей головы.
— Ты будешь стонать, рычать и плакать от наслаждения!
После этих слов мужчина избавился и от штанов с трусами.
Теперь он стоял передо мной в одних носках. Его достоинство горделиво дыбилось, окруженное зарослями жестких курчавых волос.
Я неодобрительно хмыкнула. Конечно, считается, что мужчина должен быть могуч, вонюч и волосат. Но все же хорошо в меру!
От крепкого запаха пота, исходящего от незнакомца, у меня заслезились глаза. Волосами он тоже был не обделен. Густая шевелюра на голове как-то незаметно переходила в не менее волосатые грудь и ноги. Даже плечи и спина были покрыты каким-то подобием шерсти. А вот телосложение подкачало. Ростом чуть выше меня, а я и сама мелкая. Брюшко неопрятное висит, одним словом — пухляк какой-то.
— Ну как, у тебя между ног уже стало влажно? — поинтересовался безумец и сделал несколько замысловатых движений тазом, видимо, желая продемонстрировать, как будет иметь меня в постели.
— Нет, я не описалась, — вежливо проговорила я и незаметно нажала кнопку магической тревоги.
Надеюсь, мой старший компаньон Ричард не прохлаждается сейчас в ближайшем кафе, отлынивая от сидения в душном и тесном офисе, и поторопится мне на выручку из соседнего кабинета.
— Я сделаю тебя своей наложницей! — воодушевленно пообещал мне сумасшедший, которого в это раннее утро каким-то дурным ветром занесло в наше агентство магического сыска и колдовских услуг под названием «Тайн нет».
— В нашем государстве Лейтоне запрещена работорговля, — на всякий случай напомнила я.
Но безумец пропустил мои слова мимо ушей. Он шагнул ко мне, показав в оскале предвкушения все свои зубы.
Н-да, изо рта у него тоже воняет. И я поторопилась шарахнуть в него парализующими чарами. Так, на всякий случай.
Зеленая молния попала прямо в грудь незнакомцу, и тот рухнул навзничь с таким грохотом, что даже стекла зазвенели. Беда заключалась только в том, что мое заклинание лишь обездвижило его, но не заставило замолчать.
— О да, детка! — радостно взревел он. — Прыгай на меня — и мы славно повеселимся. Да, да, да! Ты родишь мне пятерых сыновей!
— Почему это пятерых? — не сумела удержаться я от резонного вопроса.
Интересно, это безумие как-нибудь обосновано? Не каждый день ко мне врываются мужчины, которые жаждут обладать мною прямо здесь и сейчас. И, не буду скрывать, этот сумасшедший — первый, кто захотел увидеть меня матерью своих детей. Может быть, мы когда-нибудь встречались?
Я осторожно выбралась из-за стола и сделала несколько осторожных шагов по направлению к мужчине, желая как следует разглядеть его.
Н-да, хорошо лежит. Руки, ноги раскинул, на устах — донельзя радостная улыбка, как будто на постели развалился. Жаль, что головой не сильно стукнулся. Потерял бы сознание — и перестал бы всякую чушь пороть.
— Их будут звать Рональд, Ризгон, Райзон, Робби и… — Мужчина запнулся, должно быть, исчерпав фантазию. Затем неуверенно предложил: — И Крысан?
Крысан? Я скептически хмыкнула. Думаю, если я назову сына таким именем, то он вырастет и отречется от меня.
— А вдруг у нас родятся пять дочерей? — спросила я. Взяла со стола салфетку и аккуратно кинула ее прямо на причиндалы безумца.
Ну вот, теперь хоть его достоинство не будет отвлекать меня от разглядывания лица.
— Тогда я назову их Райчел, Ризия, Рубби, Рамалия и… — На пятом имени у незнакомца опять случился ступор. Он усердно зажевал губами, пытаясь придумать еще что-нибудь.
Любопытно, почему его так зациклило на букве «р»? Может быть, он шел в кабинет к Ричарду, но промахнулся дверью?
Я невольно представила себе, как этот несчастный показывает стриптиз Ричарду… не выдержала и захихикала. О, на это я бы с удовольствием посмотрела!
— Агата, ты звала меня? — В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Ричард.
Уставился на голого мужчину, лежащего посреди комнаты, и остолбенел от неожиданности.
— Агата? — с некоторой обидой переспросил тот. — Нет, мне не нравится это имя! Лучше Кончита!
Кончита? На этом месте я не выдержала и засмеялась в полный голос. О да, очень подходящее имя для девочки! Когда она вырастет, то не просто отречется от любящих родителей, но, пожалуй, и наймет кого-нибудь, чтобы стать полной сиротой.
— Что здесь происходит? — оправившись от изумления, сурово поинтересовался Ричард. С сарказмом добавил: — Агата, тебе не стыдно своих любовников на работу таскать?
— Ты меня не уважаешь, если считаешь, будто это может быть моим любовником, — огрызнулась я, особенно подчеркнув слово «это» и вложив в него максимум презрения.
— Я не «это»! — ожидаемо возмутился мужчина. — И вообще, я с самыми честными намерениями…
— Да-да, я помню и про наложницу, и про пароксизм страсти, и про толпу сыновей и дочерей, — заверила его я. Затем строго посмотрела на Ричарда и язвительно осведомилась: — И где тебя носило? Я тревожную кнопку минут пять назад нажала! За это время этот горе-ловелас мог меня сто раз изнасиловать.
— Ну, сто раз бы не успел, — с сомнением возразил Ричард.
— Успел бы! — опять непрошенно влез мужчина, и салфетка на его причинном месте принялась опасно колыхаться, видимо, его достоинство вновь поползло вверх. — Я в постели аки лев!
— Знаете, если вы можете за пять минут сто раз это самое сделать, то вы не лев, а наибыстрейший в мире скорострел, — перебила его я.
— Долго ли умеючи, — упрямо не унимался безумец.
— Умеючи-то долго, — тяжело вздохнув, поведала я ему самую сокровенную женскую тайну.
— Так, оба, заткнулись немедленно! — приказал Ричард, устав от нашей перебранки. — Что здесь происходит?
Мы с незнакомцем переглянулись и молча уставились на Ричарда. И как он прикажет ответить на этот вопрос, если сам сказал заткнуться?
— Говори сначала ты. — Ричард, осознав свой просчет, ткнул в меня указательным пальцем.
Я невольно оценила его безупречный маникюр. Готова поклясться, что у него на ногтях бесцветный лак. Эх, даже обидно, что настолько великолепный экземпляр является моим злейшим конкурентом в борьбе за мужское внимание. Правда, Ричард никогда не признавался в своей нетрадиционной ориентации. Более того, мы и разговоров-то на эту тему ни разу не вели. Но против фактов не попрешь. Всегда безукоризненный внешний вид. Любовь к дорогой одежде и изысканному парфюму. А как он заботится о своей коже! К тому же я ни разу не видела своего компаньона в женском обществе. А за таким красавчиком настоящая охота должна вестись. Богатый. Высокий. Умный. Синеглазый брюнет. Мечта любой девушки.
Ричард зло сверкнул на меня глазами, и я опомнилась. Сейчас не время и не место думать о такой несправедливости.
— Я сидела, никого не трогала, бумаги разбирала, — послушно затараторила я. — А этот тип ворвался и давай раздеваться. Наложницей пообещал меня сделать. Всякой ерунды наговорил. Вот я его и обездвижила. Во избежание, так сказать.
Ричард перевел испытующий взгляд на мужчину.
Салфетка к этому моменту сползла на пол, и я с немалым удовлетворением заметила, что посетитель уже не испытывает возбуждения.
— А что я? — замямлил тот. — Что, уже красивой девушке нельзя комплиментов сделать?
Красивой? Ну это он явно погорячился. Или не рассмотрел меня как следует?
Нет, я не считала себя уродиной. Но и красавицей меня назвать было нельзя. Маленького роста, тощая, с мальчишеской фигурой. Темно-русые волосы я стригла покороче, поскольку не любила и не умела возиться с прическами. Глаза серые. Единственное достоинство — громкий визгливый голос.
Ричард с сомнением покосился на меня, видимо, подумав о том же. Но благородно не стал озвучивать свои сомнения в остроте зрения странного посетителя.
— Как вы попали в наше агентство? — спросил вместо этого он и ловко кинул новую салфетку ниже пояса незнакомца.
Хм-м… Странно, почему ему не нравится смотреть на голого мужчину? С его-то ориентацией…
Хотя, с другой стороны, незнакомца вряд ли можно назвать симпатичным. А такому привереде, как Ричард, наверняка нужен кто-то посмазливее.
— Как я попал в ваше агентство, — медленно протянул мужчина. Замолчал, страдальчески прикусив нижнюю губу.
В его глазах отражалась усердная работа мозга.
— Не помню, — после долгой паузы изумленно признался он. — Наверное, увидел красотку через окно и решил войти…
Мы с Ричардом переглянулись и синхронно уставились на окна. Я не сомневалась, что через них действительно можно многое увидеть. Беда только в том, что агентство находится на третьем этаже.
— Придумали бы что-нибудь поубедительнее, — насмешливо фыркнула я.
Мужчина опять надолго замолчал. Теперь в его глазах я прочитала испуг.
— Я не помню, — наконец жалобно признался он. — Ничего не помню!
— А помните, как вас зовут? — спросил Ричард.
Паника в глазах незнакомца стала отчетливее. Он жалобно скривился, словно собирался разрыдаться.
— Нет! — с настоящим отчаянием выдохнул он. — Не помню.
Я недоверчиво покачала головой. Ох, что-то подозрительна мне столь кстати появившаяся амнезия! Поди, понял, что за свое хулиганство придется ответить, вот и решил все свалить на временное помутнение рассудка.
— Агата, помоги ему встать и одеться, — неожиданно приказал Ричард. — И чары с него сними.
— С чего вдруг? — возмутилась я. — А если он опять на меня набросится со всякими непристойными предложениями?
— Не наброшусь, — поспешил заверить меня мужчина. — Честное слово, не наброшусь! И вообще, вы не в моем вкусе.
Я аж поперхнулась от этого заявления. Я не в его вкусе? А почему тогда он в меня одеждой швырялся?
— А как же ваше обещание сделать меня наложницей? — поинтересовалась я. — И пять наших сыновей? И эта, как ее там, Кончита?
Мужчина лишь зашмыгал носом, явно собираясь разрыдаться в полный голос.
— Агата, — укоризненно протянул Ричард. — Ну пожалуйста.
И улыбнулся мне.
Я почувствовала, как мое сердце тает от счастья. О, Ричард умел улыбаться. Когда он смотрел на меня так, как сейчас, я готова была луну с неба достать и ему подарить.
Правда, я тут же спрятала свои эмоции под нарочито равнодушным выражением лица. Нет, Ричард не должен догадаться, как много на самом деле значит для меня. Безответно влюбленная в своего компаньона-гея девушка — разве может что-нибудь быть более смешным и жалким?
— Ну хорошо, хорошо, — мрачно буркнула я, всем своим видом демонстрируя покорность судьбе. — Но если он опять начнет меня доставать всякими скабрезностями…
— То я тебя спасу, — поторопился заверить Ричард и опять сверкнул белозубой улыбкой.
Я торопливо отвела взгляд, поскольку поняла, что вполне могу накинуться на него с поцелуями и тогда уподоблюсь нашему посетителю. Подошла к распростертому на полу мужчине и осторожно потянула за конец магической нити.
Заклинание напоследок полыхнуло ярко-изумрудным цветом и исчезло.
— Спасибо, — поблагодарил пока еще безымянный посетитель и, кряхтя, встал, стыдливо придерживая у бедер салфетку.
Я кашлянула, пытаясь скрыть неуместный смешок. Ишь ты, стесняться начал. Раньше надо было о правилах приличия думать, когда устроил для меня непрошеный стриптиз.
Я обошла стол с другой стороны и подняла с пола трусы, штаны и рубашку мужчины. Надо же, из дорогой ткани сшиты. Даже вышитая вручную монограмма на них имеется.
— А. М., — прочитала я причудливо переплетенные буквы, затем протянула одежду незнакомцу.
— Наверное, это я — А. М., — сделал тот сногсшибательный по сложности вывод и принялся торопливо натягивать на себя предложенное.
— А. М., — задумчиво протянул Ричард, отстраненно наблюдая за одеванием. Затем обратился ко мне: — Агата, сделай нам кофе.
Я послушно отправилась выполнять повеление начальства. В конце концов, мои обязанности заключались именно в этом — варить кофе, развлекать посетителей, пока их не согласится принять Ричард, разбирать бумаги. И изредка помогать ему вести расследования.
Наверное, стоит рассказать историю возникновения нашего магического агентства.
Единственным владельцем его является Ричард Эшрин, старший сын барона Вертона Эшрина. Понятия не имею, что за скандал вышел в столь благородном и богатом семействе, но Ричард очень не любит вспоминать о родителях и своем аристократическом происхождении. В восемнадцать лет он навсегда покинул отчий дом. Самостоятельно поступил в Академию колдовских искусств и закончил ее по направлению артефактной магии, причем во время учебы жил в общежитии наравне с обычными студентами. На выпускной он получил в подарок некоторую сумму денег и сообщение, что на большее он может не рассчитывать. Все остальное состояние, включая титул, барон Вертон Эшрин завещал своему младшему отпрыску — Альвину Эшрину. Но Ричард не расстроился из-за такой новости и тут же основал собственное магическое агентство сыска, дав ему несколько претенциозное название «Тайн нет».
Мы познакомились с ним еще в академии. Я худо или бедно обучалась боевой магии. Звезд с неба не хватала, да и вообще эта ветвь колдовского искусства испокон веков считалась мужской прерогативой. До сих пор для меня остается величайшей загадкой, почему преподаватели решили, будто у меня имеются способности к этому. Так или иначе, но зачеты и экзамены я сдавала. Правда, порой не с первого раза.
Наша первая встреча с Ричардом вышла необычной. Однажды я возвращалась поздно вечером из библиотеки, где в одиночку постигала азы премудрости огненной магии. Увидела, как несколько мускулистых недорослей колошматят в темной подворотне какого-то парня. Тот даже не кричал, свернувшись в клубок и пытаясь защитить руками голову от ударов. Естественно, пройти мимо я не смогла. Кинула в этих уродов парочку огненных шаров, заодно попрактировавшись по только что изученному параграфу. Как я не раз убеждалась, те, кто нападает толпой, по сути своей последние трусы. Так оказалось и на этот раз. Негодяи тут же разбежались, от испуга даже не разглядев как следует, кто же вступился за их жертву. Иначе, боюсь, уже у меня появились бы проблемы.
Это и оказался Ричард. Потом мы с ним пили крепкое вино в ближайшем трактире. Я по мере сил и возможностей обработала его раны, а он поведал мне, что как-то неудачно пошутил над одним из парней, вот тот и озлобился, после чего решил проучить его.
Как я потом узнала, язык у Ричарда действительно был без костей. Он не всегда знал меру в сарказме, чем нажил себе множество неприятелей.
После того случая мы еще пару раз случайно сталкивались в коридорах академии. Ричард учился на курс старше меня. Я всерьез полагала, что мы больше не встретимся, когда он закончил обучение. Гроштер велик, к тому же у меня не было денег, чтобы остаться здесь и снимать жилье. Я планировала вернуться в городок Альдаун, где бы зарабатывала себе на жизнь борьбой с домовой нечистью.
Но реальность привнесла коррективы в мои планы. Сразу после моего выпускного Ричард разыскал меня. И предложил стать младшим партнером в его агентстве, которое к тому моменту существовало уже год. При этом посулил мне зарплату, вполне достаточную для ведения пусть скромной, но пристойной жизни в столице. Сказал, что на него произвели впечатление мои мужество и благородство, когда я кинулась спасать совершенно незнакомого человека. К тому же ему не повредит наличие рядом человека, хоть немного знакомого с атакующими заклинаниями и способами самообороны.
Признаюсь честно, я бы согласилась на его предложение, даже если бы он вообще не заговорил про зарплату. Я влюбилась в Ричарда окончательно и бесповоротно еще в ту ночь, когда он сидел напротив меня с разбитым носом и заплывшими от синяков глазами. Но я здраво рассуждала, что не пара ему. Он — сын барона, пусть и впавший в немилость отца. Я — деревенская простушка. Он — настоящий красавец в одежде, сшитой у лучших портных на заказ. Я — мелкая вредная особа без каких-либо достоинств, из всех нарядов предпочитающая черные, наглухо закрытые платья, а зачастую не брезгующая и мужскими штанами, которые, правда, из-за невысокого роста мне обычно приходилось сильно подворачивать. А потом, когда я заметила, как старательно Ричард избегает женского общества, я успокоила себя мыслью о его нетрадиционной ориентации. Поэтому, наверное, отец и лишил его права наследовать титул. Осознал, что наследников от такого сына все равно не дождется.
К настоящему моменту я работала в агентстве уже два года. Увы, не могу сказать, что мы с Ричардом были слишком загружены делами. Клиенты к нам заглядывали редко, да и то с какими-нибудь пустяками вроде поиска пропавшей безделушки или розыска убежавшей кошки.
— Кофе! — провозгласила я, появившись в дверях своего кабинета с тяжелым подносом в руках.
Подошла к столу, который на правах владельца занял Ричард, и поставила перед ним и загадочным посетителем две кружки. Третью взяла себе и хмуро уставилась на Ричарда, который сидел в моем кресле.
Тот сделал вид, будто не заметил моего взгляда, все свое внимание сосредоточив на незнакомце, расположившемся напротив.
Больше кресел в моем кабинете не было. Я тяжело вздохнула, осознав, что мне придется стоять. В самом деле, не присаживаться ведь на подлокотник рядом с Ричардом. Это как-то… не совсем уместно. И уж тем более я не собиралась приближаться к незнакомцу, который уже потряс меня сегодня множеством непристойных предложений.
— Значит, вы утверждаете, будто ничего не помните, — продолжил Ричард расспросы, начатые еще в мое отсутствие. — Ни своего имени, ни того, как оказались в нашем агентстве.
— Не утверждаю, а так оно и есть! — гневно выпалил мужчина и в порыве отчаяния запустил обе руки себе в шевелюру. Выдрал оттуда хороший клок волос и недоуменно уставился на него.
Ого! Как бы он от нас лысым не вышел. Хотя с другой стороны — у него еще на теле полно волос.
И я открыла было рот, желая сообщить ему, какому месту на его теле не помешает эпиляция.
Ричард, словно прочитав мои мысли, бросил на меня злой взгляд и покачал головой.
«Не лезь», — прочитала я по его губам.
— Любопытно, что вы попали именно в наше агентство, — уже вслух сказал он, обращаясь к расстроенному мужчине. — Мы располагаемся на третьем этаже. Так просто с улицы сюда не зайти — надо знать, куда подниматься. Вывески снаружи тоже нет. Только табличка на дверях. И что из этого следует?
— Что? — заинтересованно переспросил мужчина.
— Что вы шли именно к нам, — важно заключил Ричард. — Но что-то случилось по дороге сюда, и вас настиг приступ.
Если честно, вывод был так себе. Возможно, этот ненормальный все помещения в доме оббегал, во все двери ломился, но только здесь застал ту, перед кем смог исполнить свой стриптиз. На первом этаже в доме склад какой-то, второй — постоянно закрыт, туда даже в общий коридор не войдешь. Вот и остался только наш офис.
— Агата, сходи и проверь лестницу, — повелел мне Ричард. — Авось найдешь что-нибудь интересное.
По моему мнению, найти я могла только дохлых тараканов да мышиные следы. Но спорить с Ричардом на глазах у незнакомца я не стала. И без того понимаю, куда клонит мой партнер. Хочет развести предполагаемого клиента, которого счел перспективным, на заключение договора по оказанию магической помощи.
Я поставила чашку кофе, к которому так и не притронулась, на край стола и тихонечко вышла. Ладно, возможно, Ричард и прав. Нам не помешает сейчас заняться хоть каким-нибудь делом. Последний клиент был в нашем офисе месяца полтора назад. Да и то тогда речь шла о слежке за неверной женой. Ричард справился с заданием всего за сутки, продемонстрировав неопровержимые доказательства в виде откровенных магиснимков, за что получил какие-то гроши. А я ему ведь намекала, что стоит подольше помучиться с этим заданием. Хотя бы неделю-другую, а не открывать все карты сразу же, тогда и гонорар получился бы приличнее, потому как платил клиент посуточно. Но Ричард даже не стал слушать меня. Лишь обронил, что его наняли выполнить определенную работу, и он обязан сделать ее максимально хорошо и в кратчайшие сроки. И в этом весь он.
На лестнице, ведущей на улицу, было темно и пыльно. Я щелкнула пальцами раз, другой, безуспешно пытаясь пробудить от спячки магическую искру, которая должна была плавать где-то в воздухе. Затем устало вздохнула и легким движением руки создала небольшой шар пламени. Ну-с, и что я должна найти здесь?
Я медленно принялась спускаться, внимательно оглядывая покатые ступени и грязные стены. Не то чтобы я верила в правоту Ричарда. Просто привыкла все поручения выполнять добросовестно.
Как ни странно, достаточно скоро я обнаружила темный сюртук, повисший на перилах. Было такое чувство, будто его владелец с кем-то подрался. Рукав порван, карман болтается на одной нитке.
Я взяла в руки находку и удивленно хмыкнула. Очень качественное и дорогое сукно. На лацкане с изнанки опять вышито — А. М.
— Занятно, — пробормотала я и с удвоенным вниманием начала осматриваться.
Вторая находка не заставила себя долго ждать. Рядом с сюртуком я обнаружила кошель из толстой воловьей кожи. Подняла его и удивленно присвистнула — ого, какой тяжелый! Да он битком набит монетами.
У меня даже руки зачесались от желания развязать его и проверить. Но неимоверным усилием воли я сдержалась. Нет, не стоит. Ричард наверняка захочет сам осмотреть кошель. К тому же я могу ненароком стереть какие-нибудь важные следы, способные дать разгадку загадочному происшествию.
Больше ничего интересного я не нашла. Спустилась до самого низа, выглянула на улицу, как и обычно, пустынную.
Подъезд дома, в котором Ричард снимал несколько комнат для агентства, выходил в узкий переулок, совершенно ничем не примечательный, если не считать вечных мешков с мусором рядом с ним. Я до сих пор не понимала, как редкие клиенты все-таки находили наш офис. Сама я по доброй воле ни за что бы не сунулась сюда, побоявшись получить дубинкой по голове от какого-нибудь притаившегося грабителя.
Убедившись, что снаружи нет ничего достойного моего внимания, я поспешила обратно в офис, по пути еще раз осмотрев лестницу.
— Вот, — слегка запыхавшись, произнесла я, ворвавшись в свой кабинет, оккупированный сейчас Ричардом и безымянным незнакомцем.
Лучась от самодовольства, выложила на стол свою добычу и замерла в ожидании похвалы.
Однако Ричард не удостоил меня даже взглядом, внимательно уставившись на сюртук и кошель.
— Это мое? — удивился мужчина и осторожно потянулся было к столу.
— Не трогать! — отрывисто приказал ему Ричард, и тот мигом отдернул руки.
А Ричард между тем занялся изучением находки. Он простер ладони над принесенными вещами и неподвижно замер.
На стол полился прохладный голубоватый свет сканирующего заклинания.
Я любила наблюдать за тем, как Ричард колдует. В такие моменты выражение его обычно непроницаемого лица смягчалось, разглаживались жесткие складки, залегшие между крыльями носа и уголками рта. Даже взгляд приобретал непривычную мечтательность.
Я подняла оставленную чуть ранее чашку кофе и сделала хороший глоток. Тут же скривилась. Напиток совсем остыл. Хуже холодного кофе, как говорится, может быть только горячий самогон.
— Так. — В этот момент Ричард завершил сканирование и принялся чуть дрожащими пальцами растирать себе переносицу. Рассеянно пробормотал: — Так-так…
— Выяснили что-нибудь? — с нескрываемым любопытством осведомился мужчина и опять потянулся было за кошелем.
Правда, тут же совсем по-женски тонко взвизгнул, когда по его загребущей лапе ударила голубая молния. Так резко отшатнулся от стола, что едва не опрокинулся вместе с креслом.
— Агата, — недовольно протянул Ричард и укоризненно посмотрел на меня.
Я в этот момент усердно пыталась спрятать злорадную улыбку.
Да, это я шарахнула мужчину заклятьем. И не чувствовала за собой никакой вины. Ему ведь сказали — не трогать. Тогда почему лезет без спроса? Мои чары не причинили ему никакого вреда. Так, слегка пощекотали нервы. Кто знает, какая магическая дрянь может скрываться в кошеле.
— Знаете ли! — плачущим голосом заявил мужчина, баюкая на груди пострадавшую от моего заклинания руку. — Это невежливо и незаконно! И вообще…
После чего зашмыгал носом, хмуро уставившись на меня.
Я равнодушно пожала плечами. Ишь, как распереживался. И вообще, мужчины должны стойко переносить лишения, страдания и всякие прочие напасти. Может быть, напомнить ему об этой вековой мудрости?
Я собралась просветить безымянного незнакомца об особенностях мужского характера, но не успела сказать и слова. В этот момент как раз заговорил Ричард, который, по всей видимости, наконец-то собрался с мыслями.
— Агата была права, что не дала вам прикоснуться к кошелю, — произнес он. — Я чувствую в нем что-то… Что-то, имеющее магическую природу.
— Ну зачем же чарами бить! — обиженно взвыл мужчина. — Ваша секретарша могла бы просто сказать!
Я невольно сжала кулаки. Секретарша? Тяжело придумать оскорбление хуже! И вообще, чья бы корова мычала, как говорится. Сам-то совсем недавно мне чуть в глаз сапогом не засветил, чудо, что я увернулась.
— Агата не секретарша, а мой младший компаньон, — спокойно поправил гостя Ричард, прежде опасливо покосившись на меня — не собираюсь ли я вновь шарахнуть по наглецу чем-нибудь поболезненнее.
Безымянный незнакомец открыл было рот, желая что-то сказать, но не успел. Ричард торопливо повысил голос, не дав перебранке разгореться.
— Агата, принеси перчатки! — попросил он.
Я недовольно хмыкнула, но послушно отправилась выполнять его распоряжение.
— Ну вот, а говорили, будто не секретарша, — полетело мне вслед насмешливое замечание настырного посетителя.
Я лишь крепче сжала кулаки, хотя очень хотела развернуться и шарахнуть по мужчине новым заклятьем. Например, таким, которое заставит его онеметь на время. Но усилием воли совладала с приступом раздражения. Иначе потом буду иметь сомнительное удовольствие выслушивать от Ричарда долгую и нудную лекцию о правилах поведения с потенциальными клиентами.
Я вышла из своего кабинета и отправилась в соседний, который занимал Ричард. Привычно поморщилась при виде бардака, что он развел на рабочем месте. Некогда просторное помещение было настолько завалено всевозможными коробками и ящиками, что оставался лишь узкий проход, ведущий к столу Ричарда. Тот, вопреки всем ожиданиям, поражал своей чистотой, резко контрастируя с завалом во всей комнате. Но сейчас на девственно чистой поверхности я заметила одинокий лист бумаги. Даже с порога было видно, каким количеством официальных печатей пестрело послание.
Неуемное любопытство всегда входило в число моих главных недостатков. Мне до безумия захотелось подойти и прочитать, что же за письмо пришло Ричарду. Но я сдержала свой порыв. Если мой старший компаньон узнает об этом, то без грандиозного скандала точно не обойдется. Ричард терпеть не мог, когда я совала нос не в свои дела.
Поэтому я еще раз кинула заинтересованный взгляд на записку и повернулась к ближайшему стеллажу, с полок которого гирляндами свисало всевозможное барахло. Так, и где тут перчатки? Просила ведь Ричарда навести порядок!
Приглушенно ругаясь, я принялась искать. Передвинула несколько бумажных коробок, кашляя от поднявшихся в воздух клубов пыли, и через пару минут нашла искомое.
Белоснежные лайковые перчатки из тончайшей кожи выглядели абсолютно обычными. Но я знала, что Ричард в свое время немало потрудился над ними, зачаровывая. Теперь они совершенно не пропускали магическую энергию, то есть если надеть их, то можно безбоязненно брать в руки самые опасные амулеты и артефакты.
Спустя несколько секунд я уже была в своем кабинете и гордо протянула Ричарду находку. Дождалась, когда он возьмет перчатки, после чего, даже не пытаясь скрыть неудовольствия на лице, принялась отряхивать черное приталенное платье, запачканное во время поисков.
Посетитель следил за моими действиями с язвительной усмешкой. Благо ничего не говорил, видимо, испугавшись вновь схлопотать какие-нибудь чары.
Ричард натянул перчатки и осторожно открыл кошель. Вытряхнул на стол его содержимое.
Золотые монеты блестящим нескончаемым потоком хлынули на сукно. Не удержавшись, я завистливо вздохнула. Ого! Да тут целое состояние! Остается вопрос: зачем этот волосатый и толстый мужик таскал с собою столько денег?
— И это все мое?
Посетитель не удержался от восхищенного восклицания, мгновенно перестав буравить меня насмешливым взглядом. Подался вперед, но руки при этом предусмотрительно держал на коленях. Ага, стало быть, понял, что со мною шутки плохи.
Ричард проигнорировал вопрос, аккуратно разбирая груду перед собой. Неожиданно он замер и поднял одну монету, пристально вглядываясь в нее.
Я прищурилась, пытаясь понять, что его так заинтересовало. Вроде бы монета как монета. Правда, блестит слишком ярко, как будто ее долго и упорно начищали.
— Ага, — обронил Ричард, хмурясь все сильнее и сильнее. — Очень интересно!
— Что там? — От нетерпения посетитель чуть ли не затанцевал в кресле.
— Полагаю, это — причина ваших бед! — гордо объявил Ричард.
— Деньги? — недоуменно переспросил мужчина. — Меня пытались убить из-за денег?
— Насколько я помню, вас никто не пытался убить, — поправила я. — Вы ввалились в мой кабинет пышущим здоровьем и ну никак не напоминали умирающего, когда принялись раздеваться.
Мужчина одарил меня очередным злобным взглядом. Ишь ты, уже забыл, наверное, как собирался завести со мной целый выводок детишек. Напомнить, что ли?
— Эта монета зачарована, — проговорил в этот момент Ричард, и я не успела выполнить свое намерение. — На ней чары забвения и страсти.
— Страсти? — переспросили мы с посетителем хором.
— Страсти, — подтвердил Ричард, разглядывая свою находку с явным отвращением. — Человек, который получит такой «подарочек», сходит с ума. Причем в самом прямом смысле слова. Он будет вожделеть обладать всеми женщинами на свете. Скорее всего, не сумеет удержаться от насилия, если встретит отпор.
— О, так вот как! — возликовал мужчина. — Получается, на самом деле я не влюбился в вашу секретаршу! А я-то все гадаю, как меня на такую страшную потянуло? Ведь ни рожи ни кожи. Фигурой мальчишка мальчишкой.
— Довольно! — оборвал его разглагольствования Ричард, почуяв, видимо, что я начала копить магическую энергию в кончиках пальцев. Затем сурово посмотрел на осекшегося посетителя и холодно посоветовал: — За языком своим следите, любезнейший.
— Подумаешь, — фыркнул тот, вряд ли чувствуя за собой вину. Подумал немного и ехидно добавил: — И вообще, может быть, это ваша секретарша меня очаровала. Увидела, что мужчина я видный, богатый. Вот и решила воспользоваться моментом. Подбросила мне в кошелек монету, дождалась, когда она подействует. А затем бы она обвинила меня в насилии и заставила бы жениться на себе.
Я аж раскрыла рот, не в силах поверить ушам. Такой беззастенчивой лжи я уже давно не слышала! Нет, этот наглец точно напрашивается на хороший такой урок! Я научу его, как надлежит себя вести в приличном обществе!
— Вы забываете, что кошелек Агата нашла на лестнице, — напомнил Ричард с весьма скептическим выражением на лице. — Это во-первых. А во-вторых, Агата закончила факультет боевой магии. Да она любого насильника в порошок бы стерла.
— Вот! — назидательно воздел указательный палец посетитель, к которому у меня не осталось никаких добрых чувств. — Вы только подтверждаете мои слова! Ваша секретарша нашла кошелек. Следовательно, она могла и подкинуть его. Так сказать, пыталась отвести от себя подозрения. И я не говорю, что в ее планах было довести все до насилия. Она бы напала на меня, оглушила, раздела, но тут вошли бы вы и помешали ей завершить начатое.
И мужчина гордо приосанился, бросив на Ричарда вопросительный взгляд — мол, как вам мои блистательные рассуждения?
— Можно я спущу его с лестницы? — хмуро спросила я у Ричарда. — Кубарем слетит. Авось в голове что-нибудь и прояснится. Если, конечно, шею не сломает.
Перевела взгляд на нахала, умудрившегося за неполный час столько раз вывести меня из себя.
Ага, проняло! Вон как испугался. Глазки забегали, на лбу пот заблестел. А ведь весит раза в два, а то и в три больше, чем я. Понял, наверное, что если меня допечь, то я в самом деле выкину его одной левой.
— Вы не имеете права… — занудно начал он. — Я буду жаловаться…
— Заткнулись оба! — в этот момент рявкнул Ричард, устав от нашей ругани.
О, как он рявкнул! Бешеный саблезубый тигр и то не сумел бы издать настолько разъяренного рыка! Мужчина подскочил прямо вместе с креслом и только чудом не рванул прочь. Да что там, даже я вздрогнула. Надо же, я и не подозревала, что Ричард способен так кричать.
Ричард между тем обвел нас взглядом и хмыкнул, удовлетворенный произведенным эффектом.
— Тот, кто подложил вам этот артефакт, был неумехой в магическом деле, — отчеканил он в полной тишине. — Я смогу построить поисковую нить, которая приведет нас прямо к злоумышленнику.
И замолчал, сурово уставившись на посетителя.
— Так в чем же дело? — обрадовался тот. — Сделайте это поскорее! Я хочу узнать, какая зараза со мной такое сотворила. — Подумал немного и добавил: — Но еще больше я хочу вспомнить, кем же, собственно, являюсь. И тогда — ух!
Он не уточнил, что подразумевает под столь емким «ух». Но так кровожадно стукнул кулаком в раскрытую ладонь, что стало понятно: ничего хорошего его обидчикам ждать не стоит.
— Дело за малым, — холодно сказал Ричард. — Я и Агата представляем сыскное агентство. То бишь за наши услуги требуется заплатить. Благотворительностью мы не занимаемся.
— Заплатить? — несколько растерянно протянул мужчина. — И дорого берете?
Ричард задумчиво посмотрел на груду золота перед ним. Затем поднял голову и сухо улыбнулся.
— Содержимого вашего кошеля будет достаточно, — отчеканил он.
Я мысленно ахнула. Ай да Ричард, ай да нехороший меркантильный человек! Не ожидала от него, право слово, такой расчетливости. Тут же денег на месяц безбедного существования нашей конторы хватит! И это если мы не будем особо экономить.
Мужчина нахмурился. Тоже посмотрел на деньги и нервно забарабанил толстыми короткими пальцами по подлокотникам кресла.
Ага, стало быть, имя потерял, но считать не разучился. Ох, чует моя селезенка, пошлет он сейчас нас и отправится куда-нибудь в другое место, где возьмут не так много! И я принялась нервно переминаться с ноги на ногу, опасаясь, что крупная рыбка сейчас возьмет и сорвется с крючка, а мы останемся ни с чем.
В свою очередь, Ричард наблюдал за посетителем с абсолютно каменным лицом.
— Я, честно говоря, не уверен, — наконец проблеял мужик. — Это большие деньги… А если вы меня обманываете? Если заберете все, что у меня осталось, но не сумеете помочь мне?
— Такого не может быть, потому что не может быть никогда! — отрезал Ричард. — Я гарантирую качество оказываемых услуг.
— К тому же, по всей видимости, вы шли именно в наше агентство, — осмелилась я подать голос. — Иначе как попали в этот дом? Следовательно, деньги и так предназначались нам в качестве гонорара.
Вывод, если честно, был так себе. Логикой тут и не пахло. Приступ безумия и неконтролируемого вожделения с таким же успехом мог настигнуть мужчину на улице. Остатками здравого смысла он успел сообразить, что происходит нечто неладное, забежал в проулок, желая оказаться подальше от людей, увидел пустое здание и решил переждать там, пока в голове не прояснится — скорее всего. Ну а дальше шарахался по пустым этажам, пока не наткнулся на меня и не решил продемонстрировать все свои достоинства в прямом смысле слова.
Но я надеялась, что мужчина не сумеет построить эту логическую цепочку. Говоря откровенно, он не выглядел как человек, обладающий неплохими умственными способностями. И это косвенно подтверждал тот факт, что чуть ранее он осмелился обвинить меня в произошедшем.
Посетитель удивленно распахнул глаза и взглянул на меня с нескрываемым восхищением.
— А ведь и впрямь, — протянул он. — Я, должно быть, держал путь в ваше агентство. Иначе каким образом оказался в этой дыре?
Ричард недовольно цокнул языком, видимо, покоробленный столь нелестным определением места, где мы снимали офис. Но ничего не сказал, лишь украдкой показал мне большой палец в знак одобрения.
— Заключим договор? — предложил он. — И я немедленно примусь расследовать ваше дело.
Мужчина наморщил лоб, но почти сразу махнул рукой.
— А, была не была! — воскликнул он. — Тащите свою бумажку на подпись.
— Агата, — произнес Ричард, и я послушно полезла в ящик стола, где у меня лежали загодя заготовленные бланки стандартных соглашений.
Спустя пару минут наш так внезапно обретенный клиент уже перечитывал свой подписанный экземпляр, а Ричард с весьма довольным видом пересчитывал монеты. Затем резким движением сгреб их в карман, оставив на столе лишь ту монету, которую назвал зачарованной.
Поразительное дело, но я не чувствовала в ней ничего особенного. Да, я не артефактник, но все же. Если на монете есть какие-нибудь чары, то я должна была хотя бы насторожиться. Хотя, с другой стороны, ментальная магия всегда оставалась для меня донельзя загадочной отраслью колдовского искусства. А я не сомневалась, что загадочный преступник воспользовался чарами такого толка, иначе как объяснить странную амнезию нашего гостя?
— Приступим, — проговорил Ричард.
Резким движением сорвал с себя перчатки и кинул их прямо на пол, сделав вид, будто не услышал при этом моего недовольного вздоха. Нет, когда-нибудь я все-таки выскажу Ричарду все, что думаю про нерях. Как можно настолько небрежно обращаться с ценными вещами?
Но Ричард уже колдовал. И я опять залюбовалась его сосредоточенным лицом, четко очерченными губами. Мне нравилась в нем даже глубокая морщина, пролегшая между бровей. Так хотелось провести по ней пальцем, пытаясь разгладить…
В этот момент я заметила, что клиент исподволь наблюдает за мной. Опомнилась и торопливо напустила на себя суровый неприступный вид. Что вылупился, спрашивается?
Монета тем временем мягко засветилась. Сперва едва заметно, но с каждой секундой набирая яркость. Теперь казалось, будто она сделана из расплавленного золота. Удивительно, как еще не прожгла дыру в столешнице.
Клиент потрясенно вздохнул, не отводя восхищенных глаз от работы Ричарда. А вот я предпочитала рассматривать лицо своего компаньона. Благо сейчас он слишком занят колдовством и не сумеет поймать меня на этом занятии. Однажды Ричард заметил, с каким наглым бесстыдством и потаенным вожделением я ела его глазами. Причем ситуация-то была пустяковой. Он беседовал с хозяином этого дома, пытаясь снизить цену аренды. Бархатным голосом уговаривал его проявить снисхождение, а я чуть ли не растеклась горячей лужицей по полу, в мечтах представляя, что Ричард обращается так ко мне. Словами не передать, как мне было тогда стыдно! Поэтому теперь я занималась этим в те редкие моменты, когда была совершенно уверена в безопасности сего мероприятия. Вот как сейчас, к примеру.
Наконец Ричард крепко сцепил над монетой пальцы. И в тот же миг тонкая золотая нить поискового заклинания рванула от стола прочь. Ловко нырнула под дверь и скрылась из вида.
— Эй, куда это она? — ошарашенно пробормотал клиент.
— Быстрее, пока след не остыл! — Ричард вскочил с места и кинулся к дверям. На ходу бросил мне: — Агата, не отставай! И вы, любезнейший, поторопитесь.
Что мне оставалось делать? Лишь поторопиться за своим компаньоном. Ох, не стоило мне сегодня надевать туфли на каблуках!

* * *

Спустя несколько минут наша славная троица уже неслась по шумным улицам Гроштера. Естественно, я быстро отстала от Ричарда и нашего загадочного клиента. Мне повезло, что последний тоже не привык к быстрому бегу среди плотной толпы, поэтому еще оставался в пределах моей видимости. Ричард уже давно затерялся между праздношатающимися гуляками. Спрашивается, и почему сейчас так много народа? Будний день в самом разгаре, такое чувство, будто в нашей столице вообще не осталось честно работающего люда, одни бездельники, из всех развлечений у которых единственное доступное — поглазеть на витрины торговых лавок!
Я с чувством выругалась, едва не сбив с ног пожилого степенного господина. Вслед мне понеслись проклятья, которые я предпочла пропустить мимо ушей. Неприлично высоко подняла подол платья, из последних сил стараясь догнать тяжело пыхтевшего клиента. И тут же врезалась в молодого человека, выходившего из дверей магазина.
Не удержавшись на ногах, тот полетел на мостовую. Судя по короткому вскрику, вырвавшемуся у него, приземление оказалось жестким. Мне повезло больше, потому что я упала прямо на него.
— Девушка, вы восхитительны, — кривясь от боли, выдохнул несчастный. — Никогда прежде на меня не нападали так агрессивно и без предупреждения. И уж тем более не делала этого столь очаровательная особа.
— Лжец, — пробормотала я, силясь встать.
Кажется, при этом я угодила локтем бедняге в очень чувствительное место, потому что он вскрикнул опять.
— И никогда прежде столь очаровательная особа в первые же секунды знакомства не вела себя так бесцеремонно, — простонал он.
Я уже поднялась на ноги. Хотела было бежать дальше, но нашего клиента и след простыл. Вокруг клубилась толпа, кто-то с интересом глазел на упавшего беднягу, но большинство шло мимо с совершенно равнодушными пустыми лицами. Подумаешь, эка невидаль — на мостовой валяется хорошо одетый господин. Ну и пусть себе валяется дальше.
Меня неожиданно кольнуло чувство вины. Как-то некрасиво получилось. По-моему, молодой человек весьма ощутимо приложился затылком и локтями об мостовую по моей вине. Вон до сих пор встать не может, лишь удивленно ощупывает себе голову. А пальцы-то кровью окрасились. Скорее всего, бедолаге нужно показаться целителю. Как бы у него сотрясения не было. А все по моей вине.
К тому же я понятия не имела, в какой стороне скрылись Ричард и наш клиент. Догнать я их все равно вряд ли успею. Ричард наверняка будет недоволен моей нерасторопностью, но пусть только посмеет что-нибудь сказать! Заставлю его туфли на высоком каблуке надеть и побегать хотя бы по кабинету.
И в любом случае, если я ему понадоблюсь, Ричард воспользуется амулетом связи и пошлет мне зов.
— Прошу меня простить, — выдавила я чуть ли не по слогам — так не любила извиняться. — Позволите помочь вам встать?
Молодой человек перестал трогать свой многострадальный затылок и удивленно посмотрел на меня, явно не ожидая такого предложения.
— Очень любезно с вашей стороны, — наконец с нескрываемой опаской проговорил он. — Я думал, что вас уже и след простыл — так сильно вы торопились.
Я кисло скривилась, уловив в его тоне насмешку, и сделала было шаг назад. Не хочешь — и не надо. Мне же легче.
— Но я буду рад воспользоваться вашей помощью, — чуть повысив голос, завершил фразу незнакомец. Смущенно улыбнулся и добавил: — Боюсь, я вряд ли удержусь на ногах, если встану сам. Все перед глазами плывет.
Я опять поморщилась, теперь почувствовав в его голосе скрытый упрек. Но ничего не сказала. Лишь протянула молодому человеку руку.
На самом деле он встал сам, лишь для вида обхватив мое запястье пальцами. Но почти сразу тяжело привалился к двери магазина, с мученическим видом приложив свободную руку к голове, а другой вцепился в меня, будто опасался, что я сбегу.
— Вам надо к целителю, — прохладно проговорила я, вновь ощутив вину за случившееся. — У вас кровь идет.
И в самом деле, волосы незнакомца были густо запачканы красным.
Сейчас я получила возможность оценить внешность своей невольной жертвы. На вид — лет тридцать, симпатичный — светловолосый и голубоглазый. Темный приталенный сюртук из дорогой ткани, на безымянном пальце правой руки — массивная серебряная печатка. Ну что же, буду надеяться, что у него не возникнет проблем с оплатой визита к целителю. Если он выставит счет мне, то я попаду в весьма затруднительное положение. Денег у меня сейчас нет вообще, от слова «совсем». Ричард уже на пару дней задерживал мне оплату нашего сотрудничества. Наверное, как это часто бывает, просто забыл о столь низменной вещи, как деньги. А напомнить ему я как-то стеснялась.
— Я буду очень признателен вам, если вы проводите меня, — жалобно попросил молодой человек и повторил: — Перед глазами все плывет.
И с мученическим вздохом еще сильнее сомкнул пальцы на моем запястье.
Я тяжело вздохнула. Ну вот, начинается! Потом он потребует, чтобы я оплатила визит.
— Я очень спешу, — буркнула я.
— Я заметил, — с иронией обронил молодой человек и вновь принялся страдальчески охать и стонать, при этом не отводя от меня глаз.
Я мучительно пыталась сообразить, как же поступить. Ричарда, в кармане которого наш гонорар, и след простыл. Может быть, стукнуть по этому надоеде какими-нибудь чарами и смыться, пока он будет валяться без сознания? Заманчивая идея, но это будет как-то… чересчур. За такое и в суд можно отправиться. Причинение телесных повреждений и бегство. Вряд ли, конечно, я угожу в тюрьму, но штраф точно выпишут о-го-го какой. И все равно мне придется возместить стоимость лечения этому нерасторопному типу.
— Идемте, — сухо сказала я, приняв непростое решение. — У меня есть один знакомый, который сумеет помочь вам.
— Спасибо, — поблагодарил меня молодой человек, сверкнув белозубой улыбкой.
Он продолжал улыбаться все то время, пока мы шли по широкой торговой улице. При этом, стоит заметить, он предусмотрительно не отпускал моей руки, хотя держался на ногах твердо и уверенно. По крайней мере, его не шатало из стороны в сторону. Правда, радость блондина несколько померкла, когда я решительно свернула в узкий проулок, заваленный мусорными мешками. Несмотря на то что был еще день, здесь царил полумрак — высокие стены домов просто не пропускали солнечный свет.
— Прелестная незнакомка, а куда, собственно, мы идем? — опасливо поинтересовался он, брезгливо принюхиваясь — пахло здесь действительно преотвратно, какими-то гниющими объедками.
— К моему знакомому, — терпеливо повторила я. — Он посмотрит, что у вас с головой.
— Кстати, меня зовут Фарлей, — запоздало представился незнакомец.
— Очень приятно, я Агата, — обронила я таким тоном, будто сделала ему величайшее одолжение, и остановилась около низкой, покосившейся от старости и постоянной влажности этого места деревянной двери, скрытой от посторонних глаз нагромождением пустых коробок.
— Здесь живет ваш целитель? — скептически поинтересовался Фарлей, окинув взглядом глухую стену маленького одноэтажного домика без малейшего оконца.
Я не стала терять время на ответ, который и без того был очевиден. Забарабанила в дверь и тут же предусмотрительно отпрыгнула в сторону, потянув за собой Фарлея. Благо тот не стал упираться.
И вовремя!
В этот момент дверь распахнулась, и в проулок выплеснулось ведро нечистот.
— Пшли вон! — гневно зазвенел скрипучий мужской голос. — Попрошайки, тунеядцы! Никуда я не уеду! Мой дом!
— Спайк уже несколько лет судится, — вполголоса пояснила я опешившему Фарлею. — Его лачугу хотят снести. Мол, нарушает архитектурный облик столицы.
— Облик столицы? — переспросил Фарлей и красноречивым взглядом обвел пустынный переулок. — Интересно знать, чьи чувства прекрасного оскорбляет сие строение? Сюда же никто по доброй воле не заглянет!
— Все равно это почти центр Гроштера. — Я пожала плечами. — Земля тут дорогая, а у Спайка нет документов, подтверждающих право собственности. Кому-то, видимо, приглянулся этот клочок земли. Не суть, впрочем. — И уже громче проговорила, обращаясь к маленькому пухленькому старичку, как раз выглянувшему за порог: — Спайк, это я, Агата.
— А, девочка моя! — искренне обрадовался старик, оглаживая длинную белоснежную бороду. — Я думал, что опять эти оглоеды пожаловали. Специально ночной горшок не выливал с утра, их ждал. Надеюсь, не запачкал тебя?
— Нет, я привычная, — с улыбкой заверила я старика и негромко пояснила Фарлею: — При первой нашей встрече я не была такой увертливой и угодила под душ из нечистот. Потом несколько часов в ванной отмокала и все равно неделю чудилось, будто несет от меня, как от отхожего места.
— Интересная у вас жизнь, Агата, — с невольным уважением отметил Фарлей. — Интересная и очень насыщенная, как я погляжу.
Я промолчала. Пожалуй, лучше ему не знать, насколько она интересная и насыщенная. Потому что к Спайку я тогда попала с очень нехорошей рваной раной на левом предплечье, в которое мне вцепился оживленный старшекурсниками ради забавы мертвец. С самого начала опыта что-то пошло не так. Эти горе-экспериментаторы забыли нарисовать круг со сдерживающими символами. И очень голодное зомби намеревалось отправиться на прогулку по коридорам пустынного факультета, потому как воскресители, сообразив, какую глупость сотворили, разбежались в разные стороны.
Я, как назло, проходила мимо аудитории, когда раздались истошные крики. Естественно, не устояла от искушения проверить, что, собственно, происходит. И нос к носу столкнулась с разъяренным и алчущим крови зомби.
Когда подоспела подмога, эта гадость успела меня неплохо потрепать. Раны были глубокими и очень нехорошими, потому что оказались, понятное дело, заражены трупным ядом. Молодой преподаватель по некромантии, который и упокоил мертвеца окончательно, очень переживал, что о произошедшем станет известно в деканате, ведь как ни крути, но именно на нем лежала ответственность за произошедшее. Насколько я поняла из его сбивчивых объяснений, столь отличившиеся студенты взяли его на «слабо» и заставили продемонстрировать заклинание, не входящее в курс обучения. А затем уговорили провести эксперимент. Преподаватель отлучился за свечами, а когда вернулся, мертвец уже рвал мое плечо, а остальные попрятались за столами, не смея вмешаться.
В общем, я получила зачет по некромантии автоматом и свела весьма полезное знакомство со Спайком, к которому меня приволок взволнованный учитель. Он и оплатил мое лечение, прежде взяв с меня честное слово, что о неприятном происшествии никому не станет известно. Я не возражала. Моей крохотной стипендии все равно вряд ли бы хватило на визит к нормальному целителю. А Спайк поставил меня на ноги всего за пару ночей. Одна беда — некрасивые шрамы до сих пор украшали мое предплечье. Но я не видела в этом большой беды, потому что все равно предпочитала наглухо закрытые платья. В самом деле, груди у меня почти нет, поэтому как-то глупо выбирать наряды с соблазнительным декольте, если нечем похвастаться.
— Идемте, — проговорила я, обращаясь к Фарлею. — Спайк — один из лучших целителей, что я знаю. Он обязательно разберется с вашей раной.
Фарлей окинул скептическим взором покосившуюся лачугу, которая, казалось, была построена из мусора. Посмотрел на ручеек нечистот, омывающий его прежде безукоризненно чистые сапоги. Но ничего не сказал.
— Спайк, взгляни, что у него с головой, — попросила я у старика, сочтя его молчание за знак согласия.
— А деньги есть? — оживился Спайк. — Агата, девочка моя, ты же знаешь, что забесплатно я не работаю.
Я выжидающе посмотрела на Фарлея, надеясь, что он вытащит кошелек и пообещает оплатить услуги старика. Но тот сделал вид, будто ничего не услышал, с демонстративным брезгливым интересом изучая нечто подозрительное, прилипшее к подошвам его сапог.
— В долг, — негромко обронила я и напряглась, ожидая, что Спайк начнет шумное разбирательство с подсчетом всех моих неоплаченных счетов, а потом с позором прогонит меня прочь.
Но старик меня удивил. Он яростно затеребил свою бороду, будто страдал от нашествия вшей. Затем пожевал сухими морщинистыми губами. И неожиданно с благосклонностью кивнул.
— Чего только не сделаешь ради красивой девушки, — пошутил он и посторонился, пропуская нас в лачугу.
Я не оценила комплимента. Раздраженно фыркнула. Красивая девушка! Звучит как изощренное издевательство, потому что красотой в моем случае и не пахнет.
Фарлею очень не хотелось заходить. Он так нерешительно мялся на пороге, что мне нестерпимо захотелось как следует толкнуть его в спину. Мое настроение, и без того не блещущее после событий в агентстве, упало до минимума. Ричард наверняка будет недоволен из-за того, что я не сумела угнаться за ним. К тому же я волновалась — вдруг ему понадобится помощь, а я тут с этим страдальцем застряла. Ну и платить за собственную оплошность ой как не хотелось.
Наконец Фарлей решился. Набрал полную грудь воздуха, будто опасался, что в лачуге ему будет нечем дышать, и смело перешагнул порог.
Я поторопилась за ним. Спайк замыкал шествие и плотно прикрыл дверь.
Я услышала, как блондин не удержался и издал громкое изумленное «пф-ф». Должно быть, не ожидал, что в столь неприглядной на вид лачуге его встретят такие порядок и чистота.
О да, Спайк был тем еще аккуратистом и чистюлей. Каждая вещь лежала у него на строго определенном месте. Все скляночки и банки со всевозможными лекарственными мазями, притирками и прочими снадобьями у него стояли не просто ровными шеренгами, но еще и по размеру — от самых маленьких до больших. И такой порядок наблюдался у него во всем. Любые предметы должны были находиться именно на том месте, которое он им определил, руководствуясь своей подчас непостижимой внутренней логикой. Помнится, однажды я случайно сдвинула придверный коврик, когда вытирала ноги. Если не вглядываться специально, то и не заметишь. Так Спайк на моих глазах принялся нервно расчесывать руки до кровавых царапин. То есть он чувствовал, что в окружающем мире что-то изменилось. Но не понимал, что именно. Стоит ли говорить, что приступ продолжался до тех пор, пока он не заметил сдвинутый коврик. И чесотка немедленно прекратилась, как только порядок был восстановлен.
— Если вы целитель, то почему живете в такой дыре? — неожиданно спросил Фарлей, с любопытством разглядывая кожаные переплеты дорогих книг, украшенные золотым тиснением, которые занимали несколько книжных шкафов.
— Это не дыра! — мгновенно взвился чуть ли не до потолка Спайк. — Это — мой дом! В нем жил мой отец, мой дед, мой прадед…
— Да-да, я понял, — поторопился прервать его блондин, видимо, испугавшись, что в противном случае перечисление предков старика затянется надолго. — Это ваше родовое гнездо, так сказать. Но не будет ли правильнее продать его за хорошие деньги и переехать в большой чистый дом где-нибудь на окраине Гроштера? И с клиентами станет проще. Не каждый рискнет сунуться в эту трущобу.
— Зачем мне большой дом? — презрительно фыркнул Спайк. — Представить страшно, сколько времени у меня будет уходить на его уборку. Меня вполне устраивает мое нынешнее обиталище. К тому же я чувствую души моих предков здесь. Это придает мне сил. А клиенты… Слухами земля полнится. Меня все равно находят те, кому нужна помощь. Пусть их не так много, как могло бы быть. Ну и что? Я не гонюсь за богатством и не нуждаюсь.
— Я вижу, — коротко отозвался блондин, наконец-то перестав пожирать жадным взглядом библиотеку Спайка.
— Дайте я погляжу на вашу голову! — приказал старик и кивком показал на крепкий табурет, стоящий посередине комнаты. — Садитесь.
Фарлей почему-то покосился на дверь, как будто планировал отказаться от лечения. Но затем посмотрел на меня, как-то странно хмыкнул и занял предложенное место.
Я, в свою очередь, воспользовалась удобным случаем и попыталась оценить масштаб предстоящего целебного вмешательства, от которого напрямую будет зависеть выставленный мне счет. Итак, светлые волосы несчастного Фарлея — в крови, но она выглядела уже засохшей. Думаю, просто немного рассек кожу при падении. Ну что же, это неплохо. Надеюсь, Спайк не станет требовать от меня много денег за такой пустяк.
Проблема только в том, что пока у меня нет и медного гроша.
Между тем Спайк несколько раз обошел вокруг смирно сидевшего блондина. Затем остановился за его спиной.
Целитель был настолько маленького роста, что носом чуть ли не уткнулся Фарлею в волосы. Спайку пришлось встать на цыпочки, чтобы положить ладонь ему на голову. Тотчас же с его пальцев полился прохладный голубоватый свет.
Я ждала, что сейчас старик удовлетворенно крякнет и отойдет в сторону, горделиво обронив, будто проблема разрешена. Но сеанс почему-то затягивался. Свет все лился и лился, а Спайк хмурился все сильнее и сильнее.
От нетерпения я чуть ли не заплясала на месте. Почему старик медлит? Даже секунда его врачевания стоит ой как недешево. А он уже почти минуту сосредоточенно сопит над головой этого хмыря. Мне придется вкалывать целый год, чтобы расплатиться с ним!
Казалось, будто прошла целая вечность. Понятия не имею, сколько именно времени миновало на самом деле. Для меня — не менее часа, хотя, скорее всего, сильно меньше. Наконец Спайк убрал руку от головы блондина и повернулся ко мне.
— Ну как, готово? — тут же выпалила я.
Старик, однако, медлил с ответом. Он сурово сдвинул кустистые брови и вновь с ожесточением вцепился себе в бороду.
Я напряглась. Нехороший знак. Очень нехороший! Неужели травма оказалась серьезнее, чем я предполагала? Но даже если речь идет о сотрясении, то почему Спайк так хмурится? Это же для него так, раз плюнуть.
— Молодой человек, а ведь вас прокляли, — внезапно заявил он. — И прокляли со знанием дела.
— Что?!
От такого известия несчастный Фарлей едва не свалился со стула. Вскочил на ноги и неверяще уставился на Спайка.
— К-как прокляли? — запинаясь, переспросил он. — За что прокляли?
— Мне-то откуда знать, — огрызнулся целитель. — Это тебе, мальчик мой, должно быть ведомо, кому ты так насолить умудрился, что на тебя порчу наслали.
Фарлей удивительно спокойно отреагировал на то, как легко и непринужденно целитель перешел при общении с ним на «ты». По всей видимости, ему сейчас было не до размышлений о правилах хорошего тона. Блондин выпрямился и уставился поверх головы Спайка, переваривая услышанное.
Я с удивлением заметила, как посуровело лицо моего случайного знакомого. До сего момента он выглядел, если честно, достаточно безобидно. Эдакий немного нерасторопный молодой человек, который к тому же не обладает должной реакцией, чтобы уворачиваться от слишком торопливых девиц. Но сейчас Фарлей словно стал выше ростом. На его губах не осталось и следа от прежней мягкой рассеянной улыбкой, голубые глаза заледенели.
Ох! Я невольно поежилась, пораженная столь быстрыми и значительными изменениями в облике блондина. Такое чувство, будто до сего момента он лишь успешно притворялся простофилей, но сейчас предъявил нам свой истинный облик.
— Проклятье смертельное? — сухо, почти не разжимая губ, обронил Фарлей.
И опять он повел себя странно. Любой другой человек на его месте поддался бы панике, принялся метаться по комнате и страдальчески заламывать руки, вопрошая, что же ему делать. Но ничто в голосе или в выражении глаз Фарлея не говорило о страхе. Он напоминал сейчас сжатую до предела пружину, готовую в любой момент стремительно распрямиться.
Спайк тоже ощутил неладное. Он искоса глянул на меня, словно молчаливо спрашивая — кого ты ко мне притащила? Я едва заметно пожала плечами, и старик вновь все свое внимание обратил на блондина.
— Нет, не смертельное, — проговорил он. Замялся, явно не в силах облечь в слова то, что почувствовал. Выдернул из бороды несколько волосинок, после чего медленно продолжил: — И вообще, у меня такое чувство, что проклятье — не совсем правильное название. Проклятья ведь что делают? Сосут энергию, истощают ауру человека. А тут… Я почуял неладное лишь чудом, — после чего добавил с нескрываемой гордостью: — Знаешь, обратись ты к любому другому так называемому целителю — он бы не заметил ничего дурного. Эти молодчики упрутся в одну проблему — и ничего больше не видят.
— Ближе к теме, — резко оборвал его разглагольствования Фарлей. — Что именно ты увидел?
Я покачала головой. Надо же, какие приказные нотки теперь зазвучали в голосе блондина! Будто ему не привыкать повелевать. А самое главное — словно он не допускает даже мысли об ослушании. И как быстро и легко он отказался от вежливости!
Спайк тоже удивился. На самом дне его выцветших от возраста глаз промелькнуло изумление. Но он лишь послушно кивнул, не осмелившись возмущаться или возражать.
— То заклятье, которое кто-то внедрил в твою ауру, имеет одну цель, — сказал он. — За тобой следят, мальчик мой.
Я опять поежилась, исподволь наблюдая за Фарлеем. Его лицо словно окаменело от этого известия, скулы хищно заострились, а губы гневно искривились.
— Давно? — коротко осведомился он.
— Не очень, — поспешил заверить его старик. — Я бы сказал — пару дней как. Заклятье еще не успело как следует впитаться в ауру, иначе даже такой мастер, как я, его бы не обнаружил. Но в любом случае колдун, который создал эти чары, является истинным знатоком своего дела.
Фарлей задумчиво потер свой подбородок. Его лицо немного расслабилось. Видимо, он ожидал услышать что-то худшее.
— Я бы мог убрать это заклятье, — осторожно предложил Спайк. — Это будет сложно, но я справлюсь. Нейтрализую его и извлеку из ауры, как извлекают из кожи насосавшегося крови клеща.
Теперь напряглась уже я. Даже страшно представить, сколько будет стоить столь кропотливая работа! Я точно не сумею расплатиться со Спайком и за целую вечность.
— Действуй! — приказал Фарлей и вновь опустился на стул.
— Эй, — нерешительно влезла я в их диалог. — Любезнейший, вы учтите, что я не намерена за это платить. Да, вы стукнулись головой. И я возмещу ваши затраты на лечение раны. Но заклятье — творение не моих рук. Поэтому…
Фарлей, не глядя на меня, запустил руку в карман своего сюртука. Я осеклась, когда он вытащил целую пригоршню золотых монет.
— Надеюсь, этого хватит, — сказал он и небрежно сыпанул деньги прямо на пол.
Спайк едва успел подставить ладони под сверкающий поток золота. Глаза старика алчно заблестели: по всей видимости, гонорар превзошел самые смелые его ожидания.
А я, в свою очередь, не сумела удержать удовлетворенного вздоха. Ну вот, уже легче. Полагаю, этого хватит, чтобы Спайк не стал выставлять мне отдельный счет за лечение.
— Приступим, — между тем промурлыкал старик и опять простер обе ладони над многострадальным затылком блондина.
Однако теперь Фарлея окутало облако других чар. Сперва нежно-розовые, они быстро темнели, приобретая грозный багровый оттенок.
Спайк прикусил нижнюю губу. Теперь целителю приходилось намного сложнее, чем в прошлый раз. Об этом свидетельствовала обильная испарина, выступившая на его лбу, хотя в лачуге было прохладно.
С пальцев целителя посыпались трескучие ярко-алые искры. Он протяжно выдохнул, как будто приподнимал тяжелый груз, и вдруг закатил глаза, принявшись медленно оседать в обмороке.
Я кинулась вперед, в последний миг успев подхватить целителя. Не удержалась от такой тяжести и уселась прямо на пол.
Фарлей тоже оказался на ногах. Он двигался настолько быстро, что я не заметила, когда блондин вскочил со стула.
«Надо же, а реакция у него будь здоров, — промелькнуло в голове. — Даже странно, что он не успел увернуться от меня».
И я по-новому посмотрела на Фарлея. Сдается, кое-кто ловко дурил мне голову, притворяясь раззявой.
Но я не стала высказывать вслух свои подозрения. Блондин ловко вздернул Спайка на ноги, приподняв его за подмышки. И я опять удивленно хмыкнула. Фарлей, казалось, вовсе не ощутил веса старика, который, несмотря на свой невысокий рост, обладал весьма солидной комплекцией. И спустя несколько секунд целитель уже восседал на стуле.
— Со мной все в порядке, — заявил он, впрочем, не открывая глаз. — Просто немного не рассчитал сил. Перетрудился, так сказать.
— Ты удалил чары? — спросил Фарлей без малейшего сочувствия в голосе.
— А как же! — Спайк фыркнул, обиженный тем, что кто-то осмелился засомневаться в его мастерстве.
Выудил из кармана штанов одну из монет, прежде полученных в качестве оплаты своих услуг. Она вдруг нестерпимо сверкнула промеж его пальцев, и Спайк протянул ее блондину.
— Я перекинул чары сюда, — спокойно проговорил он. — Найдешь умелого мага-поисковика — и он приведет тебя прямо к тому, кто наслал на тебя проклятье.
Фарлей осторожно обернул ладонь белоснежнейшим носовым платком, который выудил уже из другого кармана сюртука. И лишь затем принял монету из рук целителя.
Я сделала еще одну мысленную пометку. По всей видимости, моя случайная жертва неплохо знакома с магией. По крайней мере, в курсе элементарных предосторожностей, которые необходимо соблюдать при работе с заклятыми вещами.
— Кстати, насчет мага-поисковика, — проговорила я и попыталась выдавить из себя любезную улыбку.
Помнится, Ричард всегда пенял мне, что я не умею обращаться с клиентами. Мол, вежливости мне не хватает и приветливости. Постараюсь исправиться.
— Ты чего так скривилась? — недоуменно спросил Спайк, кинув на меня быстрый взгляд из-под кустистых бровей. — Тебя тошнит, что ли?
Я тут же прекратила улыбаться. Н-да, видать, не дано мне овладеть искусством кокетства.
— Я младший компаньон в агентстве магического сыска «Тайн нет», — сказала я, уже не пытаясь состроить никакой умилительной гримасы. — Мой партнер Ричард как раз специализируется на подобных делах. Поэтому, если вы желаете узнать, кто именно наслал на вас заклятье, то буду рада предложить наши услуги.
— О как! — Фарлей изумленно вздернул брови.
На самом дне его зрачков мелькнуло что-то странное, больше всего напоминающее насмешку. Но оно тут же исчезло, как будто мне привиделось.
Я с подозрением нахмурилась, глядя в упор на Фарлея. Уж не вздумал ли он поиздеваться надо мной? Но блондин ответил мне таким честным и невинным взглядом, что я немного расслабилась. Наверное, почудилось. Но все равно стоит быть настороже рядом с этим типом. Какой-то он… странный.
— Я не навязываюсь, — холодно проговорила я. — Можете решать свои проблемы самостоятельно. Тем более что у нас сейчас есть клиент…
Стоило мне так сказать, как ожил амулет связи на моей шее.
Округлый, на вид совершенно обычный камушек, который висел на кожаном шнурке, внезапно отяжелел так сильно, что моя голова сама собой дернулась вниз. Я успела увидеть, как удивленно округлились глаза Фарлея. Горделиво вздернула подбородок и сжала в руке камень.
«Агата, где тебя демоны носят? — раздался раздраженный голос Ричарда, слышимый только мне. — Возвращайся в офис. Между прочим, рабочий день в самом разгаре. Или прогулять решила?»
«Да за тобой разве угонишься», — огрызнулась было я, но Ричард уже оборвал связующее заклинание.
Я недовольно цокнула языком. Ну вот, даже не рассказал мне, чем все закончилось с тем типом.
— Ричард? — понятливо поинтересовался Спайк, наблюдая за мной хитрым взором.
— Он, — угрюмо подтвердила я. — Злится, что я не успела его догнать и пропала невесть куда.
— О, так, значит, этот самый Ричард косвенно повинен в моем боевом ранении? — с иронией осведомился Фарлей и осторожно потрогал свой затылок.
— Да вылечил я тебя, — обиженно буркнул Спайк. — Даже следов крови не оставил. Там делов-то было — раз плюнуть. Царапина простая.
Я пригляделась к волосам Фарлея и хмыкнула. А ведь и впрямь. Теперь ничто не напоминало о травме, полученной Фарлеем из-за моей спешки.
Фарлей между тем задумчиво посмотрел на монету, которую по-прежнему держал в платке. Пожал плечами, словно ведя сам с собою мысленный спор. И перевел взгляд на меня.
— Ваша взяла, Агата, — проговорил он. — Будем считать, вы уговорили меня посетить ваше бесспорно замечательное агентство.
У меня так и рвалось с губ язвительное замечание. Я его уговорила? Даже не думала заниматься такими глупостями! Не хочет — пусть не идет. Я никому не навязываюсь.
Но в последний момент я все-таки прикусила язык. Нет, не стоит ругаться из-за таких пустяков. Ричард будет рад, если я приведу нового клиента. Чем больше работы, тем лучше для нас обоих.
А еще меня грела слабая надежда, что я заслужу похвалу от строгого компаньона. Меня устроит даже искренняя улыбка. Этого хватит, чтобы я ощутила себя совершенно счастливой.

* * *

Всю недолгую дорогу до агентства я отчаянно хромала и мечтала снять туфли. Все-таки натерла себе ногу. Будет мне урок на будущее. Если не умеешь пользоваться всеми этими дамскими штучками, то не надо и начинать строить из себя барышню.
Фарлей шел рядом со мной и благоразумно помалкивал, хотя на его лице было написано сочувствие. Пару раз он даже открыл рот, желая предложить мне помощь. Но я неизменно осаживала его свирепым взглядом, и он послушно захлопывал его обратно. Сама как-нибудь справлюсь.
Наконец мы добрались до здания, в котором располагалось наше агентство. Осознав, что мне предстоит еще подъем на третий этаж по узкой темной лестнице, я не удержалась и тихонько застонала. Быть может, все-таки проделать остаток пути босиком? Нет, пожалуй, не стоит. Мало ли на какую гадость я могу наступить.
— Позвольте мне… — нерешительно начал Фарлей.
И опять замолчал, когда я исподлобья тяжело уставилась на него. Уж не собирается ли он взять меня на руки?
Как оказалось — именно это он и собирался сделать. Потому что через миг, взвизгнув, я поднялась в воздух.
Блондин преодолел разделяющее нас расстояние с такой скоростью, что я не успела ничего предпринять. Раз — и я уже оказалась в его объятиях.
— Немедленно отпустите меня! — зло прошипела я, страдая от невыносимого желания огреть этого нахала чем-нибудь тяжелым по голове.
— И не подумаю, — благодушно отозвался он. — Считайте это моей благодарностью. Если бы не вы, то я бы и не узнал, что за мной следят.
Хрясть!
И я от души запулила в него чарами. Нет, не боевыми, хотя очень хотелось.
Сиреневая молния врезалась блондину прямо в грудь. Удар оказался неопасным, но достаточно болезненным.
Фарлей от неожиданности чуть ли не откинул меня. Но в последний момент опомнился и все-таки достаточно аккуратно поставил меня на ноги.
— Так-то лучше, — ворчливо проговорила я, пристально разглядывая наглеца.
Странно, на какой-то миг мне почудилось, будто мои чары не достигли цели. Словно впитались в легчайшую серебристую сеть, на мгновение возникшую вокруг Фарлея. Неужели на нем магическая защита?
Но блондин тут же принялся ахать и охать, растирая грудь, в которую угодила моя молния. И я выкинула эти мысли из головы.
— Милая барышня Агата, вы очень нервная, — обиженно заявил Фарлей. — Я ведь из лучших побуждений…
— В следующий раз ударю по-настоящему, — оборвала его я. — Я не люблю, когда вторгаются в мое личное пространство.
— Помнится, пару часов назад именно вы вторглись в мое личное пространство, — парировал Фарлей. — И самым бесцеремонным образом.
Я сделала вид, будто не услышала его резонного возражения. Раздраженно фыркнула и вошла в подъезд.
Здесь было все так же темно. Видимо, Ричард не озаботился создать новую магическую искру. И, тяжело вздохнув, я прищелкнула пальцами. А еще мой компаньон смеет утверждать, будто у нас мало клиентов из-за моего неумения с ними разговаривать. Лучше бы занялся благоустройством примыкающей к агентству территории. Мало кто в здравом уме и твердой памяти рискнет сунуться в темный подъезд, из которого к тому же нестерпимо воняет.
Эти в высшей степени справедливые рассуждения хоть как-то помогали мне отвлечься от боли в натертой ноге. Фарлей послушно топал за мной, но вдруг я сообразила, что больше не слышу позади его сосредоточенного сопения. Нахмурилась и развернулась. Куда он запропастился-то?
Увиденное несколько обескуражило меня. Фарлей стоял именно на той ступеньке, где я обнаружила кошель нашего загадочного безымянного клиента. Его светлые глаза словно сами собой светились призрачным голубоватым пламенем в полумраке, а ноздри раздувались, как у гончей, взявшей след.
Заметив, что я на него смотрю, блондин почему-то смутился. Поспешно отвел взгляд, а когда посмотрел на меня вновь, его глаза имели совершенно обычный вид.
Я могла бы, конечно, решить, будто стала жертвой отблеска магической искры. Но меня уже начали напрягать все эти крошечные детали, которые упорно складывались в не очень хорошую картину. По-моему, блондин умело дурит мне голову. Никакой он не простофиля и не растяпа. Остается только вопрос, зачем ему это понадобилось?
Но я ничего не стала говорить Фарлею. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Просто тихонько предупрежу Ричарда, чтобы держал ухо востро с этим типом. В конце концов, было бы глупо разбрасываться богатыми клиентами. Как ни крути, но за Фарлеем действительно кто-то следил, используя магию.
— Что-то случилось? — нарочито спокойно поинтересовалась я у блондина, который не торопился продолжить подъем.
— Да так, голова закружилась что-то, — уклончиво проговорил он, старательно не глядя мне в глаза.
Я знала, что он врет. Все у него в порядке с головой. В чем, в чем, а в умениях Спайка я не сомневалась. Если у этого хлыща и было сотрясение, то теперь от него не осталось и следа. Блондин просто не хочет говорить истинной причины, по которой его так заинтересовало это место. Неужели он почувствовал следы заклятья, наложенного на нашего клиента? Но тогда получается, что мой новый знакомый — маг. И маг очень и очень хороший. По крайней мере, намного превосходящий меня по силе и умениям. Потому как я не ощущала здесь ничего странного.
Между тем Фарлей провел рукой по стене, затем прикоснулся к перилам. Постоял так несколько секунд, затем резко сжал кулак, будто обжегся.
— Занятно, — негромко обронил он.
Я продолжала на него взирать, ожидая, что он скажет еще что-нибудь, проливающее свет на его загадочное поведение.
Но Фарлей лишь слабо улыбнулся, заметив мой интерес. Мягко произнес:
— Впрочем, мне уже лучше. Идемте в ваше агентство скорее.
Я досадливо покачала головой. Врет и не краснеет, шельмец эдакий!
— А вы вообще кто такой? — прямо спросила я.
По правде говоря, этот вопрос надлежало задать давным-давно: хотя бы в тот момент, когда Спайк обнаружил в его ауре следящее заклинание. Или у него ревнивая жена?
«Скорее, любовница», — мысленно исправилась я, внимательно посмотрев на его девственно-чистые ладони. Ни следа на брачную татуировку с именем законной супруги.
Фарлей усмехнулся, перехватив мой взгляд. И я разозлилась на него пуще прежнего. Наверняка подумал, будто я его охмурить решила.
— Кажется, я уже представился вам, — насмешливо напомнил блондин. — Меня зовут Фарлей, если вы успели забыть. Или желаете, чтобы я предоставил вам подробнейшую биографию и родословную?
— Было бы неплохо, — честно сказала я.
— Боюсь, рассказ затянется надолго. — Фарлей с демонстративным смущением пожал плечами. — Неужели вы намерены провести допрос прямо здесь, на лестнице? Право слово, я не ожидал, что в вашем агентстве так относятся к клиентам.
Я закипела от возмущения. Совсем собралась посоветовать ему катиться куда подальше, но не успела. В этот момент где-то наверху хлопнула дверь, и я услышала голос Ричарда.
— Агата, с кем ты там болтаешь? — сурово вопросил мой партнер. — Я тебя заждался уже.
— Глубокоуважаемый! — громко произнес блондин, в упор разглядывая меня, раскрасневшуюся от гнева. — Я бы хотел воспользоваться услугами вашего агентства, но ваша помощница, по всей видимости, не хочет меня пускать. Не уладите ли эту проблему?
Я аж поперхнулась от столь наглого и лживого заявления. Что?! Я не пускаю его?
Ох, как много я хотела высказать этому проныре! Как жаждала осыпать его самыми грязными ругательствами! Но в этот момент раздался топот спускающегося Ричарда. И уже через несколько секунд он стоял рядом со мной.
Ричард глянул на меня, пунцовую от клокочущей внутри ярости, посмотрел на абсолютно спокойного Фарлея. Думаю, ему хватило мига, чтобы оценить дорогую одежду потенциального клиента и доброжелательную улыбку на его устах. После чего он прошипел мне на ухо:
— Агата, ты чего творишь?
Я не успела ничего сказать в свое оправдание, как мой партнер уже рассыпался во всевозможных учтивых оправданиях, все свое очарование направив на Фарлея.
— Прошу простить мою помощницу, — непривычно ласково и вежливо проворковал Ричард. — Она… э-э-э… с трудом находит подход к людям.
— Я бы не сказал, — с иронией возразил Фарлей и многозначительно потрогал свой затылок, после чего добавил: — От вашей помощницы веет такой энергией, что она в буквальном смысле сбивает с ног.
Ричард угодливо захихикал, хотя вряд ли понял смысл загадочного высказывания блондина. И я со свистом втянула в себя воздух. Такое чувство, будто мой обычно суровый компаньон влюбился с первого взгляда. И влюбился в того мужчину, которого я лично привела к порогу агентства. Ну как тут не подумаешь об иронии судьбы!
После чего развернулась и продолжила подъем, не желая присутствовать при столь двусмысленной сцене.
Добравшись до своего кабинета, я первым делом скинула туфли, набившие мне кровавые мозоли. С нескрываемым удовольствием вздохнула, пошевелив затекшими онемевшими пальцами. Нет, больше никаких каблуков! Хорошо, что ногу себе не сломала, когда пыталась угнаться за Ричардом и тем типом.
— Агата, сделай нам кофе, — приказал Ричард, с хозяйским видом войдя в кабинет и уверенно направившись к моему столу.
Я захлопала ресницами, удивленно глядя ему в спину. Ой, а чегой-то он сюда приперся?
— Ричард, ты что-то у меня забыл? — с сарказмом поинтересовалась я, но тут же замолчала, когда в комнату вошел Фарлей.
Нет, пожалуй, не стоит выяснять отношения в присутствии потенциального клиента.
— Мне у тебя больше нравится, — честно ответил Ричард, вальяжно развалившись в кресле. В моем кресле, на минуточку! — У меня как-то… пыльно. Прибралась бы, что ли, на досуге.
Я гневно забулькала, словно забытый на плите выкипающий чайник. Мне прибраться в кабинете Ричарда? По-моему, он забыл, что я его партнер, полноправный компаньон, но никак не уборщица и не секретарша!
Тут я заметила, что на меня с любопытством взирает Фарлей, и попыталась умерить свои эмоции. Ладно, выскажу все Ричарду потом, когда будем наедине.
— Кофе, Агата, — напомнил мне Ричард. Слабо улыбнулся, добавив: — Пожалуйста.
— Со сливками и без сахара, — торопливо добавил Фарлей.
Я мрачно посмотрела на него. Пожалуй, я плюну им обоим в чашки. Просто так, чтобы почувствовать себя чуть-чуть спокойнее и счастливее.
После чего сделала было шаг к выходу, но вспомнила о снятых туфлях. О нет, в общий коридор я босиком не выйду! Но и тревожить свои свежие мозоли тоже очень не хочется.
Ботинки!
Я вспомнила, что у меня в кабинете были припрятаны старые разношенные ботинки, в которых мои ноги чувствовали себя так же уютно, как и в домашних тапочках. Пожалуй, это будет наилучшим выходом.
И, не обращая внимания на нетерпеливо покашливающего Ричарда, вытащила из-под стола ботинки, невежливо потеснив так и не успевшего сесть Фарлея. Затем повыше приподняла подол платья и зашнуровала их. О, вот так намного лучше.
После чего я подняла голову и увидела, с каким интересом и без малейшего зазрения совести Фарлей рассматривает мои ноги.
— Нравится зрелище? — прямо спросила его я, поспешно опустив подол платья.
Вопреки моим ожиданиям, этот нахал ни капли не смутился. Лишь ухмыльнулся и опустился в кресло.
— Если ты закончила сеанс демонстрации своих достоинств, то свари нам все-таки кофе, — с явной претензией напомнил мне Ричард.
Неужели приревновал Фарлея ко мне? Эх, еще одно неопровержимое доказательство тому, что моего компаньона не прельщает женское общество.
И я отправилась выполнять его распоряжение.
На сей раз я постаралась, чтобы этот процесс продлился как можно дольше. Говоря откровенно, я уже жалела, что привела Фарлея в наше агентство. Да, как клиент он, наверное, выгоден. По крайней мере, в деньгах точно не нуждается. Но я не хочу наблюдать за тем, как Ричард будет строить ему глазки.
К моменту моего возвращения в кабинет прошло уже столько времени, что эта парочка должна была успеть обсудить все на свете. И действительно, когда я распахнула дверь, с трудом балансируя тяжело груженным подносом в руках, в комнате царила мертвая тишина. Ричард словно дремал, откинувшись на спинку кресла и смежив глаза. Перед ним лежала зачарованная монета. Он даже не взглянул на меня. А вот реакция Фарлея была иной.
— Позвольте помочь? — тут же поднялся он со своего места.
— Справлюсь сама, — фыркнула я, но было поздно.
Блондин уже выхватил поднос из моих рук, пропустив мимо ушей возражение. Поставил его на стол и сделал широкий приглашающий жест рукой, показывая, что я могу сесть.
Я не стала отказываться. Тут же бухнулась в кресло. И в самом деле, это мой кабинет! Почему я должна чувствовать себя бедной родственницей и переминаться с ноги на ногу, пока эти в высшей степени нехорошие типы прохлаждаются?
Фарлей между тем огляделся по сторонам. Убедился, что больше стульев в комнате нет, и что-то недовольно пробурчал себе под нос. А после чего взял и самым наглым образом примостился на подлокотнике моего кресла! При этом его рука словно невзначай погладила меня по плечу.
Меня словно ветром сдуло. Я мгновенно вскочила и отпрыгнула на несколько шагов от нахала, с подозрением глядя на него. Это что еще за нежности?
— Простите, я случайно задел вас, — вроде как искренне повинился Фарлей.
Но на дне его светлых глаз запрыгали смешинки. И мне нестерпимо захотелось вновь вдарить по нему чарами. Правда, на сей раз так, чтобы он взвыл от боли.
— Агата, сядь и не мельтеши, — в этот момент сурово приказал мне Ричард, по-прежнему не открывая глаз. — Ты мешаешь мне думать.
Я? Мешаю думать? Да я даже слова не сказала. Ну почти.
Но я все-таки вновь осторожно опустилась на самый краешек кресла, стараясь держаться как можно дальше от Фарлея. Пусть он только попробует еще раз прикоснуться ко мне! Тогда узнает, на какой горе драконы зимуют!
Фарлей, однако, словно почувствовал мое кровожадное настроение и смиренно сложил руки на коленях. Точь-в-точь как примерный мальчик на уроке у строгого учителя.
— Интересное дело, — продолжил тем временем Ричард.
Наконец-то открыл глаза и уставился на монету перед собой. Бережно, одними кончиками пальцев, прикоснулся к ней.
— Перчатки не хочешь надеть? — полюбопытствовала я, слегка удивленная столь откровенным пренебрежением элементарной осторожностью.
— Заклятье уже не представляет опасности, — отмахнулся от моего замечания Ричард. — Оно было настроено именно на нашего клиента. Кто-то очень хотел быть в курсе всех его дел.
Краем глаза я заметила, как Фарлей поморщился.
Теперь он стал совершенно серьезным. И почему-то холодок пробежал по моему позвоночнику. Было в этом блондине сейчас что-то такое… не совсем хорошее. Будто на миг сползла маска приятного в общении молодого человека, а через нее выглянула совсем другая личность — властная, жестокая, коварная…
Я невольно поежилась. Блондин посмотрел на меня и тепло улыбнулся. Тотчас же чувство чего-то неправильного и опасного исчезло, будто только привиделось мне.
Эта крошечная сцена прошла мимо внимания Ричарда. Он по-прежнему не отрывал глаз от монеты, легонько поглаживая ее.
— Это все очень странно, — медленно протянул он. — Как будто в городе завелся маг, балующийся запрещенной магией. Сначала Аверил, теперь этот случай.
— Кто? — перебила я. — Что за Аверил?
— Тот несчастный, который разделся перед тобой, будучи под воздействием заклятья страсти, — пояснил Ричард.
— Разделся? — весело переспросил Фарлей. — Прямо донага?
— Он меня чуть своими сапогами не зашиб, — хмуро пожаловалась я. — Как принялся кидаться одеждой…
— Неужели вы предались страсти прямо на этом столе? — продолжил потешаться Фарлей.
— Хотел бы я посмотреть на того мужчину, которому удастся очаровать и соблазнить Агату! — хмыкнул Ричард. — У меня иногда такое ощущение возникает, будто у нее вообще нет сердца.
У меня нет сердца? И я позволила себе короткую мысленную похвалу в свой адрес. Значит, я неплохо играю свою роль, раз Ричард даже не подозревает, насколько давно и безнадежно я влюблена в него.
— А почему так? — спросил Фарлей, бесцеремонно разглядывая меня в упор. — Странно, когда такая симпатичная девушка…
— Знаете что, любезнейший! — Я грубо оборвала его на полуслове, осознав, что в противном случае услышу какой-нибудь весьма сомнительный и насквозь лживый комплимент. — Вам никто не говорил, что неприлично обсуждать человека в его присутствии? Сидите и помалкивайте!
Фарлей поперхнулся и покраснел, явно не ожидая услышать от меня настолько суровую отповедь.
Ричард недовольно поморщился, но не рискнул подать голос в защиту Фарлея. И правильно сделал! Почуял, что мне вожжа под хвост попала, и побоялся угодить под горячую руку. Точнее сказать — под мой злой язык.
— Что же насчет того мужика, который потрясал здесь своими чреслами… — презрительно процедила я, любуясь пунцовыми ушами блондина. — Не переживайте, у него все в порядке. Я его даже бить не стала, так, только парализующими чарами охладила.
— Вот как? — Фарлей восхищенно присвистнул. — А дальше что?
«А дальше я вскрыла ему грудную клетку и сожрала еще бьющееся сердце», — едва не ляпнула я. Не люблю, когда задают настолько глупые вопросы!
— Да, кстати, про Аверила, — торопливо вмешался Ричард, осознав, что иначе ему придется извиняться за мое поведение. — Дай мне договорить, чем дело-то закончилось!
Я пожала плечами и милостиво кивнула. Ну если хочешь — рассказывай. Хотя, говоря откровенно, мне не особо интересна судьба этого хмыря. Его здесь нет. Полагаю, поисковое заклинание помогло-таки Ричарду вернуть домой беднягу, потерявшего память. Ну или сдал его какому-нибудь целителю.
— Поисковое заклинание привело меня прямо к особняку Аверила Мартениуса, — проговорил Ричард. — Там уже поднялся переполох. Как оказалось, он должен этим вечером жениться. Но исчез в самый разгар свадебных хлопот.
— Жениться? — все-таки не утерпела я.
Перед моим мысленным взором предстал Аверил. Маленький, пузатенький, волосатенький. И на такое счастье кто-нибудь прельстился?
— Угу, — подтвердил Ричард. — Самое интересное, что чары привели меня прямиком к его безутешной невесте. По всей видимости, именно она наслала на него заклятье страсти.
— Зачем? — скептически вопросила я. — Или она настолько страшна, что боялась, как бы жених не сбежал?
— Я бы не назвал Элизабет Тиорий страшной. — Ричард неожиданно расплылся в широкой сладострастной улыбке. — Она такая… такая…
Я удивленно вскинула брови. Что это с ним?
— Элизабет Тиорий? — мечтательно переспросил Фарлей. — О да, я в курсе, о ком вы говорите.
И тоже замер с блаженной улыбкой идиота на устах.
Кажется, я заочно начинаю ненавидеть эту Элизабет. Что в ней такого особенного, если даже Ричард попал под власть ее женского очарования?
— А дальше? — сухо поторопила я Ричарда, который погрузился в грезы. — Что было дальше?
— Как я сказал, чары привели нас прямо к Элизабет, — сказал он. — Когда безутешная невеста увидела перед собой жениха, то так удивилась, что слезы мгновенно высохли на ее щеках. Я сразу заподозрил неладное. Элизабет выглядела смущенной, растерянной, даже раздраженной, но никак не счастливой. Я немного надавил на нее — и она раскололась. Созналась, что подложила монету в кошелек Аверила. Правда, немного просчиталась. Думала, что заклятье начнет действовать во время свадебной церемонии.
— Зачем ей это понадобилось? — на сей раз не выдержал Фарлей.
— Она не хотела замуж за Аверила, — ответил Ричард. — Это был брак по расчету. Родители Элизабет даже не спросили ее мнения, когда приняли это решение. И Элизабет думала таким образом сорвать свадьбу. Хотела продемонстрировать всем гостям и родным, что Аверил — просто безумец. К тому же у нее есть возлюбленный. Молодой, красивый, но, увы, очень бедный. Девушка понимала, что родители никогда не дадут согласия на их брак.
— Еще бы! — фыркнул Фарлей. — Ее отец в долгах как в шелках. Слишком любит карты, но совершенно не умеет играть. Насколько я в курсе, там речь уже чуть ли не о продаже родового поместья зашла, лишь бы баронет Тристан Тиорий не угодил в тюрьму. С точки зрения общества это мезальянс чистой воды. Аверил не аристократ, а торговец, но торговец успешный. Поэтому родители Элизабет были так рады, когда он запал на их единственную дочурку.
— А у дочурки оказалось свое мнение на предстоящее замужество, — подала я голос.
Если честно, я оценила поступок Элизабет. Не каждая способна отказаться от богатства во имя любви. Да, она поступила некрасиво по отношению к навязанному жениху. Но, с другой стороны, ведь не убила его, став законной супругой. А ведь в этом случае она бы получила его состояние.
— Аверил только чудом спас свою репутацию, — продолжил Ричард. — Если бы все пошло по плану Элизабет, то он оказался бы опозорен.
— А так он только меня своим достоинством потряс, — не выдержав, хихикнула я.
— Агата! — шикнул на меня Ричард, прежде виновато покосившись на Фарлея. — Следи за языком!
— Что такого я сказала? — искренне удивилась я. — С каких пор «достоинство» — это ругательство?
Щеки Фарлея при этом так трогательно порозовели, что мне нестерпимо захотелось еще с десяток раз повторить это слово. Ишь ты, какой стеснительный!
Ричард украдкой пригрозил мне кулаком, и я неохотно отказалась от этой идеи. Ладно, не буду шокировать перспективного клиента своими выходками.
— Память к нему вернулась? — уточнила я.
— После того, как я нейтрализовал заклинание, обратный процесс пошел очень быстро, — ответил Ричард. — К тому моменту, как мы добрались до особняка, Аверил уже знал, как расшифровывается монограмма на его сюртуке и кошеле. Полагаю, привычная обстановка будет содействовать восстановлению после заклятья. Сутки — и он все вспомнит.
— Лучше расскажите, что было с Элизабет дальше, — попросил Фарлей. — Как я понимаю, свадьбу отменили?
Ричард с подозрением посмотрел на блондина, видимо, настороженный его интересом к раскрытому делу. Тихонько ойкнул, смешно округлив глаза.
— Мне, наверное, не стоило… — промямлил он. — Профессиональная тайна…
О да, это он очень вовремя вспомнил про профессиональную тайну и необходимость держать проблемы клиентов в секрете от остальных. Сам разболтал все на свете — и вдруг очнулся.
В голубых глазах Фарлея тоже загорелись огоньки насмешки. Он открыл рот, желая что-то сказать, но не успел.
В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и перед нами предстала девушка.
Ох, какая это была красавица! Медного цвета волосы струились по плечам, обнимая ее подобием блестящего плаща. Темно-зеленое облегающее бархатное платье удивительно шло к ее бездонным глазам того же болотного оттенка. Алые губы были приоткрыты, словно в ожидании поцелуя.
Я услышала, как Фарлей, сидевший рядом, гулко сглотнул. Увидела, как Ричард так и застыл с открытым ртом, забыв его закрыть. И почувствовала, как меня переполняет ненависть к этой незнакомой красавице.
Из рук красавицы выпал нож. С гулким звоном приземлился. И только сейчас я увидела, что руки неизвестной красавицы были в крови.
— Помогите мне! — чувственно выдохнула она, не сводя томного взгляда с Ричарда. — Я… я убила его.
После чего закатила глаза и лишилась чувств.
Нет, она не упала на пол. Каким-то чудом Фарлей уже был рядом и успел подхватить ее в объятия. Невероятно, но его движения были настолько стремительны, что слились для меня в одну размытую тень.
В кабинете после этого воцарилась тишина. Фарлей так и стоял посередине комнаты, явно не представляя, куда положить девушку, обмякшую в его руках.
Ричард привстал, откашлялся и проговорил, обращаясь, по всей видимости, ко мне:
— А это Элизабет Тиорий собственной персоной.

* * *

Элизабет была поистине уникальной личностью! Прежде всего потому, что умела плакать красиво. У нее не опухло лицо. Ее нос не покраснел и не увеличился в размерах. Просто крупные прозрачные слезы медленно и печально текли из по-прежнему огромных, а не заплывших глаз.
Сейчас Элизабет сидела в кресле для посетителей. А возле нее суетились Ричард с Фарлеем. Первый притащил стакан с водой и уговаривал бедняжку сделать хоть глоток. Второй обмахивал ее платком.
Я еще немного полюбовалась на столь чудесную картину. Потом вздохнула и отошла к ножу, выпавшему из рук прелестной убийцы. Ну-с, проверим, что тут у нас за орудие убийства.
Нож был до самой рукояти заляпан кровью, поэтому я не рискнула его поднимать. Вместо этого опустилась на колени и принялась внимательно изучать на расстоянии. Хм-м… Я бы сказала, что чуть ранее его использовали для разрезания бумаг. Небольшой, как раз для женской ладони. Рукоять — причудливо украшенная почти стертой от времени резьбой и без защитной гарды. А лезвие тонкое и длинное.
Я задумчиво подергала себя за волосы. Интересно, кого убила Элизабет? И как?
— У нее нет порезов на ладонях? — спросила я, не глядя на Ричарда.
— Что? — не сразу понял он моего вопроса. — Каких порезов?
— Элизабет утверждает, будто убила этим ножом кого-то, — вздохнув, терпеливо пояснила я. — Рукоять выглядит достаточно гладкой. Остается вопрос, как именно убила Элизабет. При ударе в грудь ее рука бы соскользнула с рукояти, и она порезалась бы. Хотя… Возможно, она дождалась, когда жертва повернется к ней спиной, и перерезала ей горло?
— О небо, меня сейчас стошнит! — простонала Элизабет.
Я кинула быстрый взгляд через плечо.
Элизабет явно близко к сердцу приняла мои рассуждения. Она сидела вся бледно-зеленая и прижимала ко рту платок, которым чуть ранее ее обмахивал Фарлей. Затем обмякла в кресле.
— Агата! — укоризненно протянул Ричард.
— Что опять не так? — огрызнулась я. — Произошло убийство, между прочим! И было бы неплохо выяснить все его обстоятельства! Одно дело, если эта девица ударила жертву ножом в грудь. Тогда речь может идти про самозащиту. Но совсем другое — если она хладнокровно перерезала какому-то бедняге горло! Тогда я не понимаю, почему вы с ней тетешкаетесь. Необходимо вызвать дознавателя. Пусть он и разбирается, как и кого она убила.
— Агата! — опять провыл Ричард.
Я мученически возвела очи горе, поскольку в упор не понимала, чем он так недоволен.
— Между прочим, совет вызвать дознавателя весьма хорош, — подал голос Фарлей.
Я заметила, что он пристально разглядывает ладони Элизабет, которая все еще была без сознания. Или, что скорее всего, удачно притворялась, если судить по тому, как подрагивали ее длинные ресницы. Угу, стало быть, мои выводы про нож не остались незамеченными.
После чего я сама мазнула взглядом по ухоженным рукам девушки. Они были покрыты уже засохшей кровью, но вроде бы порезов я не увидела. А это означало, что кого бы там ни убила Элизабет — она сделала это подло, расчетливо и очень жестоко.
— Не надо дознавателя! — в этот момент подала она слабый голос. — Пожалуйста, прошу…
И зашмыгала носом, а ее глаза вновь трогательно наполнились слезами.
Я скептически кашлянула. Ну уж нет, милая, на меня твои рыдания не оказывают такого магического воздействия, как на мужчин. Можешь даже не стараться.
— Кого вы убили? — прямо спросила я, не обращая внимания на вновь поднявшего суету Ричарда, который опять принялся настойчиво совать ей в руки стакан с водой.
— Моего жениха, — чуть слышно выдохнула Элизабет.
Бедняга Аверил! Как же ему сегодня не повезло!
В день собственной свадьбы, которая, по иронии судьбы, считается одним из самых счастливых событий в жизни любого человека, этот несчастный сначала угодил под действие заклинания похоти, затем узнал, что устроила все это его невеста, влюбленная совсем в другого, а в довершение всех бед еще и пал жертвой от ее рук.
Стоило мне так подумать, как многострадальная дверь вновь распахнулась с протяжным жалобным скрипом. И на пороге появился…
Сам Аверил Мартениус собственной персоной!
Но в каком виде он был! Рубашка разорвана на груди и густо заляпана темно-красными пятнами, очень похожими на кровь. Волосы всклокочены, взгляд поистине безумен!
— Ты!.. — пророкотал он, со слепой ненавистью уставившись на Элизабет. — Ты!..
— Мамочки! — тихо пискнула она, закатила глаза и вновь лишилась чувств.
Судя по тому, как опасно при этом она сползла в кресле, на сей раз обморок был самым настоящим.
Я вскочила на ноги, стараясь держаться как можно дальше от Аверила. Мало ли что ему в голову взбредет. Вдруг опять раздеваться начнет. Но вообще, он вроде как мертв. Неужели к нам пожаловал разъяренный призрак, алчущий мести?
В следующий момент мужчина сделал шаг назад и внезапно рухнул прямо лицом в ковер. Это произошло с таким грохотом, что стало ясно: о визите привидения речи не идет. Перед нами был человек из плоти и крови.
— Однако! — в наступившей звенящей тишине прозвучало восклицание Фарлея. — Как весело в вашем агентстве!
— Обхохочешься просто, — буркнула я.
С опаской подошла ближе. С некоторой брезгливостью тронула лежащего Аверила носком ботинка.
— Агата! — простонал позади Ричард. — Да не укусит он тебя. Проверь, он вообще живой?
— Укусить не укусит, но от него всего можно ожидать, — парировала я.
Но все-таки прислушалась к просьбе Ричарда и присела перед Аверилом на корточки. Приложила пальцы к шее, пытаясь прощупать пульс.
Сердце несчастного бедняги билось ровно и сильно. И это радовало. Значит, передо мной не свежеподнятый зомби.
— Его надо перевернуть на спину, — проговорила я. — Проверить, нет ли ран на груди. Если Элизабет пыталась его убить, то он вполне может истекать кровью.
— Секундочку.
Как и следовало ожидать, Фарлей тут же подскочил ко мне. Опустился на колени перед мирно лежащим Аверилом, без малейших усилий приподнял его и уложил на спину.
Я с невольным уважением хмыкнула. А мой новый знакомый силен. По внешнему виду и не скажешь, что он способен такую тяжесть ворочать. Аверил пусть и невысок, но с приличным животом. Он явно весит намного больше худощавого Фарлея.
Последний уже изучал пострадавшего. Он еще сильнее разорвал на нем рубаху, полностью обнажив волосатую грудь. Затем нагнулся, чуть ли не носом уткнувшись в жесткие кучерявые завитки, испачканные кровью.
Я брезгливо поморщилась. Фу, а как потом от этого Аверила несет! Такое чувство, будто он не мылся уже неделю.
— Я ничего не вижу, — удивленно констатировал Фарлей. — Ни царапины.
— А кровь тогда откуда? — поинтересовалась я.
Следующий поступок блондина потряс меня до глубины души. Он макнул указательный палец в багрово-черный потек на груди Аверила, поднес его к носу и принюхался. А потом взял — и лизнул его!
Теперь позеленела уже я, ощутив, как тошнота опасно подкатила к горлу. Фу, мерзость какая!
Заметив это, Фарлей ехидно ухмыльнулся и ткнул перемазанным пальцем прямо мне в лицо.
— Хочешь попробовать? — невинно осведомился он.
Я отшатнулась так резко, что не удержала равновесия на корточках и с размаха уселась прямо на пятую точку.
— Вишневый сироп, — с улыбкой пояснил Фарлей. — Вкусный, кстати.
Вишневый сироп?
Я оглянулась на нож. Интересно, а его лезвие в крови?
Фарлей проследил за моим взглядом и, видимо, подумал о том же. Через пару мгновений предполагаемое орудие убийства уже было в его руках. Он опять принюхался и с некоторым сожалением констатировал:
— И тут сироп.
— Сироп? — удивленно протянул Ричард.
Он наконец-то перестал бестолково тыкать стаканом в руки Элизабет, которая еще пребывала в беспамятстве. Поставил его на край стола и задумчиво принялся тереть переносицу.
— Может быть, мы стали жертвой розыгрыша? — спросила я.
Поднялась на ноги и отошла подальше от Аверила, стараясь при этом держаться на расстоянии и от Фарлея. А то мало ли что еще ему в голову взбредет. Вдруг ножом решит в лицо ткнуть, чтобы я убедилась в верности его слов.
— Вообще, как-то странно все это, — продолжила я, убедившись, что нахожусь в пределах недосягаемости обоих наших клиентов — состоявшегося и потенциального. — Насколько я понимаю, особняк Аверила находится далеко от нашего агентства. Где произошла ссора? Если там, то как Элизабет и Аверил добрались сюда? Неужели бежали через весь город? Одна — размахивая окровавленным ножом. Другой — якобы смертельно раненный. Да их бы сразу остановили. На улицах сейчас полно народа. К тому же, полагаю, Элизабет не знала, где находится наш офис.
— Резонно, — согласился со мной Фарлей и посмотрел на Ричарда.
Я тоже посмотрела на Ричарда. Вообще-то, именно он — старший партнер в нашем агентстве. То бишь ему и надлежит решать все возникающие проблемы с клиентами. А сейчас у нас не просто проблема, а проблемища! Огромная такая проблемища, к которой непонятно с какой стороны заходить.
— Что вы на меня так уставились? — возмутился Ричард, продолжая чуть дрожащей рукой растирать себе лоб. — Я понятия не имею, что здесь происходит!
— Быть может, все-таки вызовем полицейского дознавателя? — в очередной раз предложила я.
— И что мы ему скажем? — вопросом на вопрос ответил Ричард. — Хвала небесам, никакого убийства не случилось. И потом, я все-таки должен думать о сохранении тайн клиентов.
Тайн клиентов? Ну давай поговорим о соблюдении тайн клиентов, если ты завел об этом речь.
— Давай тогда убьем Фарлея, — мрачно предложила я.
Блондин аж подпрыгнул на месте, явно не ожидая такого поворота беседы. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, и он попятился, не сводя с меня настороженного взгляда.
— Зачем нам его убивать? — обескураженно взвыл Ричард, не поспевая за полетом моей фантазии.
— Во-первых, появится повод вызвать полицию, — пожав плечами, принялась объяснять я очевидное. — А во-вторых, он слишком много знает. Ты ведь выложил ему все как на духу про Аверила и его несчастливую историю любви.
— И впрямь, — расстроенно согласился со мной Ричард и, в свою очередь, посмотрел на Фарлея.
— Я никому не расскажу! — тут же горячо пообещал он. И с нескрываемой претензией добавил: — И вообще, я к вам не просто так заглянул, а по делу. Если вы приметесь убивать всех, кто явился в агентство, то скоро разоритесь.
Ричард бросил быстрый взгляд на зачарованную монету, о которой все умудрились забыть, захваченные ураганом событий. Приглушенно застонал, вцепившись себе в волосы.
— Кошмар какой! — с настоящим ужасом выдохнул он. — Это же надо было такому случиться — все в один день навалилось! Что же делать?
— Предлагаю решать проблемы по очереди, — сказала я.
— Как именно, Агата? — с настоящим отчаянием в голосе вопросил Ричард.
Я восприняла это как руководство к действию. Подошла к столу, подняла стакан воды, к которому Элизабет, несмотря на все старания Ричарда, так и не притронулась. Набрала полный рот воды и окатила ею девушку.
Та протестующе взвизгнула, тут же перестав ломать комедию. А я отошла к Аверилу и тонкой струйкой вылила ему на голову остаток воды. Это возымело необходимое действие. Мужчина распахнул глаза. Правда, они были у него мутными, что доказывало — он как раз не притворялся.
— Живая вода! — провозгласила я с гордостью, поставив стакан обратно на стол. — Целебная.
— Что вы себе позволяете? — гневно спросила Элизабет. — Да вы хоть представляете, сколько это платье стоит? Вы мне за него до последнего грошика заплатите!
Ага, а вот милая девушка и показала свое истинное личико. И куда только делись томность и чувственность. Вон как зубки оскалила, глаза хищно сузила.
— Вода еще ни одному наряду не повредила, — парировала я. — А вот вишневый сироп, знаете ли, отстирать еще тяжелее, чем пятна крови.
Элизабет вдруг поперхнулась и густо побагровела.
Я невольно ухмыльнулась. Приятно видеть, что хотя бы краснеть красиво она не умеет. На лице и шее выступили неровные пятна, видимые даже через слой умело нанесенной пудры.
Сдается, такая реакция доказывает лишь одно: Элизабет в курсе того, что на ноже нет и капли крови.
— Ох, — между тем простонал Аверил и с трудом сел. Привалился спиной к ближайшему книжному шкафу и ошалело замотал головой, силясь прийти в себя.
Ричард скользнул к нему. Простер над ним ладонь и сосредоточился.
Полился прохладный свет сканирующего заклинания. А я ощутила, как мое сердце вновь замерло от восхищения. Какой же Ричард привлекательный, когда колдует! Хочется любоваться его неторопливыми пассами и представлять, что когда-нибудь он так же вдумчиво и неспешно будет ласкать и меня…
— А вы очень симпатичная, когда улыбаетесь так — безмятежно и мечтательно, — вдруг произнес Фарлей.
Я вздрогнула от неожиданности и тут же постаралась спрятать свои истинные эмоции под привычной маской сарказма. Как же мне надоел этот блондин! Постоянно лезет не в свое дело!
Мне повезло, Ричард не обратил внимания на замечание блондина. Он убрал руку от головы Аверила, который послушно ожидал окончания сеанса магии. Затем нахмурился и сурово потребовал от него:
— Выворачивайте карманы!
— Как, опять? — возмутился тот. — Я вам и так сегодня заплатил целую кучу денег!
По крайней мере, память у Аверила не отшибло, раз он помнит про прошлый свой визит в наше агентство. Уже легче.
— Выворачивайте! — повторил Ричард и грозно сдвинул брови.
О, как хорош он был в этот момент! Будь моя воля — я бы отдалась ему прямо здесь и сейчас. И плевать на остальных. Пусть любуются.
— Я тоже умею хмуриться, — негромко произнес Фарлей, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
Если честно, я не поняла, почему он это сказал. Поэтому пропустила фразу мимо ушей, продолжая пожирать Ричарда глазами.
Аверил пробурчал что-то недовольное себе под нос, но послушно вывернул карманы брюк.
На пол полетели какие-то фантики, затем что-то приглушенно звякнуло.
— Ага! — торжествующе вскричал Ричард. Нагнулся и подхватил находку, прежде ловко обернув руку носовым платком.
Блеснуло золотом поднятое кольцо, украшенное просто-таки неприличным по размеру бриллиантом.
— Отдайте, это мое! — вскочила было со своего места Элизабет.
— И не подумаю. — Ричард осадил девицу таким взглядом, что она тут же бухнулась обратно. Внушительно произнес: — Эта вещь зачарована! И сейчас я определю, что это за заклятье.
— Не смейте! — зло прошипела Элизабет, сжав кулаки. — Вы не имеете никакого права! Это кольцо принадлежит мне! И я не даю вам разрешения…
Хрясть!
И девица замолчала, уставившись остекленевшим взглядом перед собой. А я довольно сдула с пальцев остатки парализующих чар. Пожалуй, самое полезное заклинание, которое я когда-либо изучала!
Ричард на сей раз благосклонно воспринял мое самоуправство. Точнее сказать, не заметил его вовсе. Он был целиком и полностью захвачен изучением кольца. Положил его на стол и вновь принялся колдовать.
Я восторженно уставилась на Ричарда. Все равно окружающий мир для него сейчас не существовал. Но в этот момент Фарлей негромко кашлянул и в один широкий шаг пересек разделяющее нас расстояние.
— Что вы думаете про все это? — негромко спросил он.
— По-моему, все очевидно. — Я раздраженно пожала плечами, недовольная, что меня отвлекли от любимого занятия. Но все-таки решила немного порассуждать вслух, осознав, что Фарлей все равно от меня вряд ли отвяжется: — Между Элизабет и Аверилом произошла ссора. Оскорбленный жених решил разорвать помолвку и объявил о том, что свадьба не состоится. Потребовал назад кольцо. По всей видимости, Элизабет была готова к такому повороту. Понимала небось, что Аверил ее по голове не погладит за провалившуюся попытку выставить его безумцем на глазах всего общества. Да бедняга на веки вечные превратился бы в посмешище! А как по деловой репутации этот случай бы ударил! Вот красавица и приготовила, так сказать, козырь в рукаве. Заливаясь притворными слезами, кинула в него кольцом. Естественно, Аверил подобрал его. Глупо раскидываться бриллиантами. И угодил под власть новых чар.
— Логично, — сказал Фарлей. — Но при чем тут нож и вишневый сироп? И почему Элизабет бросилась в ваше агентство? А самое главное — как она нашла дорогу сюда?
— Я не ясновидящая, чтобы знать ответы на все вопросы, — вспылила я. — Понятия не имею! По-хорошему, надо бы допросить эту Элизабет.
— Вы правы, мы в самом деле поругались, — в этот момент подал голос Аверил.
Судя по всему, моя выходка с водой пошла ему на пользу. Глаза Аверила приобрели осмысленное выражение, правда, он по-прежнему сидел, мудро не пытаясь встать.
— Это произошло в моем кабинете, — произнес несчастный и осторожно покрутил головой из стороны в сторону, словно проверяя, не собирается ли та отвалиться.
Голова на плечах Аверила сидела крепко, и он после недолгой паузы продолжил:
— Я был в ярости! В бешенстве, если хотите. Наговорил Элизабет кучу гадостей. Да, я знал, что она не любит меня.
— Знали? — не удержавшись, удивленно переспросила я.
— Любезнейшая, посмотрите на меня — и посмотрите на нее. — Аверил печально усмехнулся. — Я не страдаю комплексами по поводу своей внешности, но прекрасно осознаю: красавцем меня нельзя назвать. Однако я считал, что мы совершаем, так сказать, взаимовыгодную сделку. Я получаю молодую прелестную жену, гарантирую ей и ее родственникам обеспеченную жизнь. И закрываю многочисленные долги ее отца. В ответ я надеялся получить… Ну не любовь, конечно. Но хотя бы уважение и благодарность. А Элизабет вздумала опозорить меня и растоптать мою репутацию! Это… Это нечестно и очень подло. Могла бы просто сказать, что не желает выходить за меня замуж. Я бы расстроился, но принял ее решение как должное. И пусть бы сама разбиралась со своими родителями.
— Справедливо, — согласился с ним Фарлей. — Жестоко, но справедливо.
— Жестоко? — Аверил фыркнул. — С моей стороны было бы жестоко заставить Элизабет вернуть все подарки, что я сделал ей за время помолвки. Поверьте, я был щедр, даже очень. Но я милостиво решил не мелочиться.
— Все равно бы этих подарков не хватило на самое главное — выкуп закладных ее отца, — догадливо завершила я.
Аверил спокойно кивнул, подтвердив мои слова.
— Но Элизабет удивила меня, — проговорил он. — Сняла помолвочное кольцо и швырнула в меня. Сказала, чтобы я подавился своими драгоценностями. Наверное, мне не стоило так поступать. Но я… поднял его с пола. Оно принадлежало еще моей матери. И я обрадовался, что оно пусть так, но вернется в семью.
— Подождите-ка! — оборвал его печальную исповедь Ричард.
По всей видимости, он завершил изучение кольца. На его лбу блестела испарина, скулы заострились.
— Вы сказали, что Элизабет стащила кольцо с пальца, — проговорил Ричард с легкой ноткой удивления. — Это правда?
— Неужели я буду вам врать? — Аверил обиженно задрал нос. — Истинная правда!
— Странно. — Ричард потер подбородок и опять посмотрел на кольцо. — Очень странно.
— Думаешь, почему заклятье не сработало на Элизабет? — догадливо спросила я. — Она вполне могла защититься от действия кольца какими-нибудь чарами.
— Нет, я думаю, что заклятье как раз предназначалось для Элизабет, — медленно протянул Ричард. — Просто она слишком рано сняла кольцо. Тот, кто его зачаровал, явно не предполагал, что она решит добровольно расстаться с настолько дорогой вещью. В итоге заклятье подействовало, но немного иначе.
— Поясните, — подал голос Фарлей, который с нескрываемым любопытством следил за размышлениями Ричарда. — Я не совсем понимаю. Какого рода чары на этом кольце?
— Ненависти, — сухо ответил Ричард. — Той самой ненависти, под действием которой люди превращаются в опасных животных и начинают убивать.
Ого!
Я мысленно присвистнула. Это несколько меняет картину произошедшего.
— Тогда получается еще интереснее, — сказала я и принялась нервно расхаживать по кабинету, то сжимая, то разжимая кулаки. — Итак, происходит скандал перед свадьбой. Аверил узнает, что ненаглядная невеста планировала выставить его безумцем. Естественно, между ними должен произойти разговор наедине. Если бы Элизабет не сняла так рано кольцо, то к окончанию этой в высшей степени неприятной беседы злость настолько бы поглотила ее разум, что она схватила бы первую попавшуюся вещь — и убила бы Аверила.
— И у полиции не возникло бы никаких вопросов, — подхватил нить моих рассуждений Фарлей. — Есть куча свидетелей ссоры. То бишь мотив налицо. Разъяренная провалом своей затеи невеста решила пойти самым простым и легким путем, чтобы избавиться от опостылевшего жениха. Убить его — и дело с концом.
— Но произошло непредвиденное, — перебила я Фарлея, недовольная тем, что он вздумал воспользоваться моей гениальной догадкой и присвоить себе мои лавры. — Элизабет сняла кольцо раньше, чем оно подействовало. Она была зла на Аверила, очень зла, но не собиралась его убивать. Наверное, заклятье к тому моменту уже оглушило ее в достаточной мере. И настоящий преступник решил воспользоваться этим. Вложил в ее руки нож, перепачканный сиропом, внушил мысль про убийство. И отправил восвояси, надеясь, что бдительные горожане поймают мечущуюся по улицам города девушку, якобы перемазанную кровью. Она бы призналась в убийстве — и все.
Произнеся это, я нахмурилась. Нет, все равно не вяжется. Во-первых, почему преступник использовал вишневый сироп? Конечно, он вряд ли подозревал, что кто-нибудь примется лизать лезвие, но все равно. Если бы Элизабет угодила в руки полицейских дознавателей, то первым же делом они бы проверили, в чем ее руки и нож. Это не так трудно сделать, если владеешь магией. Намного логичнее было бы воспользоваться какой-нибудь кровью, не обязательно человеческой. Свиной, к примеру. Не думаю, что стандартная колдовская проверка обнаружила бы отличие.
«Да, но он не знал, что его задумка сорвется, — тут же возразила я сама себе. — Вот и пришлось импровизировать и придумывать на ходу. В городе тяжело найти живую свинью, что уж говорить про свиную кровь. А вот сироп — куда более привычная и обычная вещь».
Так, с этим разобрались. Но почему преступник не завершил начатое и не убил Аверила? Нет тела — нет дела. Даже если бы дознаватели выяснили, что нож Элизабет в сиропе, то ее признание в убийстве все равно бы послужило достаточным поводом для обвинения. При условии обнаружения убитого жениха, естественно. А так какая-то комедия получилась. Вишневый сироп, оживший мертвец…
— Что-то не сходится, да? — с понимающей улыбкой спросил у меня Фарлей и посмотрел на Аверила.
Я тоже посмотрела на Аверила.
— После того как Элизабет кинула в меня кольцо, я почти ничего не помню, — смущенно проговорил он, должно быть, осознав, что мы ждем продолжения рассказа. — В голове сразу же все потемнело. Почему-то у меня такое чувство, будто я с кем-то дрался. И даже порезался. Вот!
После чего с гордостью ткнул в свою голую волосатую грудь.
Я пригляделась. А ведь и впрямь, под левым соском запеклась длинная неглубокая царапина.
— А потом я вдруг обнаружил, что несусь по улицам Гроштера с невероятной скоростью, — сказал Аверил. — По-моему, меня пытались остановить. Но никто так и не сумел догнать. В голове стучала лишь одна мысль: найти Элизабет! Найти и…
Он не завершил фразу, стыдливо потупившись.
— Найти и убить, — догадливо завершил за него Фарлей.
— Да, — глухо признался Аверил. — Я почему-то решил, что именно здесь мне помогут, как уже помогли утром. Вот и ринулся сюда.
— Это все замечательно, — подал голос Ричард, который по-прежнему не сводил глаз с кольца. — Но это не объясняет, как Элизабет попала в наше агентство. Она здесь раньше не бывала.
В кабинете после этого воцарилась напряженная тишина. Фарлей сосредоточенно хмурил лоб. Я опять начала наматывать по комнате круги. Н-да, загадка.
— А давайте спросим ее? — наконец предложила я, остановившись около кресла, в котором застыла Элизабет. — Вдруг всему этому есть логичное объяснение?
— Стоит ли? — засомневался Аверил. — Вдруг заклятье еще действует и она нападет на меня, желая завершить начатое?
— Я спасу вас, — горделиво заявила я.
Аверила явно не удовлетворило мое обещание. Он замотал головой, но я не собиралась слушать его возражения. Прищелкнула пальцами — и паутина парализующих чар исчезла.
— Это самоуправство! — немедленно заверещала Элизабет. — Я буду жаловаться! Ваше агентство закроют, а вас всех посадят!
— Милочка, как вы сюда попали? — оборвала ее я. — И вообще, на вашем месте я бы лучше подумала о том, что вы лишь чудом избежали обвинения в убийстве и эшафота!
— Никакие деньги бы вас не спасли от виселицы, — поддакнул мне Фарлей. — Тот, кто хотел вам такой судьбы, наверняка по-настоящему ненавидит вас.
Ненавидит.
Я мысленно повторила это слово. Хм-м… Кажется, у меня появилась догадка. Но она слишком невероятная, чтобы ее озвучить. И нужны доказательства, иначе я выставлю себя посмешищем.
— Я попала сюда ногами, — огрызнулась Элизабет.
— А именно? — не отставал от нее Фарлей. — Как вы догадались, куда идти? И почему именно сюда?
Элизабет молчала, гордо вздернув подбородок и своим неприступным видом показывая, что не намерена отвечать на глупые вопросы.
— Она не помнит, — сказала я. — Наверное, очнулась у самых дверей агентства. Верно?
— Я не собираюсь ничего говорить, — огрызнулась она. — К чему мне это? Вы выяснили, что я никого не убивала. Отлично! По всей видимости, теперь я могу уйти. А вы сами разбирайтесь.
И встала, явно собираясь выполнить свое намерение.
Я опять сжала кулак, намереваясь ударить по ней новой порцией парализующих чар. Ишь ты, фифа какая. Мы тут головы ломаем, а она уходить собралась.
Фарлей, угадав мое намерение, в один прыжок настиг меня и мягко, но настойчиво перехватил руку.
— Люблю скорых на решения девушек, но не всегда это уместно, — мурлыкнул он мне на ухо, после чего продолжил уже громче, обращаясь к Элизабет: — Конечно, вы вольны уйти в любой момент. Никто вас задерживать не собирается. Безумству храбрых поем мы песню. Я обязательно отправлю букет цветов на ваши похороны.
Элизабет к тому моменту как раз дошла до дверей и взялась за ручку. Но от последней фразы вздрогнула и резко повернулась на каблуках к безмятежно улыбающемуся Фарлею.
— Что вы имеете в виду? — отрывисто спросила она. — О каких похоронах говорите? Вам не удастся меня запугать!
При этом она чуть ли не сорвалась на крик.
А здорово ее проняли слова Фарлея. Элизабет может сколько угодно утверждать, будто ее не запугать, но это не так. Вон как глазки забегали, а личико побледнело. Последнее было заметно, даже несмотря на толстый слой пудры.
— При чем тут запугивания? — Фарлей с демонстративным равнодушием пожал плечами. — Я исхожу из элементарной логики. Кто-то ненавидит вас настолько, что собрался отправить на виселицу. Вполне возможно, что, потерпев неудачу в этот раз, неведомый злодей повторит попытку. Правда, предпочтет устранить проблему уже радикальным способом.
Я скептически поморщилась. Вывод, если честно, шит белыми нитками. Куда скорее опасность грозит Аверилу. Это его пытались убить руками невесты. И это он боролся с преступником, когда первоначальный план провалился.
Но я не сомневалась, что Элизабет вряд ли сообразит, что Фарлей дурит ее. Говоря откровенно, она выглядела как особа не особенно далекого ума.
Как и следовало ожидать, Элизабет приняла все сказанное за чистую монету. Она побледнела еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Теперь слой пудры на ее лице выглядел маской.
— Но кто он — мой враг? — плачущим голосом забормотала она. — И почему так взъелся на меня? Я никогда и ни с кем не ссорилась…
Фарлей кашлянул и многозначительно посмотрел на Аверила.
Несостоявшийся супруг сидел около шкафа с весьма мрачным выражением лица и глядел на Элизабет с плохо скрытым отвращением. Как будто перед ним вдруг предстало некое гадкое и опасное насекомое, которое надлежит в кратчайший срок уничтожить.
— Ну… почти ни с кем, — неохотно исправилась Элизабет, верно интерпретировав насмешливый взор Фарлея. — Но я не понимаю…
— Как вы попали в наше агентство? — оборвала ее стенания я. — Откуда вы узнали, как сюда идти?
— Я попросила свою служанку проследить за этим господином. — Элизабет с некоторой брезгливостью ткнула указательным пальцем в Ричарда. — Он был настолько доволен гадостью, которую сотворил, что не обращал ни на что внимания, поэтому это не составило ей особого труда. И она подробнейшим образом рассказала мне, куда отправился этот тип после того, как вернул Аверила домой.
— Я не сотворил никакой гадости! — возмущенно фыркнул Ричард. — Просто выполнил работу, за которую мне заплатили!
Элизабет скорчила настолько презрительную физиономию, что стало ясно без слов: она считала Ричарда чуть ли не главным виновником всех своих бед. И в чем-то она была права. Именно стараниями моего компаньона Аверил сохранил свою репутацию.
— А зачем вам это понадобилось? — не удержалась я от вполне закономерного вопроса.
— Любопытство, знаете ли, не порок, — парировала Элизабет.
— Отомстить вздумали. — Я укоризненно покачала головой. — Какая же вы мелочная и желчная особа!
— На себя посмотри! — огрызнулась Элизабет, мгновенно растеряв всю свою неприступную холодность и став похожей на самую обычную базарную бабку, для которой нет иной радости, кроме как обругать случайного прохожего. — Одета, как пугало огородное! На голове — пакли какие-то. Ты когда в последний раз причесывалась-то? Шмакодявка! В тебе хоть одно достоинство есть, присущее истинной женщине?
— Элизабет! — потрясенно ахнул Аверил. — До чего ты опустилась…
— Во мне куча достоинств, — парировала я, совершенно не оскорбившись на высказывания Элизабет. — И главное из них — меня можно использовать в качестве дурного примера прочим девицам.
Элизабет растерянно захлопала ресницами. Видимо, она не ожидала от меня такого. Рассчитывала, что я начну оправдываться или же примусь выискивать недостатки в ней. А вот на тебе, выкуси!
Затянувшуюся паузу прервал смех Фарлея. Сначала он просто закашлялся, пытаясь замаскировать хихиканье, но почти сразу не выдержал и расхохотался в голос.
Улыбнулся даже насупившийся было Ричард, обидевшийся на Элизабет за пренебрежительное «этот тип». Конечно, я бы на его месте тоже расстроилась. Он так суетился вокруг этой девицы, силясь успокоить ее. А оказалось, что она чуть ли не ненавидит его.
Только Аверил продолжал строго и печально смотреть на свою бывшую невесту.
— Как мог я так сильно ошибаться в человеке! — патетично провозгласил он. — Элизабет, ты разочаровала меня. Твое поведение переходит все границы. Какое счастье, что мы больше не связаны узами помолвки.
— И счастье в первую очередь для меня, — с сарказмом добавила она.
Гордо тряхнула волосами, глядя на Фарлея, который отирал заслезившиеся от приступа веселья глаза.
— Ну? — прямо спросила она. — Глубокоуважаемый, не проводите ли даму домой?
— Я? — искренне изумился тот. — Почему я?
— Вы выглядите наиболее порядочным среди этого сброда, — холодно пояснила Элизабет. — И потом, именно вы предупредили меня об опасности. Надеюсь, вы не оставите несчастную слабую девушку в беде.
И аккуратно смахнула одинокую слезинку, прокатившуюся по щеке.
Нет, воистину, я поражалась умению Элизабет плакать. Как, ну как она это делает? Если я зарыдаю, то это будет настоящим кошмаром! Наверное, оборотень в полнолуние не умеет так выть, как вою я, когда мне по-настоящему больно и обидно. Любому, кто станет свидетелем сей страшной картины, останется лишь добить меня из сострадания, чтобы не пугала людей почем зря.
— Э-э-э… — протянул Фарлей и почему-то покосился на меня.
— Пожалуйста! — с нажимом добавила Элизабет и сморщила свой хорошенький носик, явно собираясь демонстративно расплакаться.
Фарлей застыл на месте. На его лице отражалась напряженная работа мысли. Но при этом он смотрел почему-то только на меня, словно ожидал какой-то подсказки.
Неожиданно его лицо посветлело, будто он что-то вспомнил.
— Простите, но вынужден отказать вам, — сурово произнес он. — Вообще-то я пришел в это агентство по делу. Но о моей проблеме все как-то забыли. Однако я требую, чтобы на меня наконец обратили внимание! И готов хорошо заплатить за это.
После чего подошел к столу и небрежным жестом высыпал на него целую гору золотых.
Я приглушенно ахнула. Ого! А ведь Фарлей уже заплатил Спайку. И заплатил весьма немало! Сколько же денег он таскает с собой?
— Ах да, — смущенно забормотал Ричард. — Совсем из головы вылетело.
И уставился на зачарованную монету, на которую чуть ранее целитель перекинул следящее заклинание.
— Вы — гадкий, мерзкий человечишка! — звенящим от обиды голоском отчеканила Элизабет, глядя на Фарлея. — Пусть я уйду! Пусть на меня нападут! Но моя смерть будет на вашей совести!
— Если вы действительно погибнете, то мое горе будет безутешно, — прохладно отозвался блондин.
Элизабет еще неполную минуту глазела на Фарлея, явно ожидая, что тот проникнется предупреждением и кинется провожать ее. Затем, осознав, что этого не произойдет, фыркнула и вышла прочь.
Мгновение — и девушка исчезла, напоследок не удержавшись от искушения как следует громыхнуть дверью. Да так, что мельчайшая пыль побелки посыпалась с потолка.
Я тяжело вздохнула, ощутив нечто весьма похожее на угрызения совести. И поспешила за ней.
— Провожу и вернусь, — кинула я Ричарду.
Выскочила в коридор, не дожидаясь, пока он что-нибудь крикнет мне вдогонку.
Как ни странно, Элизабет никуда не ушла, а стояла в шаге от кабинета. Увидев, что именно я поспешила за ней, она презрительно фыркнула и отправилась к лестнице, не удостоив меня даже словом.
Почти сразу дверь хлопнула вновь, и ко мне присоединился Фарлей.
— Вот, тоже решил прогуляться, — смущенно проговорил он, поймав мой удивленный взгляд.
— А как же монета? — не удержалась я от вполне резонного напоминания.
В ответ Фарлей лишь пожал плечами. По-свойски подхватил меня под руку и потащил вслед за Элизабет.
Меня аж передернуло от столь бесцеремонного обращения. Я очень и очень болезненно относилась к тому, когда кто-нибудь рисковал без спроса притронуться ко мне. Это казалось мне чуть ли не изнасилованием. Настолько тяжело мне давалось вторжение в личное пространство.
Но в этот раз я безропотно проглотила поступок Фарлея. Боюсь, если мы начнем выяснять отношения, то Элизабет точно ускользнет от нас.
Однако я ошибалась. Инстинкт самосохранения у наглой девицы оказался развит настолько, что она ожидала нас около входа в здание.
Увидев, что мы следуем за ней, Элизабет еще раз фыркнула и неторопливо отправилась вниз по проулку, при этом тщательно следя, чтобы мы не отставали от нее.
Мне и Фарлею ничего не оставалось, как последовать за ней.
Какое-то время мы шли молча. Затем я осторожно высвободила руку из хватки блондина. Тот сделал вид, будто не заметил этого, продолжая идти рядом со мной.
— Вам нравятся девушки из высшего общества? — спросила я, попытавшись завязать разговор.
— Да не особо, — вроде как честно ответил Фарлей. — Слишком они себе на уме. Ищут только выгодную партию. О любви и речи не идет.
При этом он говорил нарочито громко, должно быть желая, чтобы Элизабет это услышала.
Девушку передернуло от этого замечания, и она ускорила шаг.
— А что вы думаете про это происшествие? — полюбопытствовала я.
— Все очень странно, — почти не разжимая губ, обронил Фарлей. — Странно и непонятно. И у меня такое чувство, будто до развязки еще далеко.
— Наверное, Аверилу стоит обратиться в полицию, — сказала я. — Как-никак на него напали. По всей видимости, преступник имеет доступ в его дом. Получается, что злодей каким-то образом следил за ходом ссоры, потому как вмешался в нужный момент.
Фарлей промолчал. Он о чем-то сосредоточенно думал, покусывая нижнюю губу.
Я вздохнула, осознав, что мой спутник не намерен поддерживать разговор. Ладно, провожу Элизабет — и на этом моя задача окажется выполненной. Пусть Аверил сам дальше разбирается. В конце концов, он заплатил нам только за расследование причин, по которым его вдруг одолел приступ безумия и неконтролируемой похоти.
Кстати, насчет последнего. Неужели Элизабет сама зачаровала монету? Как-то не тянет она на колдунью. Ричард что-то там говорил про мага, балующегося запрещенными заклинаниями. Наверное, стоило бы расспросить Элизабет насчет того, кто именно ей помогал. Скорее всего, она купила монету у какого-нибудь проныры, зарабатывающего на продаже подобных вещей. Вообще-то это незаконно.
Я опять вздохнула, глядя в спину ловко пробирающейся через толпу Элизабет. Боюсь, она не скажет мне и слова. Нет, без полицейского дознавателя тут не обойтись. На его вопросы Элизабет будет обязана ответить.
Неожиданно девушка остановилась около высокого каменного здания. Я невольно хмыкнула. Кстати, о полиции. А ведь именно в этом доме располагается отдел по надзору за незаконным использованием магии. Неужели Элизабет решила совершить явку с повинной?
Тем временем мы с Фарлеем подошли и остановились около Элизабет.
— Теперь я обойдусь без вас, — надменно проговорила она.
— Вы все-таки решили обратиться за помощью к властям? — полюбопытствовал Фарлей.
— Конечно! — Элизабет гордо задрала нос. — Моей жизни угрожает опасность. Пусть ко мне приставят охрану!
— Ну что же, мудрое решение. — Фарлей кивнул. Кашлянул и совершенно будничным тоном сказал: — В таком случае пройдем в мой кабинет.
Сперва я подумала, будто ослышалась. В кабинет? У Фарлея есть кабинет в отделе городской полиции? Но тогда получается, что он… королевский дознаватель?..
Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Ну и тип! Он дурачил меня все это время!
И я принялась тихонечко пятиться. Пожалуй, самое время смыться. Надлежит поспешить к Ричарду. Моему компаньону будет полезно узнать, кто заявился в наше агентство под видом клиента.
— О нет, Агата, не так быстро! — воскликнул Фарлей, заметив мое отступление. — Вас я желаю видеть в своем кабинете в первую очередь!
Угу, как же, разбежался! Так я и послушалась.
И я развернулась, собираясь трусливо сбежать. Сначала я намерена обсудить с Ричардом, что, собственно, мы будем говорить на допросах. Чтобы наши показания не различались.
Но моим планам было не суждено сбыться. В следующий миг в воздухе что-то свистнуло, и мою талию перехлестнуло ловчее заклинание.
Беда в том, что я в этот миг как раз со всех ног рванула прочь. Нить заклинания отпружинила, откинув меня назад. И я кубарем полетела на мостовую.
«Как сейчас больно будет!» — успела промелькнуть в моей голове заполошная мысль. И я заранее напряглась, загодя ощутив, как заныли локти и колени в предчувствии ссадин.
Однако я ошибалась. Каким-то чудом Фарлей успел поймать меня. Крякнул, подхватив на руки и уберегая тем самым от падения.
— Глупый поступок, Агата, — попенял с улыбкой блондин, не торопясь поставить меня на ноги. — Вы и без того уже натворили бед. Не стоит усугублять свои проблемы.
— Отпустите меня! — прошипела я, силясь пошевелить хотя бы мизинцем.
Ох, с каким бы наслаждением я сейчас врезала ему пощечину! И пусть это сочтут нападением на представителя власти, мне все равно. Фарлей заслужил хорошую оплеуху!
— И не подумаю, — ответил тот. — Не только вы умеете пользоваться парализующими чарами.
После чего прошествовал ко входу в здание, приказав замершей от растерянности Элизабет:
— Следуйте за мной!

* * *

Я сидела в кресле, в которое меня на удивление бережно сгрузил Фарлей, и с интересом разглядывала обстановку его кабинета. Надо ведь было чем-то заняться, потому что он не торопился освободить меня от парализующих чар. То бишь я не имела возможности устроить скандал и высказать ему все, что думаю о его столь подлом и недостойном поведении.
Стоило отметить, что кабинет у моего нового знакомого был поистине роскошным. На полу ковер наверняка ручной работы. Стол — из ценнейшего красного дерева. Кожаные кресла — настолько мягкие и удобные, что только от их вида невольно клонило в сон.
Интересно, какую должность он занимает в отделе полиции?
От этого вопроса я бы наверняка поморщилась, если бы имела возможность. Увы, мышцы лица онемели и не повиновались мне. Сдается, ответ мне не понравится. И не понравится сильно. Это же надо было так влипнуть! Из всего огромного населения Гроштера я сбила с ног именно полицейского дознавателя, по всей видимости, занимающего отнюдь не последнюю должность. Так не повезти может только мне.
Между тем лжец и предатель Фарлей закончил беседовать с секретаршей в приемной и вернулся в кабинет. Подошел к креслу, в котором расположилась я, и присел перед ним на корточки, полностью игнорируя Элизабет, занявшую соседнее.
— Сейчас я сниму заклятье, — проговорил он, положив свои руки на мои ладони и сжав их. — Агата, я очень надеюсь, что ты не станешь делать никаких глупостей. Иначе мне придется вновь обездвижить тебя. Ты будешь хорошей девочкой?
Я постаралась взглядом выразить все свое презрение к нему. Он еще имеет наглость спрашивать! Интересно, а как я должна ему ответить, если даже моргать у меня получается с величайшим трудом?
Фарлей, однако, и не ждал от меня какой-либо реакции. Прищелкнул пальцами — и тотчас же паутина чар исчезла.
— Негодяй! — прошипела я, страдая от невыносимого желания дать ему пощечину.
Но мне хватило благоразумия удержаться от столь необдуманного поступка. Нет, не стоит усугублять свое и без того непростое положение.
Фарлей, впрочем, ни капли не оскорбился на мою в высшей степени справедливую характеристику. Улыбнулся, напоследок еще раз пожал мои руки и встал.
— И вообще, смею напомнить, что мы с вами на брудершафт не пили, — добавила я, не особо довольная тем, что он внезапно принялся именовать меня на «ты».
— Это легко исправить, — мурлыкнул Фарлей, напоследок подмигнув мне.
Когда он перевел взгляд на притихшую Элизабет, то его лицо посуровело. Он тяжело вздохнул, отошел от меня и занял место за столом.
— Итак, госпожа Элизабет Тиорий, вы наверняка осознаете, что ваше положение более чем серьезное, — проговорил он. Положил локти перед собой, переплел пальцы и удобно устроил на них свой подбородок, пристально глядя на девушку.
— У меня? — искренне изумилась она. — Почему у меня? Смею напомнить, что именно моя жизнь в опасности!
— Смею напомнить, что вы прибегли к услугам какого-то мага, который воспользовался незаконными чарами, — парировал Фарлей. — Только не говорите, будто вы не знали, что властями, мягко говоря, не поощряются ментальные чары.
Я невольно поежилась. Было такое чувство, будто я вижу сейчас совсем другого человека. И куда только делся тот милый, улыбчивый и немного рассеянный блондин? Передо мной сидел язвительный и жесткий тип, в чьем голосе звучал настоящий металл.
Элизабет тоже ощутила разительную перемену, произошедшую в поведении Фарлея. Она растерялась и почему-то посмотрела на меня, словно ожидала какой-то подсказки.
— К кому вы обратились за помощью? — сурово спросил Фарлей. — Кто дал вам ту зачарованную монету, которую вы позже подложили в кошелек своего жениха?
— Я… Я не знаю, — смущенно пробормотала Элизабет.
— Не знаете? — Фарлей скептически изогнул бровь. И вдруг с силой грохнул кулаком по столу.
Элизабет тоненько взвизгнула от испуга. Да что там, я сама с величайшим трудом удержалась от желания прикрыть голову обеими руками и шмыгнуть куда-нибудь под стол, спасаясь от гнева дознавателя. Так, на всякий случай, а то вдруг вещами кидаться начнет.
— Не играйте со мной, госпожа Элизабет! — с поистине змеиным присвистом проговорил Фарлей.
Вопреки ожиданиям, он не стал кричать, напротив — понизил голос. Теперь он почти шептал, и мне приходилось изо всех сил напрягать слух, лишь бы не пропустить слова. Но почему-то это пугало еще сильнее.
— Кто вам дал эту монету? — повторил вопрос Фарлей и вперился тяжелым немигающим взглядом в побледневшую от волнения Элизабет.
— Это все Артурчик… — прошептала она. — Это он. Честное слово, я ни при чем!
Артурчик? Я едва не рассмеялась от такого сюсюкающего сокращения. Она про младенца, что ли, говорит?
— Артурчик? — вопросительно повторил Фарлей.
— Артур Арильян, мой жених, — с достоинством пояснила Элизабет. Замялась на миг и исправилась: — Ну то есть мой настоящий жених. Тот человек, за которого я действительно хочу выйти замуж.
— Ах вон оно как. — Фарлей понимающе кивнул. — И что же сделал этот Артурчик, чтобы спасти любимую девушку от участи стать чужой супругой?
— Мы много обсуждали сложившуюся ситуацию, — затараторила Элизабет. — Естественно, не было и речи, чтобы найти понимание у моих родителей. Артурчик… Он небогат. Он не знатного происхождения. В общем, разразился бы грандиозный скандал. К тому же долги моего отца… Кредиторы в последнее время начали угрожать судебным разбирательством. Если бы я заявила в такой момент, что хочу разорвать помолвку с Аверилом, то родители бы отреклись от настолько неблагодарной дочери…
— Ближе к делу, — поморщившись, оборвал ее стенания Фарлей. — Госпожа Элизабет, что именно предложил сделать Артурчик?
Я слабо улыбнулась, заметив, что Фарлей сделал особенный упор на имени жениха. Такое чувство, будто в душе он потешается над Элизабет и ее историей любви, но продолжает играть роль сурового невозмутимого дознавателя.
— Он сказал, что нам надо опозорить Аверила, — тихо призналась Элизабет. — Мол, у него есть знакомый маг, который все сделает наилучшим образом. Аверил устроит грандиозный скандал сразу после свадебного торжества.
— После торжества? — не удержавшись, переспросила я, за что была немедленно награждена хмурым предупреждающим взглядом от Фарлея.
— После торжества? — однако повторил он мой вопрос. — Не до него?
— Конечно, после. — Элизабет пожала плечами, словно удивленная, что приходится объяснять настолько очевидные вещи. — Нас бы сочетали браком, и сразу после этого Аверил принялся бы бесчинствовать на глазах многочисленных свидетелей. Разделся бы, попытался кого-нибудь изнасиловать… Окружающие бы решили, что бедняга помутился рассудком.
— И вы бы поместили новоиспеченного супруга в какую-нибудь частную лечебницу для умалишенных, — догадливо завершил за нее Фарлей. — После чего получили бы полное право распоряжаться его состоянием как законный опекун.
Элизабет кивнула. Чуть покраснела, когда Фарлей укоризненно зацокал языком.
— Это было наилучшим выходом, — оправдывающимся тоном забормотала она. — Я бы оплатила все долги отца. А Артурчик остался бы при мне. Да, о свадьбе с ним пришлось бы забыть. Но Артурчик был настолько мил и любезен, что согласился просто быть рядом со мной, не претендуя на роль моего законного супруга.
— Ничего не скажешь, очень великодушно с его стороны, — презрительно фыркнул Фарлей. — На дальнейшую судьбу Аверила, очевидно, вам было плевать.
— Он бы ни в чем не нуждался, — заверила его Элизабет. — Я бы поместила его в самое лучшее учреждение определенного толка. Все бы его желания исполнялись, естественно, в рамках разумного и дозволенного. Не стоит делать из меня чудовище!
— Вы не чудовище, вы намного хуже, — не выдержав, аж взвилась я в кресле от неподдельного возмущения. — Ни за что ни про что вы готовы были приговорить человека, который, в общем-то, ничего дурного вам не сделал, по сути, к пожизненному заключению. Вы хоть сами понимаете, какую подлость готовились совершить?
О, как много я готова была высказать Элизабет! Какими ругательствами хотела ее осыпать! Но неожиданно голос отказал мне.
Я немо раззявила рот раз, другой. Затем захлопнула его и угрюмо посмотрела на Фарлея. Опять его шуточки!
— Агата, не мешай мне, пожалуйста, — мягко проговорил он, словно забыв мой недавний намек о недопустимости настолько фамильярного поведения.
В самом деле, даже немного обидно, почему к Элизабет он продолжает обращаться подчеркнуто вежливо, а мне так непринужденно тыкает.
Фарлей между тем прохладно посмотрел на Элизабет, даже не подумав снять с меня чары немоты. Видимо, осознал, что иначе я то и дело буду прерывать ход допроса.
— Что произошло после того, как вы с Артуром приняли решение оболгать Аверила и упечь беднягу в лечебницу до скончания дней его? — спросил он.
— Мне пришлось заложить в ломбард некоторые свои драгоценности, чтобы оплатить услуги знакомого Артурчика, — со вздохом призналась Элизабет.
Меня передернуло от отвращения. Ну почему она так сюсюкает? Артурчик… Фу-у, тошнит от такого имени! Как будто речь идет не о взрослом мужчине, а о каком-то несмышленом младенце, который пачкает пеленки и пускает слюни.
— Этот маг… Он запросил очень высокую цену за свои услуги, — между тем продолжала Элизабет, не обратив внимания на те гримасы, что я строила. — Повезло, что Аверил не скупился и часто делал мне дорогие подарки.
«Знал бы несчастный, что эта щедрость выйдет ему боком», — подумала я.
— Но я понятия не имею, как зовут этого мага и где он живет, — сказала Элизабет, предупредив дальнейшие возможные вопросы Фарлея. — Все дела с ним вел исключительно Артурчик. Он отдал магу деньги. Затем через пару дней принес монету, которую я должна была незаметно подложить в кошелек Аверила.
Фарлей несколько раз ударил пальцами по столу, видимо обдумывая услышанное.
— Расскажите мне теперь про вашу ссору с господином Мартениусом, — приказал он.
Я напряглась. Что еще за господин Мартениус? Ах да, это фамилия Аверила.
— Что именно вас интересует? — на удивление покладисто спросила Элизабет и кокетливо захлопала длинными ресницами. Должно быть, осознала, что ее положение, мягко говоря, незавидное, и вздумала применить свои женские чары.
— Все, — отрезал Фарлей. — Меня интересует абсолютно все.
— Хорошо. — Элизабет с демонстративной покорностью вздохнула. — Итак, Аверил ворвался в дом, который был битком набит гостями. Начал кричать на меня, обвинять. Я пыталась его хоть как-то успокоить, но напрасно. Пришлось притвориться, будто мне стало плохо. Поднялся переполох, Артурчик вызвался отвести меня в спальню. По дороге туда я успела шепнуть служанке распоряжение проследить за тем типом, что сопровождал Аверила. Она убежала, мы с Артурчиком только начали обсуждать произошедшее, как Аверил нас прервал. Представляете, он в буквальном смысле выбил дверь! Приказал Артурчику выметаться. И мой любимый…
Элизабет шмыгнула носом, ее глаза опасно увлажнились.
— Ваш возлюбленный трусливо сбежал, осознав, что в противном случае его внешности будет причинен непоправимый вред, — язвительно завершил за нее Фарлей. — Дальше!
— Аверил потащил меня в свой кабинет, — послушно забубнила Элизабет. — Высыпал на стол долговые расписки моего отца, которые, как оказалось, накануне выкупил. Мол, хотел сделать мне свадебный подарок. Но раз я оказалась такой гадиной, то он пустит их в ход. Я… Я была в ужасе. Не представляла, что делать. Никогда в жизни я не видела Аверила настолько разъяренным. Сделала вид, будто упала в обморок. Но он даже не попытался подхватить меня! Представляете? Хорошо, что позади было кресло, иначе я бы расшиблась.
Я забулькала от душившего меня хохота. О да, так и вижу перед глазами эту картину! Аверил призывает на голову неверной невесте все беды мира, а она ломает комедию! Якобы лишается чувств, прежде проверив, чтобы падать мягко было. Медленно и грациозно опускается в кресло, но вот беда — жених не верит ей и не торопится на помощь.
Фарлей укоризненно посмотрел на меня. Приподнял было руку, собираясь испробовать на мне еще какие-нибудь чары, но затем передумал и лишь пригрозил указательным пальцем.
— Помолвочное кольцо все это время было на вас? — спросил он.
— Да, конечно! — фыркнула Элизабет.
— И вы его не снимали до этого?
Я прекрасно понимала, куда клонит Фарлей. На кольце Элизабет были чары, вызывающие неконтролируемую ярость. Кто-то очень хотел, чтобы она под действием заклятья напала на Аверила и убила его. Но кто зачаровал кольцо? А самое главное — когда успел? Если Элизабет говорит правду и в этот день она не расставалась с подарком жениха, то загадка становится воистину неразрешимой.
Но почему-то мне казалось, что Элизабет лукавит. Она явно кого-то выгораживала. Вон как ресницами усердно хлопает, играя роль наивной дурочки. Даже удивительно, что ветерок не поднялся.
— Вы отдали кольцо Артуру, — медленно процедил Фарлей. — Так?
— Да, — чуть слышно призналась Элизабет и жалобно скуксилась. — Он… Он переживал, что его знакомый запросит слишком большую цену за свои услуги. И уговорил меня одолжить кольцо. Я не хотела. Это было слишком опасно. Аверил мог заметить отсутствие кольца. И тогда бы у него обязательно возникли вопросы. Но Артурчик умолял меня чуть ли не на коленях. Что означала эта побрякушка по сравнению с нашей счастливой совместной жизнью в будущем?
Побрякушка? Я скептически хмыкнула. Эх, мне бы так жить, чтобы фамильное кольцо с огроменным бриллиантом презрительно называть побрякушкой!
— И я уступила его просьбам, — тихо произнесла Элизабет. — Артурчик забрал у меня кольцо вчера вечером. И вернул сегодня накануне торжества. Сказал, что его знакомый вполне удовлетворился полученными деньгами, поэтому кольцо останется у меня. Признаюсь честно, я не стала его надевать сразу же. Слишком волновалась из-за того, как все пройдет с Аверилом, и забыла его на туалетном столике. Когда разгорелся скандал, я поторопилась исправить это упущение. Надеялась, что все как-нибудь уляжется.
Фарлей откинулся на спинку кресла, задумчиво потер подбородок. По бесстрастному взгляду его светлых глаз было совершенно невозможно определить, о чем он в этот момент думал.
Я заерзала на своем месте, чувствуя, как меня распирает от вопросов. Ну почему Фарлей не возвращает мне голос? Это нечестно! Я так много хочу спросить у Элизабет! Картинка произошедшего по-прежнему не складывалась в моей голове. Я видела перед собой только отдельные кусочки замысловатой головоломки.
Фарлей посмотрел на меня, сложил было пальцы горстью, явно желая прищелкнуть ими и снять с меня заклятье временной немоты. Но в последний момент передумал. Опять нервно забарабанил по столу.
— А что бы случилось, если бы я надела кольцо сразу? — робко полюбопытствовала Элизабет.
— Полагаю, что уже вас отправили бы в частную лечебницу под строгий пожизненный присмотр, — сухо ответил Фарлей. — Но не беспокойтесь. Уверен, ваш несостоявшийся супруг был бы достаточно милосерден, чтобы любые ваши желания, естественно, в рамках дозволенного, исполнялись.
— Не может быть! — ахнула Элизабет. — Неужели дошло бы до этого?
— Сами посудите. — Фарлей жестокосердно ухмыльнулся. — В присутствии большого количества народа вы бы вдруг принялись вести себя агрессивно. Накинулись бы с кулаками на Аверила, возможно, схватили бы нож. Я не сомневаюсь, что вам бы не удалось им воспользоваться. Скорее всего, вас бы связали и пригласили целителя. Но вряд ли кто-нибудь догадался бы снять кольцо. И прибывший лекарь лицезрел бы перекошенную от ярости девицу, брызгающую слюной и выкрикивающую угрозы. Не думаю, что он рискнул бы подойти ближе, чтобы провести освидетельствование по всем правилам. Старик Спайк был прав, когда сказал, что так называемые модные целители, чьи имена на устах всего высшего света, — просто неучи по большому счету. Никогда не тратят времени на доскональное изучение проблемы…
— Кто? — перебила его Элизабет. — Что за старик Спайк?
— Один мой знакомый, — пояснил Фарлей, прежде покосившись на меня. — Неважно, впрочем. Вернемся к ссоре между вами и Аверилом. Итак, вы разыграли обморок. Уселись в кресло и стали ждать, что жених перепугается и примется вас утешать. Но этого, как я полагаю, не произошло. Что было дальше?
— Ну Аверил хотя бы перестал кричать, — с явной неохотой продолжила рассказ Элизабет. — По вполне понятной причине я не видела, что он делал, подглядывать я не рискнула. Зато слышала, как он несколько раз прошелся по кабинету. Зачем-то запер дверь, чего не сделал вначале. А потом принялся издеваться надо мной!
Губы Элизабет предательски задрожали. И на сей раз я была уверена, что она не играет. Девушке действительно было очень больно и неприятно вспоминать о том моменте.
— Издеваться? — без малейшего сочувствия в голосе переспросил Фарлей. Дождался кивка Элизабет и уточнил: — В чем именно заключались его издевательства?
— Он сказал, что я толстая! — Элизабет всхлипнула, из последних сил сдерживая рыдания. — И грудь у меня некрасивая. И вообще, якобы он с трудом сдерживал рвотные позывы, когда целовал меня.
«Интересно, а оргазм он в постели не имитировал?» — с сарказмом подумала я.
Впрочем, вряд ли Элизабет допустила Аверила до своего тела. Поди, ловко дурила несчастному голову, а сама за его спиной развлекалась со смазливым Артурчиком.
— Вы даже представить себе не можете, какой оскорбленной я почувствовала себя в тот момент! — патетично выдохнула Элизабет.
Фарлей лишь холодно усмехнулся, опять не проявив и толики жалости к возмущенной девушке.
— Я… В общем, я разозлилась, — призналась Элизабет. — У меня перед глазами словно все потемнело. И больше я ничего не помню, по сути. Аверил сказал, что я кинула в него помолвочное кольцо. Наверное, так оно и было. По крайней мере, когда я очнулась в своей спальне, то его на пальце не оказалось. В руках — нож. Вернувшаяся служанка чуть не лишилась чувств, когда увидела меня. Она рассказала мне, что тип, сопровождавший Аверила, по всей видимости, работает в агентстве магического сыска. И я попросила ее проводить меня туда.
— Зачем? — спросил Фарлей.
Элизабет удивленно вскинула брови, явно не поняв смысла вопроса, и дознаватель терпеливо добавил:
— Зачем вы отправились в это агентство? Итак, вы были уверены, будто убили жениха. Я могу понять, по какой причине вы не рассматривали явку с повинной в полицию, хотя в вашем случае это было бы самым мудрым решением. Но почему не обратились за помощью к своему любовнику?
— Потому что! — отрезала Элизабет. — Я… Я просто так захотела!
Я мысленно хмыкнула. Интересно, что Элизабет не стала возражать, когда Фарлей назвал Артура ее любовником. Получается, этот тип доступ к телу получил.
— Вы просто не смогли найти Артура, — прозорливо заметил Фарлей. — Верно?
Элизабет мгновенно растеряла всю напускную браваду. Жалобно скуксилась и слабо кивнула.
Я опять хмыкнула, отчаянно страдая от невозможности хоть что-нибудь сказать. Ну что же, теперь кое-что начинает проясняться.
— Н-да, вам можно только посочувствовать, — сказал Фарлей, однако в его тоне слышался лишь ядовитый сарказм. — Резюмирую вышесказанное. Вы очнулись в своей спальне. В руках нож. Вы испугались, будто убили жениха. И это после шумной и прилюдной ссоры! Любовника и след простыл. И вы решили идти в агентство магического сыска…
И широким приглашающим жестом предложил Элизабет продолжить.
— Я надеялась, что там мне помогут отыскать Артура, — послушалась она. — Я успела мельком рассмотреть мужчину, который сопровождал Аверила… Как его, Ричарда, что ли. В общем, мне знаком такой тип мужчин. Ради симпатичной девушки они готовы горы свернуть и звезды с небес достать. А если еще расплакаться в нужный момент…
Я готова была расхохотаться в полный голос от столь спорного утверждения. Ричард ради симпатичной девушки горы свернет? О нет, моя милая, ты даже не подозреваешь, насколько глубоко твое заблуждение!
— Но просто войти и попросить о помощи вы не рискнули. — Фарлей немного поторопил замолкшую Элизабет. — Надо было обязательно воспользоваться слезами и разыграть трагедию.
Элизабет лишь улыбнулась, явно не видя ничего предосудительного в своем поступке.
— Я хотела, чтобы мне помогли, а не чтобы выставили вон, — прохладно проговорила она. — Потому и плакала. Это должно было ошеломить Ричарда. Мужчины обычно терпеть не могут, когда женщины при них льют слезы. Так, собственно, и вышло. Он даже не подумал послать свою секретаршу в полицию. А еще я заранее облила нож вишневым сиропом, чтобы мой рассказ выглядел как можно более убедительным. Знала, что если дело повернется дурным для меня образом и Ричард все-таки вызовет полицию, то простейшая магическая проверка покажет, что это не кровь. То бишь нет никаких оснований задерживать меня по обвинению в убийстве. Но все вышло именно так, как я и планировала. Ричард даже не завел речи о полиции. Если бы его секретарша постоянно под ногами не крутились, то мне не составило бы особого труда превратить его в своего самого верного союзника.
После чего одарила меня коротким презрительным взглядом.
Ух, как я пожалела в этот момент, что ничего не могу ей ответить! А Элизабет уже продолжала:
— Я рассчитывала, что Ричард не станет задавать много вопросов и искать неувязки в моем рассказе. Хотела мягко подвести всех к мысли, что это Артур во всем виноват. И отправить погоню по его следу.
А вот теперь Элизабет не стала противно уменьшать имя своего возлюбленного. Более того, в ее тоне послышался непривычный холодок. Ох, сдается, она жаждет задать своему любовнику множество неудобных вопросов.
Когда и если отыщет, естественно.
— Как вы добрались до агентства? — после недолгой паузы поинтересовался Фарлей. — Неужели и впрямь бежали через весь город с ножом в руках?
— Конечно же, нет. — Элизабет покачала головой. — Приехала в карете вместе со служанкой, затем после некоторых раздумий и сомнений отпустила ее. Как назло, переулок был пустынный, карета сразу бросалась в глаза. Перед самым порогом агентства я привела себя в надлежащий вид. Взлохматила волосы, расплакалась, испачкала платье сиропом. — Помолчала немного и с досадой обронила: — Право слово, я не думала, что это вызовет столько вопросов! Что Ричард, что вы прицепились к такой обидной мелочи! Знала бы, что так случится, и в самом деле бы бежала от особняка Аверила пешком!
— На мелочах преступники обычно и прокалываются. — Фарлей слабо улыбнулся. Покосился на меня.
Я уже вся извертелась в кресле. Ну когда же мне вернут голос! В конце концов, это нечестно! Я ведь не преступница и не подозреваемая! Как этот противный и гадкий блондин смеет так со мной поступать?
Между тем дознаватель встал. Неторопливо прошел к окну и замер напротив него, сложив руки за спиной.
Кабинет Фарлея находился на самом верхнем этаже здания, в котором располагался отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии. Вид отсюда открывался великолепный! Вечерние улицы Гроштера были окутаны мягким свечением от фонарей. Синева раннего вечера медленно сгущалась, погружая город в вуаль тьмы.
Я гулко сглотнула слюну, вызванную чувством голода, только сейчас осознав, что близится ночь, а я даже не пообедала, что уж говорить про ужин. Эх, когда же меня отпустят домой? По-моему, дело уже раскрыто. Все настолько очевидно.
— Все настолько очевидно, — проговорила я и застыла, осознав, что произнесла это вслух, а не подумала.
Фарлей снял с меня чары так мягко и аккуратно, что я даже не заметила этого.
— Что именно тебе очевидно, Агата? — не оборачиваясь, вопросил Фарлей. Но я не успела и рта открыть, как он тут же торопливо добавил: — Хотя нет, не отвечай!
Развернулся и подошел к двери, ведущей в приемную, где сидела строгая пожилая дама. Открыл ее и негромко позвал:
— Матильда!
Спустя миг на пороге предстала эта самая Матильда. Я уже успела мельком оценить ее внешность, когда Фарлей проносил меня мимо нее в кабинет. Но сейчас получила возможность разглядеть ее получше.
Женщина сделала несколько шагов и остановилась, спокойно глядя перед собой. Ее белоснежные седые волосы были собраны в строгий пучок, но на лице я не заметила морщин. Внимательные серые глаза смотрели только на Фарлея, словно в кабинете больше никого не было. Фигура секретарши, затянутая в черное бархатное платье старомодного покроя, не расплылась от прожитых лет, а была на удивление подтянутой.
Я скользнула взглядом по массивному перстню на указательном пальце женщины. На нем был огромный черный камень в тяжелой серебряной оправе.
Странно, выглядело это кольцо как мужское. Но, с другой стороны, не все ли равно? Возможно, эта вещь дорога Матильде как память.
— Принеси мне вина, Матильда. — Фарлей наконец-то отвернулся от окна, видимо, убедившись, что за ним ничего интересного не происходит. Помолчал немного и добавил: — И два бокала.
Матильда выразительно изогнула тонкую бровь и негромко уточнила:
— Два?
После чего многозначительно обвела всех присутствующих взглядом.
Я буквально прочитала в ее взоре незаданный вопрос. Как так, в кабинете присутствуют трое, а бокалов надо всего два. Или Фарлей собирается напоить меня с Элизабет, а сам при этом останется в стороне, или же намерен обделить одну из нас.
— Два, — подтвердил Фарлей. — И пусть зайдет Орландо. У меня будет для него поручение.
Матильда чуть склонила голову и вышла, двигаясь при этом поразительно бесшумно.
— Глубокоуважаемый Фарлей, — капризно протянула Элизабет. — Спасибо, конечно, за ваше предложение выпить немного вина. Горло у меня действительно пересохло после разговора. Но я буду еще более признательна вам, если вы отправите подчиненного поймать извозчика. Я хочу вернуться в дом родителей. Полагаю, вы выделите для моей защиты кого-нибудь, чтобы я чувствовала себя совершенно спокойно.
— Не беспокойтесь. — Фарлей едва заметно усмехнулся. — Поверьте, вашей жизни ничто не будет угрожать.
Элизабет расслабилась после этого обещания. Высокомерно посмотрела на меня, словно молчаливо спрашивая: правда я ловко обращаюсь с мужчинами, если они любой мой каприз готовы исполнить?
В этот момент дверь в кабинет вновь распахнулась, и на пороге предстал совсем еще юный парень, лет двадцати. Рыжий, вихрастый, со множеством веснушек на лице и шее.
— Звали? — спросил он, комкая в руках картуз.
— Орландо, будь так любезен, проводи госпожу Элизабет Тиорий в камеру предварительного содержания, — холодно приказал Фарлей.
Сперва я решила, будто ослышалась. Судя по всему, Элизабет подумала так же. Она удивленно округлила глаза.
— Вставайте, госпожа Тиорий, — поторопил ее Фарлей. — Не беспокойтесь, ваше пребывание будет максимально комфортным. Если желаете поставить в известность родителей, то вам разрешат отправить им весточку. И на вашем месте я бы озаботился поиском адвоката.
— Адвоката? — переспросила Элизабет. — Какого адвоката?
— Самого обычного, — терпеливо пояснил Фарлей. — Который возьмет на себя труд заняться вашей защитой. И мой вам добрый совет: не скупитесь. Выберите наилучшего, иначе вам грозит реальное тюремное заключение.
— Но за что? — препротивно взвизгнула Элизабет. — Что такого дурного я сделала?
— Адвокат вам все объяснит, — сказал Фарлей. — Пока вам выдвинуто обвинение в незаконном использовании ментальных чар с целью личного обогащения.
Элизабет так порывисто вскочила с кресла, что едва не опрокинула его. Покачнулась по направлению к Фарлею, весьма недвусмысленно сжав кулаки.
— И не забывайте, что я при исполнении служебных обязанностей, — торопливо добавил дознаватель. — Любая попытка применить силу по отношению ко мне будет трактована однозначно как нападение на представителя власти. Не усугубляйте свое и без того бедственное положение.
Да, злиться Элизабет не умела так красиво, как плакать. Она аж побагровела от гнева. Но кидаться на Фарлея с пощечинами поостереглась.
— Вы еще пожалеете о своем решении, господин Фарлей, — процедила она. — На коленях будете умолять меня о прощении!
Фарлей лишь усмехнулся в ответ на такую угрозу и мягко напомнил:
— Госпожа Тиорий, Орландо ждет вас.
Элизабет фыркнула от с трудом сдерживаемой ярости. Гордо задрала подбородок, круто развернулась на каблуках и прошествовала к выходу.
— Прошу вас, госпожа. — Орландо с вежливым полупоклоном посторонился, и парочка покинула кабинет.
Впрочем, почти сразу дверь открылась снова, и Матильда бесшумно скользнула к столу Фарлея. Поставила на него открытую бутылку вина, два хрустальных фужера, блюдо с шоколадным печеньем. И удалилась так же быстро и беззвучно, как пришла.
При виде сдобы у меня в животе предательски заурчало. Как же есть-то хочется!
— Не так давно, госпожа Агата, вы напомнили мне, что мы с вами еще не пили на брудершафт, поэтому я не имею права говорить вам «ты», — подчеркнуто вежливо проговорил Фарлей и подошел к креслу, в котором я сидела.
Я напряглась. Ну да, я такое говорила. И что дальше? Неужели в отместку он теперь начнет пить вино и есть печенье, пока я буду давиться голодной слюной?
— Предлагаю исправить это упущение, — сказал Фарлей. Ловким движением руки подхватил бутылку и разлил по фужерам кроваво-красное содержимое.
— Вы ведь при исполнении, — напомнила я ему его же недавние слова, обращенные к Элизабет. — Неужели вам разрешается на службе пить алкоголь с вероятными преступниками?
— А вы желаете признаться в каком-либо преступлении? — вопросом на вопрос ответил Фарлей и буквально насильно втиснул мне бокал в руки.
— Так я и облегчила вам задачу, — фыркнула я.
Затем поднесла фужер к губам и осторожно пригубила вино. Правда, почти сразу опустила его, не совсем понимая, как надлежит реагировать на всю эту ситуацию.
— Не беспокойтесь, я не собираюсь вас отравить, — заверил меня Фарлей, и в глубине его светло-голубых глаз запрыгали веселые искорки. Он кашлянул и поднял бокал, провозгласив: — Ну, за знакомство!
Эх, была не была! И я одним махом осушила фужер.
Вино оказалось неожиданно крепким, и я едва не закашлялась. Правда, в желудке после этого поселилось приятное тепло, а в голове немного зашумело.
В следующее мгновение Фарлей неожиданно вздернул меня на ноги. Привлек к себе с явным намерением поцеловать.
Это произошло настолько стремительно, что я не успела отреагировать. Теплые губы блондина на миг прижались к моим, после чего он поразительно ловко отпрыгнул от меня на пару шагов, видимо, опасаясь схлопотать пощечину.
Дзынь!
Это бокал выпал из моих рук. Покатился по ковру, но не разбился. И я нехорошо прищурилась, уже готовая ударить по наглецу чарами.
— Вот теперь все формальности соблюдены, мы выпили на брудершафт, и я имею полное право отказаться от лишнего официоза, — торопливо проговорил Фарлей, объясняя свой поступок. Добавил: — Собственно, не имею ничего против того, чтобы и ты последовала моему примеру.
— А ты нахал! — процедила я, из последних сил удерживая себя от вполне закономерного желания жестоко покарать наглеца.
— А ты просто прелестна, когда злишься, — парировал Фарлей. — Агата… Кстати, а какая у тебя фамилия?
— Веррий, — ответила я. Помолчала немного, силясь успокоиться после произошедшего. Затем спросила: — А твоя?
— Фарлей Икстон полностью к твоим услугам, — после некоторой заминки произнес блондин.
Икстон… Эта фамилия была мне знакома. Даже слишком хорошо знакома. И я почувствовала, как меня прошиб холодный пот.
Господин Икстон, как его неизменно вежливо именовали во всех столичных газетах, почему-то не упоминая имени, считался настоящей грозой преступного мира. На его счету было немало громких задержаний и скандальных расследований, зачастую связанных с высшим обществом. Всего месяц назад господин Икстон провел несколько обысков на факультете ментальной магии, входящем в состав Гроштерской академии колдовских искусств. При этом, как говаривали, он пошел на прямой конфликт с ректором сего учебного заведения, практически всемогущим Норбергом Клингом, который, вообще-то, был ближайшим другом короля.
С Норбергом Клингом!
При мысли об этом человеке мне стало не по себе. Я закончила академию достаточно давно, но неизменно ежилась от воспоминаний о ректоре сего заведения. Говорят, женитьба немного смягчила его характер, но все равно. После второго курса именно виер Норберг проводил испытания, призванные определить, к какой ветви колдовского искусства более тяготеет студент, после чего происходило распределение по факультетам. Тот момент, когда я села напротив ректора и он устало взглянул на меня, навсегда остался в моей памяти. Казалось, будто за один миг он переворошил всю мою душу, заглянул в самые темные ее уголки, где я заботливо хранила маленькие секреты и одну постыдную тайну.
И мой собеседник осмелился бросить вызов настолько могущественному человеку! Да просто удивительно, что он вообще остался жив! Сдается, я начинаю понимать, кто мог наслать на него следящие чары. Но если это действительно так, то надлежит как можно скорее предупредить Ричарда. Буду надеяться, моему компаньону хватит ума отказаться от этого расследования. Есть дела, в которые лучше не совать свой любопытный нос. Иначе можно лишиться головы.
— Я представляла вас старше, — медленно протянула я, заметив, что Фарлей терпеливо ждет от меня какой-либо реакции. — Намного старше. И… представительнее.
— Агата, мы вроде бы договорились. — Тот досадливо поморщился, недовольный, что я вновь вернулась к официальному тону. — Или хочешь, чтобы я вновь налил тебе вина и поцеловал? Так просто скажи. Я с радостью.
— Нет! — заполошно воскликнула я. — Никакого больше алкоголя! Никаких поцелуев! И вообще, мне надо бежать!
Я попятилась к дверям, не отводя настороженного взгляда от Фарлея. А то вдруг опять примется кидаться чарами.
— Если ты волнуешься за своего компаньона, то не стоит, — заявил Фарлей, явно обидевшись на мою реакцию. — Ричард должен быть уже здесь. Перед допросом виериссы Тиорий я распорядился, чтобы мои люди отправились в ваше агентство и доставили сюда и Ричарда, и Аверила.
— Зачем? — с опаской спросила я, остановившись.
— Агата, вообще-то, речь идет о весьма серьезном преступлении, — с насмешкой напомнил мне Ричард. — Это дело все насквозь пропахло незаконными чарами. Боюсь, мне придется вмешаться в расследование вашего агентства и взять дело в свои руки. Полагаю, ни ты, ни Ричард не будете возражать. Гонорар-то уже получен.
Кстати, насчет гонорара.
Я вспомнила, что Фарлей заплатил за исследование чар, которые кто-то незаметно внедрил в его ауру. И заплатил немало. Интересно, зачем ему это понадобилось? Не сомневаюсь, что в отделе городской полиции хватает и своих специалистов.
Не говоря уж о том, что как раз его проблемой мы и не успели толком заняться.
— Не беспокойся, твоему партнеру ничего не грозит, — заверил меня Фарлей, неверно истолковав мое затянувшееся молчание. — С него возьмут письменное изложение знакомства с Аверилом, после чего отпустят. А вот с господином Мартениусом придется потолковать уже серьезнее. И я лично займусь этим.
— Зачем? — недоуменно поинтересовалась я. — По-моему, и без того ясно, кто виновник всего случившегося.
— И кто же? — мягко полюбопытствовал Фарлей.
— Конечно же, этот самый Артурчик! — Я презрительно фыркнула. — Сначала решил помочь своей любовнице прибрать к рукам состояние жениха. Затем, когда затея сорвалась, поторопился избавиться от Элизабет как от ставшей слишком опасной. Если бы Аверил надавил как следует на вероломную невесту, то она наверняка бы выдала своего подельника. Да, Элизабет грозит множество неприятностей, в числе которых разрыв помолвки и отказ Аверила оплачивать долги ее отца. Но проблемы Артура будут куда серьезнее. Он как минимум лишится хорошо оплачиваемой работы, а скорее всего, мстительный рогоносец сделает так, что Артуру вообще придется покинуть Гроштер.
Фарлей слушал меня внимательно, не перебивая. Но меня раздражал насмешливый огонек, который все сильнее разгорался в его глазах по мере моих рассуждений. Такое чувство, будто в глубине души он потешается над моими логическими выкладками.
— И не стоит забывать, что Артур пропал! — запальчиво выпалила я. — Что это, как не доказательство его вины?
— Агата, ты очаровательна, — неожиданно мурлыкнул Фарлей.
Одним плавным быстрым движением преодолел разделяющее нас расстояние. Взял меня за руки.
Я недовольно фыркнула и попыталась освободиться. Но Фарлей сделал вид, будто не заметил этого, а бить чарами по представителю закона я как-то поостереглась. Мало ли, вдруг действительно предъявит обвинение в нападении на должностное лицо при исполнении.
— Я бы хотел встретиться с тобой еще, — проникновенно проговорил Фарлей, глядя мне прямо в глаза. — В более неформальной обстановке. Могу я пригласить тебя на бокал вина?
— Так что насчет Артура? — невежливо перебила его я. — Я права, это он виноват во всем произошедшем?
— Агата, вообще-то я не имею права обсуждать с тобой ход официального расследования, — достаточно прохладно напомнил Фарлей. Подмигнул мне и уже шепотом добавил: — Но когда преступник будет арестован, то я с радостью отвечу тебе на любые вопросы. Так как насчет бокала вина? Скажем, завтра вечером?
Вот ведь настырный какой! Спрашивается, чего он ко мне привязался?
«Наверное, хочет чего-нибудь выведать про Ричарда, — опасливо шепнул внутренний голос. — Как-никак мой компаньон из богатой и знатной семьи, просто попал в немилость к отцу. А Фарлей вращается именно в высшем свете».
Это было логичным предположением. Но если это так, то мне надо согласиться, хотя больше всего хочется послать настырного дознавателя ко всем демонам. Необходимо выяснить, почему его заинтересовал мой партнер. Если Ричарду грозит опасность, то я обязана его предупредить!
— Ты так уверен, что найдешь Артура до завтрашнего вечера? — хмуро спросила я, не имея никакого желания принимать приглашение блондина, но уже внутренне смирившись с необходимостью этого.
— Я полагаю, что арест преступника — дело ближайших часов, — уклончиво ответил Фарлей. Крепче сомкнул пальцы на моих запястьях и настойчиво добавил: — Так как насчет встречи?
— Ты никогда не сдаешься? — ворчливо поинтересовалась я.
— Нет, я всегда сражаюсь до победного, — честно ответил Фарлей. — Ну что же, тогда я зайду за тобой завтра. Скажем… часиков в шесть вечера. Или ваше агентство заканчивает работу позже?
Я бы могла напомнить ему, что вообще-то еще не согласилась. Но поняла, что это пустое. Сдается мне, что этот упрямец все равно припрется за мной завтра, даже если я скажу, что лучше выпрыгну в окно, чем отправлюсь с ним куда-либо по доброй воле.
Поэтому я лишь пожала плечами, потом неохотно кивнула.
— Отлично! — Глаза Фарлея засияли от восторга. Он еще раз пожал мои руки и наконец-то выпустил меня из своей хватки.
Я тут же рванула к дверям, здраво рассудив, что больше мне тут делать нечего. Надо бежать, пока отпускают. Найду Ричарда — и обсудим с ним все произошедшее.
— До встречи, Агата! — полетело мне в спину запоздалое прощание.
Я буркнула в ответ нечто невразумительное, рванула на себя дверь — и врезалась в кого-то, кто как раз шагнул в кабинет.
После этого я полетела на пол. Судя по болезненному вскрику, долетевшему с противоположной стороны, другой жертве столкновения пришлось не слаще.
— Агата, ты в порядке? — надо мной уже склонился встревоженный Фарлей. Подал мне руку, помогая встать.
Я демонстративно проигнорировала ее. Чай, не калечная. И с кряхтеньем поднялась сама.
— Простите, госпожа, — простонал Орландо. — Я даже не думал…
Несчастный рыжий парень оглушенно держался за голову. Судя по всему, при падении он хорошо приложился затылком о дверной косяк.
— Стучаться вас, должно быть, никто не учил! — огрызнулась я, опять с досадой ощутив, как глубоко в душе шевельнулось слабое чувство раскаяния.
Как ни крути, но моя вина в случившемся тоже имеется.
— Но у нас не принято, — смущенно забормотал Орландо, покраснев так сильно, что я испугалась — не повалит ли у него пар из ушей.
— Не переживай. — Фарлей, убедившись, что я не нуждаюсь в его помощи, подошел ко все еще сидящему юноше. Опустился рядом с ним на корточки, после чего с сарказмом добавил: — Госпожа Веррий просто сногсшибательная особа. Сегодня все мужчины в буквальном смысле слова падают к ее ногам.
Простер ладонь над затылком Орландо, и с его пальцев полился холодный голубой свет.
Я приоткрыла от изумления рот, забыв парировать его замечание. Что это? Он лечит Орландо? По всему выходит, что да. Тогда какого демона Фарлей морочил мне голову и заставил отвести его к целителю? Получается, он без проблем мог справиться со своей недавней царапиной сам!
— Спасибо, так намного лучше, — спустя пару секунд поблагодарил его Орландо. Встал и опять затараторил: — Фарлей, в отдел привезли виера Эшрина и ту монету, о которой ты говорил. Но господина Мартениуса в агентстве не было. По словам виера, его клиент покинул агентство почти сразу после того, как госпожа Тиорий ушла.
— Вот как. — Фарлей недовольно цокнул языком и покачал головой. Потер подбородок, о чем-то задумавшись, после чего отрывисто приказал: — Веди Ричарда сюда. Потолкую с ним. И объяви господина Мартениуса в розыск.
Орландо понятливо кивнул и так же стремительно покинул кабинет Фарлея.
Дознаватель перевел взгляд на меня. Я хмыкнула и подошла к его столу. Демонстративно медленно опустилась в кресло и напряженно выпрямилась, изо всех сил вцепившись в подлокотники.
Если Фарлей вздумает силой выкинуть меня из своего кабинета, то только вместе с креслом. Без сопротивления я не сдамся!
— Полагаю, это означает, что ты не уйдешь отсюда без своего компаньона? — с усталым вздохом поинтересовался Фарлей. Тут же продолжил, не дожидаясь ответа, который и без того был очевиден: — Ну что же, тогда сиди. Только сразу предупреждаю: если начнешь перебивать меня или попытаешься что-нибудь рассказать Ричарду до того, как я завершу допрос, то опять онемеешь! Причем на сей раз я оставлю заклинание минимум на сутки. Авось осознаешь, что иногда молчание — это золото.
— Интересно, а как твое начальство отнесется к факту столь вопиющего самоуправства? — зло процедила я.
Вопреки моим ожиданиям, Фарлей ни капли не испугался столь откровенной угрозы. Лишь неопределенно пожал плечами, словно говоря: попробуй — узнаешь.
Наш разговор не успел продолжиться, потому что в этот момент вошел Ричард.
Орландо пропустил его в кабинет, сам подошел к столу Фарлея и осторожно выложил на него уже знакомую мне монету, аккуратно завернутую в носовой платок. Затем вопросительно посмотрел на Фарлея, прежде покосившись на меня.
Его взгляд был более чем красноречив. Юноша безмолвно спрашивал у своего начальника разрешения выпроводить меня прочь.
Фарлей едва заметно мотнул головой, и Орландо тут же ушел, не выказав ни малейшего признака удивления.
Я мысленно хмыкнула, добавив несколько штрихов к портрету своего нового знакомого. Итак, мало того что он врун и притворщик, поскольку обманом заставил меня отвести его к Спайку. Так еще и его приказы подчиненные выполняют не обсуждая. Интересный тип!
— Агата! — Между тем Ричард, закончив с любопытством озираться, увидел меня. Воссиял улыбкой и в один огромный прыжок преодолел разделяющее нас расстояние. Вздернул на ноги и расцеловал в обе щеки.
О, в этот момент я простила Фарлею всю его ложь и недомолвки! О такой награде я не могла даже мечтать. Прежде Ричард ни разу не позволял себе подобных вольностей. Иногда мне казалось, что он заметит мое отсутствие лишь после того, как осознает, что сам кофе в его чашке не образуется. А теперь так искренне обрадовался мне!
Я ощутила, как мои колени превратились в горячий кисель и постыдно затряслись. Глаза вдруг обожгли непрошеные слезы.
— Ричард, ты ли это? — глухо спросила я, пытаясь за привычным сарказмом спрятать умиление. — Право слово, я не узнаю тебя.
Ричард тут же отпрянул, осознав наконец-таки, что его поведение, мягко говоря, непривычно.
— Я испугался, что тебя бросили в самое сырое и страшное подземелье, — забормотал он, силясь объяснить свой внезапный приступ нежности. — Обвинили невесть в чем. От этого хмыря всего можно ожидать.
— Я попрошу без грубостей, — тут же отозвался Фарлей.
В его голосе при этом прозвучала такая горячая обида, что я удивилась. Надо же, я думала, что Фарлей привычен к оскорблениям и пропускает их мимо ушей.
Посмотрела на дознавателя и удивилась еще сильнее.
Он взирал на Ричарда с такой нескрываемой неприязнью, будто готов был вызвать его немедля на дуэль. Подумаешь, хмырем обозвали! Полагаю, специфика работы у Фарлея такова, что он уже должен не обращать на это внимания.
— Надеюсь, теперь вы убедились, что у вашей помощницы Агаты все в порядке, — сухо продолжил Фарлей и указал на свободное место. — Сядьте, виер Эшрин! Я с удовольствием потолкую с вами о недавних событиях, произошедших в вашем агентстве.
— Называйте меня просто Ричардом, — поморщившись, исправил его мой компаньон. — На крайний случай — господином. Но не виером, во имя всех богов! Полагаю, вы в курсе, что я не буду наследовать за отцом его титул.
— Однако это не отменяет вашего знатного происхождения, — возразил Фарлей. Но почти сразу кивнул: — Впрочем, не суть. Ричард так Ричард.
— Так просто? — возмутилась я. — А как насчет вина и очередного брудершафта?
— Чего? — недоуменно переспросил Ричард. — Какой еще брудершафт?
Затем его взгляд скользнул по бутылке вина, оставленной на столе, опустевшему бокалу, стоявшему рядом. Опустился на второй фужер, лежащий на полу. И Ричард скептически изогнул бровь, в упор уставившись на Фарлея.
Тот старательно делал вид, будто чрезвычайно заинтересовался чем-то на противоположной стене кабинета. Затем сел за стол и сурово произнес:
— Ладно, не будем терять время. Итак, Ричард, что случилось в вашем агентстве, когда я и Агата отправились провожать госпожу Тиорий?
— Да ничего не случилось.
Ричард недовольно поджал губы, еще раз покосившись на неопровержимое свидетельство того, что Фарлей позволяет себе распивать алкоголь на рабочем месте. Но углубляться в эту проблему не стал. Опустился в кресло, а следом и я села на прежнее место.
— Аверил Мартениус практически сразу ушел, — сказал Ричард. — Я пытался его остановить. По моему мнению, ему следовало немедленно посетить целителя и проверить, точно ли схватка с неведомым преступником прошла без последствий для его организма. Но Аверил не стал даже слушать. Умчался прочь, выкрикнув на ходу, что это больше не моя проблема.
Фарлей нервно забарабанил пальцами по столешнице и погрузился в раздумья. Судя по глубокой морщине, разломившей его переносицу, — весьма тяжкие.
Воспользовавшись наступившей тишиной, Ричард перегнулся через подлокотник и спросил у меня:
— Этот тип тебя не обижал?
При этом в его голосе прозвучала неподдельная тревога, и я расплылась в довольной улыбке. Нет, все-таки я очень благодарна Фарлею за его обман! Когда бы я еще узнала, что Ричард настолько тревожится обо мне!
— Это господин Икстон, — проговорила я, ни капли не беспокоясь о том, что Фарлей все слышит. — И он интересуется тобой.
А вот пусть Фарлей знает, что я не намерена выкладывать ему тайком какую-нибудь информацию про Ричарда!
Я услышала, как Фарлей недоуменно хмыкнул после моего заявления. Вот ведь притворщик! Сам же пригласил меня на встречу, где, я уверена, принялся бы выпытывать у меня какие-нибудь факты про Ричарда!
— Интересуется мной? — недоверчиво переспросил Ричард. — С чего ты решила?
— Он предложил мне встретиться завтра, — с удовольствием наябедничала я. — Так сказать, в неформальной обстановке.
— И что? — От моего исчерпывающего объяснения недоумение Ричарда лишь возросло. — При чем тут я?
Я раздраженно фыркнула. Такие очевидные вещи приходится разъяснять! Странно, раньше Ричард схватывал все на лету.
— Неужели не понятно, что через меня он пытается подобраться к тебе! — воскликнула я и злорадно посмотрела на Фарлея.
Ну и чем ты теперь будешь крыть? Понял, поди, что я не намерена шпионить за Ричардом!
Фарлей мученически возвел очи вверх и протяжно вздохнул. Правда, больше всего это напоминало затаенный стон.
— Раз уж в этой компании принято обсуждать других лиц в их присутствии, то спрошу и я, — проговорил он через мгновение. — Ричард, скажите, у вашей помощницы, должно быть, никогда не было отношений с противоположным полом? Впрочем, можете даже не отвечать. Все очевидно без слов.
Я тут же насупилась. А при чем тут я и мои отношения с противоположным полом? Нет, все-таки Фарлей на редкость чудной тип!
Но куда больше меня удивило то, что Ричард неожиданно захихикал, как будто Фарлей остроумно пошутил.
— Вы правы, — улыбаясь, признался он. — Агата и мужчины — это суть несовместимые вещи. — После чего с нажимом добавил, глядя в упор на Фарлея: — Я бы очень хотел посмотреть на того смельчака, который рискнет поухаживать за ней.
— Звучит как вызов, — отозвался тот и тоже улыбнулся.
Я раздраженно заерзала в кресле. Не понимаю, почему они так веселятся! Да, у меня не было каких-либо долгих отношений с противоположным полом. Но это совершенно не означает, что я дуб дубом в этом вопросе. К примеру, девственность я потеряла достаточно рано — еще на первом курсе академии. Просто стало интересно, о чем с таким придыханием шепчутся мои соседки по комнате в студенческом общежитии. Вдруг какая-нибудь важная часть жизни проходит мимо меня.
Осуществить задуманное не составило особого труда. Я выбрала более-менее симпатичного парня с нашего курса. Он не был красавчиком, поскольку я опасалась связываться с такими типами. Сначала пришлось бы растолкать толпу поклонниц. Но и не урод. Так, обычный среднестатистический паренек, еще не успевший обзавестись постоянной подружкой. Последнее условие было чуть ли не самым главным, так как я совершенно не желала участвовать в примитивных драках самок за перспективного самца.
Затем я купила бутылку самого дорогого вина, на которое у меня хватило денег. И пригласила выбранную жертву в комнату, благо, что мои соседки обычно разъезжались на выходные по домам. Естественно, я не стала ему прямо сообщать, что выбрала именно его на роль почетного дефлоратора. Просто попросила помочь с домашним заданием. Тот очень удивился, поскольку до того момента мы с ним ни разу толком не разговаривали, ограничиваясь кратким «привет-пока». Но и возражать не стал.
В назначенный час в дверь моей комнаты раздался тихий нерешительный стук. Ради столь знаменательного события я даже приоделась. Сменила неизменное черное платье на полупрозрачную шелковую блузку и длинную струящуюся юбку, которые мне любезно одолжила одна из соседок. Правда, при этом она глупо хихикнула и пожелала мне приятных выходных. Но я не стала огрызаться, лишь сухо поблагодарила и позволила ей списать конспект по теоретическим основам построения заклинаний.
При виде меня Бродерик, а именно так звали парня, остолбенел и попятился, явно намереваясь сбежать. Не тут-то было! Я чуть ли не насильно втащила его в комнату и сразу же всунула в руки бокал вина. А что зря время-то терять?
Как оказалось, продали мне нечто весьма крепкое, напоминающее благородный напиток лишь темно-багровым цветом и слабым виноградным запахом. На вкус пойло оказалось точь-в-точь как самогон. По крайней мере, слезы из глаз оно вышибало только так.
После первого же глотка меня чуть не вывернуло наизнанку. Судя по позеленевшему лицу Бродерика, ему напиток тоже не понравился. Но мы мужественно уговорили полбутылки, после чего и занялись тем действом, ради которого все и затевалось.
Говоря откровенно, я запомнила сам процесс урывками. Было немного больно и почему-то смешно. Я представила, как забавно выглядит со стороны тощий зад юноши, и искусала себе все губы в кровь, силясь не рассмеяться.
До логического завершения, впрочем, дело не дошло. Спустя минуту ритмичных телодвижений меня укачало, и остаток вечера, так и не ставшего томным, я провела в обнимку с ведром, которое любезно притащил из уборной Бродерик. Но пятна крови на простынях несомненно указывали на то, что девственность я все-таки потеряла.
После этого целую неделю Бродерик тщательно прятался от меня. Приходил на занятия позже всех и выскакивал из аудитории первым, чуть ли не сбивая преподавателей на пороге. Затем, осознав, что я не намерена его преследовать и добиваться продолжения, немного успокоился. И еще через месяц внезапно предстал на пороге моей комнаты с огромным букетом цветов.
Я понимающе хмыкнула, вспомнив разоренную клумбу около общежития и проклятья сторожа, обещавшего найти и выдернуть руки вандалу, после чего засунуть их в то место, откуда ноги начинают расти. А Бродерик уже бормотал что-то смущенное, силясь вручить мне этот веник. Насколько я поняла из сбивчивых и несвязных фраз, он предлагал мне стать его законной супругой, поскольку беднягу замучила совесть. Мол, опоил несчастную девушку и воспользовался ее беспомощным состоянием.
Мой гомерический хохот оборвал жалкий лепет горе-соблазнителя. Я покровительственно потрепала Бродерика по плечу и предложила ему убираться на все четыре стороны. Он еще пытался упираться, когда я начала выталкивать его из комнаты. После чего я прямо сказала, что он был нужен мне лишь для одного: познать радости плотской любви. Увы, чуда не случилось, удовольствия я не получила, поэтому решила навсегда перевернуть эту страницу своей жизни.
Моя честность, однако, почему-то весьма расстроила Бродерика. Целый семестр после этого он не давал мне прохода, умоляя повторить ночь любви. Мол, на этот раз он не оплошает и покажет мне небо в звездочках. Я предпочла тактику тотального игнора, и со временем все успокоилось.
По иронии судьбы Бродерик начал встречаться с моей соседкой по комнате. Той самой, которая одолжила мне одежду для судьбоносного вечера. Надеюсь, что при своих встречах они не обсуждали исключительно меня. Так или иначе, но на последнем курсе эта парочка поженилась. На свадьбе присутствовали почти все наши сокурсники, кроме меня. Но я совершенно не расстроилась из-за неполученного приглашения. Не очень-то и хотелось, как говорится.
Но я не собиралась посвящать Ричарда и уж тем более Фарлея в подробности своей не очень богатой личной жизни. Полагаю, они бы в этом рассказе нашли немало забавного.
— Твои выводы, Ричард, в корне неверны, — с достоинством проговорила я, мудро решив удержать эту историю при себе. — В моем прошлом были отношения с мужчинами.
Партнер выжидающе приподнял бровь, но я уже замолчала. Обойдется без горячих подробностей.
— Агата, я клянусь тебе, что на нашей завтрашней встрече я и словом не обмолвлюсь о Ричарде, — между тем на удивление серьезно пообещал мне Фарлей. — Если ты сама не заведешь о нем речь, конечно же.
— Подождите-ка! — внезапно возмутился Ричард. — А с какой стати, собственно, вы приглашаете мою помощницу на какую-то там встречу? Между прочим, формально вы являетесь клиентом нашего агентства, а профессиональная этика…
— Я отказываюсь от услуг вашего агентства, — чуть повысив голос, перебил его Фарлей. — Гонорар можете оставить себе как плату за потраченное время и причиненные неудобства.
— Но как же… — Ричард перевел взгляд на монету, лежащую перед Фарлеем.
— С этим я уж как-нибудь разберусь сам, — холодно заверил его дознаватель. — А теперь, если вам нечего больше добавить про Аверила Мартениуса, то я попрошу вас прочь.
Ричард обиженно вздохнул, но спорить не осмелился. Поднялся из кресла.
— Обоих, — с нажимом добавил Фарлей, переведя взгляд на меня. Постарался смягчить свой приказной тон извиняющейся улыбкой, добавив: — Агата, мне, право слово, сейчас некогда. До завтрашней встречи.
Я пожала плечами и тоже встала. А будет ли эта встреча? Говоря откровенно, я совершенно не в восторге от этой перспективы. Непонятно, что Фарлею надо от меня? Если он не собирается говорить про Ричарда, то чем же мы будем заниматься целый вечер? Просто пить и глазеть друг на друга?
Когда мы с Ричардом вышли из кабинета Фарлея, Матильда даже не повернула в нашу сторону головы. Она сидела за столом, заваленным папками с документами, и что-то быстро писала, то и дело присыпая бумагу песком.
— До свидания, — со своей неизменной вежливостью сказал ей Ричард.
— А лучше — прощайте, — буркнула я, поскольку не имела ни малейшего желания возвращаться в это здание.
Губы Матильды дрогнули, будто она в последний момент удержалась от какого-то замечания. Но женщина не удостоила нас и взглядом, еще ниже склонившись над своей писаниной.
Путь до выхода на улицу Гроштера мы проделали в полном молчании. Нас никто не пытался остановить, никто не задал нам никаких вопросов. Но я не сомневалась, что за нами пристально следят — так ныл у меня затылок от взглядов вслед.
На высоком каменном крыльце я остановилась. Полной грудью вдохнула свежий вечерний воздух.
За то время, что мы провели в полиции, окончательно стемнело. С лиловым мраком успешно боролись желтые пятна фонарей, слышался приглушенный смех прогуливающихся влюбленных парочек.
— Есть хочу, — хмуро сказала я, и мой желудок недовольно забурчал, подтверждая мои слова.
— Давай я угощу тебя пирожным, — неожиданно предложил Ричард. — Я знаю неподалеку отличную булочную, где пекут просто восхитительную сдобу!
— Я бы предпочла огромный бифштекс с кровью, — честно сказала я.
— Бифштекс так бифштекс, — на удивление покладисто согласился Ричард. — Пойдем, Агата.
И подал мне руку.
Я удивленно воззрилась на протянутую ладонь. Что это с Ричардом? Я и сама способна спуститься с крыльца. Или боится, будто я настолько ослабела от голода, что не удержусь на ногах и кубарем скачусь по ступенькам?
— Ах, Агата, ты невыносима! — с досадой воскликнул Ричард, когда пауза слишком затянулась. — Ты понятия не имеешь, как должна вести себя девушка!
— Она должна вести себя как полная калека? — скептически вопросила я.
Ричард посмотрел на свою протянутую руку, осознал, что я не собираюсь принимать ее, и опустил.
— Горе ты мое луковое, — вздохнул он. — Мне уже интересно, как Фарлей будет сражаться с тобой.
Я ничего не поняла из последней фразы, хотя она заставила меня насторожиться. Почему Фарлей должен сражаться со мной? Пока он не демонстрировал агрессии по отношению ко мне.
Но я понимала, что Ричард вряд ли что-нибудь будет объяснять мне. Поэтому лишь выразительно пожала плечами и поторопилась за своим компаньоном, который уже начал спуск.
Как все-таки иногда бывает тяжело с мужчинами! Такое чувство, будто он обиделся на меня. Спрашивается, за что?

Часть вторая
Семейные тайны

К моему удивлению, Ричард не забыл о своем обещании накормить меня. Но повел меня не в какую-нибудь забегаловку, коих было великое множество на улицах Гроштера, а к себе домой.
Признаюсь честно, до сего момента я ни разу не была у Ричарда в гостях. Поэтому с величайшим интересом глазела по сторонам, подмечая каждую мелочь.
Как оказалось, Ричард снимал небольшую, но уютную квартиру в одном из доходных домов неподалеку от нашего агентства. Его жилище, конечно, было не чета моему. Я решила не транжирить и без того скромное жалованье и проводила ночи на койке в крохотной темной комнатке, где, помимо меня, обитала еще одна женщина, работавшая подавальщицей в каком-то трактире. Я не жаловалась на тесноту, поскольку соседка не доставляла мне особых хлопот. Она приходила настолько уставшей, что не доставала меня вопросами и пустыми разговорами, а сразу же заваливалась спать. Правда, ночью порой негромко стонала от боли в натруженных за день руках и ногах, но я быстро привыкла к такому музыкальному сопровождению. Зато не храпела, и то благо. За все время совместного проживания мы обменялись от силы десятком фраз. Я знала, что женщину зовут Арой, к своим сорока годам она успела овдоветь, а боги не благословили ее брак детьми. Почти каждый вечер она притаскивала из трактира остатки еды, которой щедро подкармливала меня. Словом, наше совместное обитание на одной территории можно было назвать вполне комфортным для обеих.
И все-таки я удивилась, когда увидела, что в жилище Ричарда всего пара комнат, не считая маленькой кухни. Надо же, я полагала, что сын столь знатного и богатого человека, которым являлся барон Вертон Эшрин, снимает по меньшей мере целый этаж, а то и целый дом.
При входе в квартиру Ричард споткнулся о целую кипу каких-то писем, которые кто-то подсунул ему под дверь.
— Опять счета, — проговорил он, досадливо поморщившись. — Ну ничего, сегодня день был на редкость удачным. Хоть за аренду агентства заплачу, а то старик Ерион уже грозился вышвырнуть нас.
Я приподняла брови. Еще одна новость. Прежде Ричард никогда не говорил мне, что у него настолько серьезные проблемы с деньгами. Правда, он задержал мне жалованье почти на неделю, но я полагала, что он просто забыл заплатить. Выходит, ошибалась.
Но я ничего не стала спрашивать. Не в моем обыкновении лезть с расспросами. Если Ричард захочет поделиться своими бедами, то сам заведет этот разговор.
Тем временем Ричард проводил меня в гостиную, которая, по всей видимости, заодно выполняла роль его кабинета, а по совместительству — и библиотеки, если судить по огромному количеству книг вокруг. Щелчком пробудил от спячки плавающую под потолком магическую искру, затем кивком указал на единственное и на вид очень потрепанное кресло.
— Располагайся, — кинул он мне. — Чувствуй себя как дома. А я займусь ужином.
После чего стремительно скрылся в глубинах квартиры.
Я неторопливо прошлась по небольшому помещению. Обнаружила еще одну дверь, кинула опасливый взгляд в ту сторону, куда удалился Ричард, но после недолгих сомнений открыла ее. Просунула голову в темноту, плескавшуюся за порогом.
Передо мной заплясал крохотный лепесток созданного второпях огненного заклятья. Я понимала, что поступаю, мягко говоря, некрасиво и неправильно. Как говорится, любопытному дракону на городской площади хвост оторвали. Но побороть приступ любопытства не смогла. Когда еще доведется увидеть спальню Ричарда.
Слабый, дрожащий от сквозняка огонек выхватил из мрака бельевой шкаф, отразился в зеркальном трюмо, затем переметнулся к кровати.
И в этот момент я заорала в полный голос от ужаса.
Потому что на кровати лежал мертвец! Высокий худощавый мужчина с закрытыми глазами и синеватым оттенком кожи.
В следующее мгновение я захлебнулась от заполошного визга, так как мертвец распахнул глаза, уставился на меня и тоже закричал.
Понятия не имею, каким чудом я не потеряла сознание. В груди что-то больно закололо, и я сползла на пол, так как ноги отказались держать меня. Сжала кулаки, готовая как можно дороже продать свою жизнь. Воздух передо мной грозно заалел, готовый преобразиться в смертельное заклинание и ринуться на зомби.
— Ты чего орешь, Агата? — раздался позади встревоженный окрик Ричарда.
Я оглянулась на своего компаньона. Судя по сковороде в руках, он действительно готовил мне ужин.
Мясо!
На сковороде лежал отличный кусок свежего мяса! Видимо, Ричард донельзя серьезно воспринял мою просьбу о бифштексе. Это станет нашим спасением. Пока зомби будет рвать мясо, мы сумеем сбежать и вызовем подмогу. Говоря откровенно, я совершенно не желала сражаться с поднятым мертвецом. От этой мысли мое подранное некогда плечо предательски заныло, напомнив мне, какими острыми зубами они обладают. Тут без некроманта не обойтись. Зомби — отвратительные противники. Они мертвы, поэтому убить их невозможно. Только уложить обратно в могилу. В противном случае их можно разорвать чарами на тысячу кусков. И каждый кусок будет пытаться добраться до тебя и впиться в горло.
Ужас придал мне сил. Я вскочила на ноги, метнулась к Ричарду и выхватила из сковороды кусок мяса, сочащийся кровью. Самое то. После чего опять подскочила к дверям спальни и швырнула свою добычу в мертвеца.
Бросок вышел что надо. Должно быть, испуг придал мне меткости. Мясо шмякнулось прямо на лицо мертвеца.
Тот подавился криком и хрипло зарычал. Должно быть, начал рвать так и не состоявшийся бифштекс.
— Бежим! — воскликнула я, обернувшись к ошеломленному Ричарду, который растерянно хлопал ресницами, по-прежнему сжимая в руках сковородку. — Скорее! Пока эта тварь не принялась за нас!
Я понятия не имела, откуда в квартире Ричарда взялось зомби. Могла только догадываться. Скорее всего, его отправил сюда какой-нибудь враг моего компаньона. Тот же Артур, к примеру, разъяренный тем, что его план прибрать к рукам состояние Аверила Мартениуса провалился.
Но следующий поступок Ричарда показался мне за рамками разумного. Он в один прыжок преодолел разделяющее нас расстояние и уставился в темноту спальни.
— Бежим! — Я схватила его за рукав и настойчиво потянула в сторону прихожей. — Ну быстрее же!
— Добрый вечер, отец, — неожиданно проговорил Ричард, успешно сопротивляясь моим попыткам вытащить его из квартиры.
Отец?!
И я замерла, неприлично раззявив рот.
— Твой отец — зомби? — выпалила на одном дыхании первое, что пришло в голову.
— Я бы так не сказал, — с иронией возразил Ричард. Подумал немного и с нескрываемым скепсисом добавил: — Хотя упырь он знатный.
В этот же миг тишину квартиры разорвал отчаянный и очень возмущенный вопль.
— Ричард! — кричал зомби. — Что это такое? Ты всех своих гостей так встречаешь?
Я с замиранием сердца наблюдала, как мое якобы зомби скинуло кусок мясо со своего лица.
Высокий мужчина с нескрываемым отвращением отбросил прочь шмат мяса.
— Ричард! — Голос зомби аж зазвенел от негодования. — Это что за фокусы?
Я ничего не понимала в происходящем. Этот зомби — отец Ричарда? Барон Вертон Эшрин?
— Добрый вечер, отец, — повторил Ричард. — Правда, не могу сказать, что рад видеть тебя.
Между тем зомби небрежно обтер лицо краем одеяла и встал с кровати. Сделал несколько шагов по направлению к нам.
Я приглушенно всхлипнула, ощутив, как колени задрожали от очередного приступа неконтролируемой паники.
— Да не бойся, мой отец не зомби, — успокоил меня Ричард. Помолчал немного и негромко добавил: — Но крови у меня попил знатно.
— Ричард! — От негодования голос барона Вертона Эшрина опасно дрожал. — Как ты встречаешь своего отца? Почему эта девка кинула в меня мясом? Это ты ее подговорил?
— Скажи спасибо, что Агата не метнула в тебя смертельными чарами, — ухмыльнулся Ричард. — А то она могла бы…
— Значит, девку зовут Агата, — резюмировал барон Вертон и наконец-то вышел в освещенную гостиную.
Я смущенно хрюкнула, разглядев, что натворила с одеждой гостя. Прежде белоснежная рубашка из дорогого шелка была щедро заляпана брызгами крови. Да, теперь ее только выкидывать.
— Твоя девка теперь должна мне кучу денег, — констатировал барон Вертон, внимательно оглядев себя. — Она хоть представляет, сколько стоила эта рубашка?
— Я не девка! — возмущенно парировала я. — Хватит меня так называть!
Вертон искоса глянул на меня, и дальнейшие слова застряли у меня в горле.
Голубые глаза барона напоминали куски льда. Он смотрел на меня так, будто видел не человека перед собой, а некое отвратительное насекомое, вздумавшее заговорить с венцом творения.
— И вы сами виноваты, — все-таки продолжила я после секундного замешательства. — Лежали там на кровати и совсем не шевелились…
— Да потому что задремал, — раздраженно фыркнул Вертон. — Разве мог я предположить, что припрется какая-то буйнопомешанная девка и примется в меня сырым мясом швыряться?
Я забулькала от возмущения. Почему он так упорно именует меня «девкой»? По-моему, я более чем ясно дала понять, что мне неприятно такое обращение.
— Отец, не называй Агату «девкой», — спокойно попросил Ричард. — Ей это не нравится. Мне тоже.
— А кто она тогда? — с живым интересом обернулся к нему барон. — Твоя любовница?
Любовница? Я с чуть слышным недоумением хмыкнула. О какой любовнице может идти речь, если Ричард предпочитает свой же пол? Или его отец все еще не оставил надежд свести сына с какой-нибудь особой женского пола?
— Мой друг и мой компаньон, — сказал Ричард, прежде ободряюще подмигнув мне.
— Друг… — Барон Вертон вложил в это слово столько презрения, будто речь шла о каком-то оскорблении. Вздохнул и язвительно посетовал: — Когда ты уже поймешь, что женщина не может быть другом? Подстилкой, кратковременным увлечением, на крайний случай — матерью твоих детей. Но не другом. Эти суть порочные создания не умеют дружить. И недостойны дружбы.
Мои брови поползли вверх. Ого! В словах барона слышится настоящая ненависть. Любопытно, почему он настолько низкого мнения обо всех женщинах? Даже немного обидно за свой пол стало.
— Отец, зачем ты пришел? — прямо спросил Ричард. — Кажется, я просил тебя оставить меня в покое.
Вертон неожиданно смутился. Он перевел взгляд на свои руки, с отвращением поднес их к носу и понюхал.
— Сперва я бы хотел умыться, — глухо сказал он. — Стараниями твоей дев… — На этом месте Ричард недовольно кашлянул, и барон с усилием исправился: — Стараниями этой Агаты я весь провонял сырым мясом. Можешь не провожать меня до ванной. В твоем скворечнике я сам ее найду.
После чего, не дожидаясь ответа от малость растерявшегося Ричарда, отправился прочь из гостиной.
— А куда скорее вы просто уже изучили квартиру, пока Ричарда не было, — произнесла я нарочито громко.
Вертон наверняка услышал мои слова. Но предпочел проигнорировать их, скрывшись в глубинах квартиры.
Я перевела взгляд на Ричарда и невольно поежилась. Он смотрел вслед своему отцу с таким выражением, как будто в мечтах уже представлял его мертвым и раздумывал, куда бы спрятать тело.
— Прости, что так получилось, — искренне покаялась я. — Я в самом деле не предполагала, что это твой отец.
— Ничего страшного, Агата. — Ричард с усилием оторвал взгляд от двери, за которой скрылся барон, и тепло улыбнулся мне. С нескрываемым сожалением добавил: — Жаль, что ты не врезала по нему чарами.
Ричард больше ничего не добавил. Зашел в спальню и подобрал с пола многострадальный кусок мяса.
— Пожалуй, я все-таки займусь ужином, — проговорил он. — Отец ждал достаточно долго, если даже заснул. Подождет еще.
И ушел прежде, чем я успела ему что-нибудь сказать.
Я рассчитывала, что после умывания барон присоединится к своему сыну и они на кухне обсудят все проблемы без посторонних ушей. Но ошибалась. Через пару минут Вертон вошел в гостиную. Темные волосы мужчины влажно блестели, капельки воды переливались и на его обнаженном торсе — испачканную рубашку барон снял.
Я невольно смутилась при виде этой картины. Если честно, телосложению барона мог бы позавидовать любой молодой красавчик. Худощавый, жилистый, на груди и животе ни грамма лишнего жира.
Интересно, сколько ему лет? По моим подсчетам получалось, что никак не меньше пятидесяти, поскольку Ричарду около тридцати. Но в волосах нет и намека на седину.
— Давно ты спишь с моим сыном? — прямо спросил Вертон, не озаботившись понизить при этом голос, словно совершенно не беспокоился о том, что разговор может услышать Ричард.
— Я вообще с ним не сплю, — огрызнулась я, в очередной раз удивившись настойчивому интересу барона к личной жизни своего сына.
— Жаль, — холодно обронил он.
Ага, стало быть, мое первое предположение оказалось верным. Получается, барон Вертон все еще не отчаялся вернуть Ричарда в лоно традиционных отношений.
— Жаль, ему бы не помешало скинуть напряжение, — продолжил Вертон. — Беда Ричарда в том, что он не умеет расслабляться. Секс для этого — наилучшее средство.
Я досадливо поморщилась. Мне не нравились разговоры на столь деликатную тему. И уж тем более я не собиралась беседовать с бароном Вертоном о постельных предпочтениях его сына.
— Ты симпатичная, кстати, — неожиданно заметил он. — Правда, немного макияжа не повредило бы. Я не особый любитель так называемой естественной красоты. Помада и румяна еще никого не делали страшнее, если пользоваться ими в меру. Да и платье на тебе так себе. А что за жуть на ногах?
А вот теперь я покраснела, безуспешно пытаясь спрятать старые разношенные ботинки под подол платья.
— Вас забыла спросить, как мне одеваться и краситься, — огрызнулась я, пытаясь за грубостью скрыть смущение.
— А надо бы спросить, если желаешь замутить с моим сыном, — хладнокровно проговорил он.
— Ничего я не желаю! — фальшиво возмутилась я. — С чего вы вообще это взяли?
— С того, милочка, что приличные девушки на ночь глядя не заявляются в гости к одинокому неженатому мужчине и не вваливаются в его спальню. — По губам барона зазмеилась неприятная усмешка.
Ух, в этот момент я готова была действительно шарахнуть по нему какими-нибудь чарами! На редкость противный и въедливый тип!
По квартире между тем заструился приятный аромат готовящегося мяса. Я напоследок одарила барона Вертона презрительным взглядом и отошла к книжному шкафу. Принялась с демонстративным интересом изучать корешки томов. Надеюсь, он поймет, что я не намерена продолжать разговор с ним.
— Давно ты знакома с Ричардом? — спросил Вертон в мою спину.
— Достаточно, — буркнула я, даже не подумав повернуться к нему.
— У него есть девушка? — не унимался барон.
— У него и спрашивайте, — холодно ответила я.
Наобум вытащила первую попавшуюся книгу и сделала вид, будто углубилась в чтение.
Это помогло. Барон Вертон наконец-то осознал, что я не настроена вести светскую беседу, и затих.
Я перевернула страницу, не особо вглядываясь в написанный текст, в котором повествовалось об основных принципах создания оберегов против домовой нечисти. И вдруг взвизгнула.
Потому что этот донельзя невозможный тип подкрался ко мне и вдруг с силой притянул к себе, облапав за бедра.
Я не стала выяснять у барона Вертона Эшрина, что это значит. Я вообще не задала никаких вопросов, а действовала машинально.
Бамс!
И тяжелая книга опустилась нахалу прямо на голову.
Удар вышел что надо. Барон закатил глаза и рухнул на пол. Его падение немного смягчило кресло, стоявшее неподалеку. Лишь поэтому он не рухнул навзничь со всей силы, а как бы сполз по нему на пол.
— Агата, ты почему опять орешь?
В комнату тут же ворвался Ричард. На сей раз он с весьма воинственным видом сжимал в руках металлическую лопатку, которой, видимо, переворачивал мясо.
При виде лежащего на полу отца Ричард привычно остолбенел. Перевел на меня изумленный взгляд.
— Агата, ты убила моего отца? — почему-то шепотом вопросил он.
Правда, в его голосе при этом прозвучало не негодование и даже не ужас, а радость.
В этот момент с пола донесся слабый стон, и барон пошевелился. Застонал опять, на сей раз громче, и сел, схватившись за голову.
Ричард скорбно вздохнул и кинулся помогать отцу. Правда, при этом даже не постарался скрыть сожаления, явственно отразившегося в его глазах.
— Я не виновата, он первый начал! — сбивчиво затараторила я, торопясь оправдаться. — Я книжку читала, а он подошел и меня лапать начал. Ну я его книжкой и приложила.
— Хорошая книжка, толстая, — одобрительно кивнул Ричард, кинув взгляд на злосчастный том, валяющийся неподалеку.
Он помог отцу прислониться спиной к креслу, затем сразу же встал, не сделав ни малейшей попытки прибегнуть к магии и залечить боевую рану барона.
— Мне не нравится твоя знакомая, — тяжело дыша, сказал барон Вертон. Отнял ладонь от затылка и неверяще воззрился на испачканные в крови пальцы. Добавил с нервным смешком: — Она очень нервная. Помнится, прошлая твоя подружка была более благосклонна к моим ласкам.
Ричард сурово заиграл желваками, однако ничего не сказал отцу.
А вот я приоткрыла от изумления рот.
Прошлая подружка? У Ричарда была подружка? Получается, что так. Но тогда все мои размышления про его ориентацию в корне неверны!
— Какого демона ты вообще распустил руки? — сурово вопросил Ричард, гневно глядя на отца сверху вниз.
— Заметь, прежде я уточнил, не является ли эта девка твоей любовницей, — сделал слабую попытку оправдаться Вертон. — Она сказала, что нет. Собственно, я и решил…
Окончание его фразы утонуло в новом стоне, и несчастный барон опять схватился за голову, явно страдая от боли.
Между тем с кухни потянуло горелым.
— Мясо! — воскликнула я, наконец-то отыскав достойную причину для того, чтобы не присутствовать при дальнейших разбирательствах. — Мой бифштекс горит!
И стремглав кинулась прочь, пока Ричард не успел чего-нибудь сказать или сделать.
Думаю, так будет лучше. Пусть выясняют свои родственные отношения без посторонних.
К тому же и впрямь есть очень хочется.

* * *

Особенность моего организма состоит в том, что все нервные потрясения я заедаю диким количеством еды. Стоило еще учесть то немаловажное обстоятельство, что в настоящий момент я была зверски голодна. В общем, не было ничего удивительного в том, что я в один присест умяла все мясо со сковородки.
Если честно, повар из Ричарда так себе. Внутри бифштекс оказался сырым, а снаружи пригорел. Но все равно от добавки я бы не отказалась.
И я принялась обшаривать крохотную кухню плотоядным взглядом, выискивая, чем бы еще поживиться.
Мой взгляд упал на огромный ларь, занимающий чуть ли не половину помещения. По всей видимости, он выполнял в хозяйстве роль холодильника, поскольку над ним неярко сверкал защитный купол какого-то заклинания.
Мое воображение мигом нарисовало мне, сколько вкусных вещей может в нем храниться. Я облизнулась от предвкушения, подскочила к нему и резким движением откинула дверцу.
Наверное, за сегодняшний день я слишком часто пугалась, потому что почти не удивилась, когда из тьмы на меня уставился пустыми глазницами череп. Человеческий череп, если быть точной. Впрочем, скелетов я никогда особо не боялась. Вот зомби — да, совсем другое дело. Эти твари могут быть очень быстрыми, коварными и поголовно отличаются любовью к свежему мясу. А скелеты… Что с них взять? Кости — они и есть кости.
К тому же передо мной был один череп. То есть вскочить на ноги и схватить меня он не мог.
Но вообще странно. Зачем Ричарду череп в холодильнике? Мужчины, конечно, отличаются любовью к беспорядку и редко утруждают себя уборкой. Поэтому я не удивилась бы, если бы увидела в ларе, к примеру, кучу протухших продуктов. Но череп?
«А может быть, Ричард — каннибал?» — опасливо шепнул внутренний голос.
Но я тут же мотнула головой, прогнав эту мысль. Даже если бы Ричард был каннибалом, то тогда логичнее держать в холодильнике части тел своих жертв. Но не череп. Из него ведь даже борща не сваришь. Никакого навара!
Из коридора послышались голоса, и я торопливо захлопнула ларь. Отскочила от него на пару шагов и придала себе как можно более независимый и равнодушный вид.
В следующее мгновение в кухню ворвался Ричард. Он ожесточенно жестикулировал, продолжая спор со своим отцом, который хмуро вошел следом.
Кстати, теперь барон Вертон Эшрин был в рубашке. По всей видимости, Ричард милостиво разрешил ему воспользоваться своим гардеробом. А на голове горе-соблазнителя красовалась свежая повязка, сооруженная из полотенца и более напоминающая тюрбан, которые обычно носят выходцы из восточной Гальтеи.
— Я хочу, чтобы ты извинился перед Агатой! — приказал Ричард и ткнул в меня указательным пальцем.
Барон Вертон посмотрел на меня, весь скривился, но после недолгого колебания все-таки с трудом выдавил:
— Извини.
— Проехали, — великодушно отозвалась я. Подумала немного и сказала: — Вы тоже на меня зла не держите. Но учтите: еще одна подобная шуточка может закончиться весьма плачевно для вас!
Барон Вертон кивнул, показав тем самым, что услышал мое предупреждение. При этом правой рукой он осторожно потрогал свой затылок.
— О, ты уже поужинала, — отметил Ричард, кинув взгляд на пустую сковородку. — Это хорошо.
Я невольно покосилась в сторону ларя. Н-да, верно, должно быть, говорят, что не стоит рыться в чужих шкафах, потому что никогда не знаешь, какие скелеты в них обнаружишь. Но я даже не думала, что эту поговорку надлежит понимать настолько буквально!
Ричард перехватил мой взгляд. Его бровь чуть дернулась, но мгновение спустя он поторопился придать себе прежний невозмутимый вид.
— Предлагаю закончить на этом семейный вечер, — сказал он, повернувшись к своему отцу. — Если недоразумение улажено, то я не вижу больше причин, по которым тебе следует оставаться под крышей моего жилища.
Ого! Надо же, как Ричард выпроваживает своего отца. На месте барона Вертона я бы обиделась.
— Ты узнал, что у меня все в порядке, мы пообщались — и довольно на этом, — прохладно добавил Ричард. — Позволь я провожу тебя до порога.
— Я видел счета, — торопливо перебил его барон. — Полагаю, у тебя имеются определенные финансовые трудности…
— Справлюсь как-нибудь, — неприлично перебил его Ричард. — Чай, не впервой. Но от тебя я не приму и медного ломаного гроша.
Сделал шаг по направлению к отцу, будто собирался силой вытолкать его прочь.
— Мать скучает, — сделал еще одну попытку завязать разговор барон. — Ты бы навестил ее…
— Разберусь как-нибудь, — опять не дал ему договорить Ричард.
Положил обе руки на плечи отца и принялся весьма настойчиво оттеснять его в коридор.
— Мне нужна помощь! — неожиданно выкрикнул тот, и теперь в его голосе прозвучало настоящее отчаяние.
На какой-то миг мне показалось, будто Ричард безо всяких сожалений просто выкинет отца из квартиры. Но он замялся, и на лице отразилось сомнение.
— Пожалуйста! — с нажимом добавил барон Вертон Эшрин. — Если не ради меня, то хотя бы ради твоей матери. Помоги!
Ричард так резко отшатнулся от отца, как будто тот ударил его. Но почти сразу остановился и грозно сдвинул брови.
— Выкладывай! — сухо потребовал он. — Что у вас стряслось, раз ты вспомнил про сына, от которого прилюдно отрекся?
— Наедине. — Барон Вертон глазами показал на меня.
— У меня нет от Агаты никаких секретов. — Ричард покачал головой. — Желаешь говорить — говори при ней. Иначе выметайся сейчас же!
Я немедленно растрогалась. Ох, какой Ричард все-таки милый! Я и не подозревала, что он так хорошо ко мне относится.
Но тут же покачала головой. Нет, не стоит обольщаться на свой счет. Скорее всего, Ричард опасается говорить с отцом без свидетелей.
Барону Вертону очень не понравилась перспектива вводить меня в курс своих проблем. Он опять скривился и сжал кулаки.
— Или говоришь при Агате, или не говоришь вовсе, — предупредил его Ричард. — И я не шучу.
Неполную минуту Вертон колебался. Он тяжело сопел, буравя меня злым подозрительным взглядом. Затем, приняв какое-то решение, пожал плечами.
— Будь по-твоему, Ричард, — негромко сказал он. — Но, быть может, мы проведем эту беседу в каком-нибудь более приятном месте? Хотя бы сесть мне предложи. Разговор будет… долгим. Долгим и непростым. А у меня перед глазами все плывет.
И со страдальческим видом вновь притронулся к своему затылку.
— Ладно, — согласился Ричард. — Иди в гостиную.
Дождался, когда отец выйдет из кухни, затем обернулся ко мне.
— Прости, что втягиваю тебя в это, — обронил он, глядя куда-то поверх моей головы. — Но я не хочу оставаться с ним один на один. Не хочу, и все тут! Иначе, боюсь, сотворю что-нибудь страшное. Агата, сделай мне одолжение. Побудь рядом. И я никогда об этом не забуду!
Разве могла я остаться глухой к его отчаянной мольбе? И я кивнула, чувствуя себя очень польщенной оказанным доверием.
Ричард просиял улыбкой. Взмахнул рукой, предлагая мне следовать за ним. И покинул кухню.
Я кинула последний взгляд на ларь, хранящий в себе человеческий череп. Ох, не в моем обыкновении совать нос в чужие тайны. Здравый смысл подсказывает, что при этом зачастую можно остаться без этого самого носа. Но безумно любопытно, что же происходит в семье Ричарда!

* * *

В крохотной гостиной было всего одно кресло, которое занял сам барон. Ричард недолго думая расположился прямо на полу. Правда, перед этим он прихватил с заваленного бумагами стола бутылку вина. Ловким и на удивление привычным ударом об донышко вышиб из нее пробку и сделал несколько глотков прямо из горла, не утруждая себя поисками бокала. Затем ткнул бутылкой в мою сторону, безмолвно предлагая присоединиться.
Я не стала отнекиваться и тоже пригубила напиток, осторожно усевшись рядом со своим компаньоном.
Барон Вертон наблюдал за нами с плохо скрытым выражением брезгливости на лице, поэтому протягивать ему бутылку я не стала. Обойдется. К тому же для этого мне пришлось бы встать. Если захочет выпить, то пусть сам подходит.
— Ну и чего у тебя в очередной раз стряслось? — хмуро спросил Ричард у отца, который, судя по всему, не торопился первым начать разговор.
— К нам приезжает моя мать, — чуть слышно признался он с такой скорбной физиономией, словно сообщал о безвременной гибели кого-то из близких.
— И что? — Ричард жестокосердно пожал плечами. — Какое отношение это имеет ко мне?
— Ты же ее любимый внук, — сделал слабую попытку польстить ему барон Вертон. Но тут же с ядовитой усмешкой добавил: — Правда, я никогда не понимал причин ее странной привязанности.
— И что? — раздраженно перебил его Ричард. — Какое я имею отношение к визиту твоей матери, баронессы Эмилии Эшрин?
Последние слова он явно добавил для меня.
— Ричард! — укоризненно вскинулся Вертон. — Ну что ты, в самом деле! Неужели ты хочешь, чтобы твоя милая подруга узнала семейные тайны?
О, как быстро и незаметно я превратилась из «девки» в «милую подругу»! И я восхищенно цокнула языком. По всей видимости, барон Вертон действительно угодил в непростую ситуацию, если принялся так отчаянно лебезить перед сыном. Правда, я никак не могла взять в толк, почему его настолько пугает визит собственной матери.
— Очень хочу, — честно ответил Ричард. — Агате будет полезно узнать, какими тварями бывают люди по отношению к ближайшим родственникам.
— Ричард! — возмущенно вскинулся барон. — Ты все еще злишься на меня? Право слово, такой пустяк…
— Действительно пустяк, — зло согласился с ним Ричард. — Нелепица сущая. Ты соблазнил мою невесту прямо накануне свадьбы!
Угу, стало быть, у Ричарда была невеста. Но тогда выходит, что я все это время заблуждалась насчет любовных предпочтений своего компаньона. У Ричарда самая традиционная ориентация. И это не может не радовать. Значит, у меня появился шанс…
— У тебя была невеста? — все-таки спросила я, осознав, что Ричард ждет от меня какой-либо реакции на это известие.
— Почему «была»? — Ричард флегматично пожал плечами. — И имеется до сих пор. Отец не позволил мне разорвать помолвку. И я по-прежнему числюсь женихом Магдаллы Маер. Хотя и мне, и ей прекрасно известно, что свадьбы никогда не будет.
Магдалла.
Я мысленно повторила имя невесты Ричарда. Фу, оно даже звучит неприятно!
— Не говори глупостей, — снисходительным тоном протянул барон Эшрин. — Конечно же, свадьба будет. Рано или поздно, но ты осознаешь, что погорячился. А Магдалла согласилась ждать столько, сколько потребуется.
— В таком случае ей суждено умереть старой девой, — огрызнулся Ричард. — Я лучше женюсь на болотной кикиморе, чем на этой девке!
В устах обычно сдержанного и вежливого Ричарда финальное слово прозвучало настоящим оскорблением. Я кашлянула и, пытаясь скрыть изумление, приподняла бутылку, однако не успела сделать и глотка.
— Дай сюда! — Ричард невоспитанно выдернул ее из моих рук. Надолго присосался к горлышку, наверное, одним махом ополовинив бутылку. Затем, тяжело дыша, небрежно промокнул губы рукавом рубашки и глухо сказал: — Агата, позволь я поведаю тебе эту чрезвычайно поучительную историю. Я знаю, что тебя удивляет мое нежелание общаться со своей семьей. Думаю, после рассказа у тебя не останется никаких вопросов.
— Да я не настаиваю, в общем-то, — пробормотала я. — Ты же знаешь, я не особый любитель рыться в чужом белье.
Но Ричард сделал вид, будто не услышал меня. Еще раз глотнул из бутылки и замер, уставившись ненавидящим взглядом на отца.
Тот, к слову, сидел в кресле совершенно спокойно. На его губах играла легкая снисходительная улыбка.
— Моя свадьба с Магдаллой была назначена уже на следующий день, — негромко начал Ричард. — Ты себе представить не можешь, как я любил эту девушку! Скажи мне тогда, что надо прыгнуть с обрыва во имя нее — я бы прыгнул не задумываясь. Родители не одобряли мой выбор. Особенно отец. Он присмотрел мне более выгодную партию, тогда как Магдалла не могла похвастаться ни знатным происхождением, ни деньгами.
— Она была дочерью старой знакомой моей жены, Аннабель, — пояснил барон Вертон все с той же раздражающей ухмылкой. — Рейчел погибла за пару лет до этого, и Магдалла осталась сиротой. Аннабель всегда обладала добрым сердцем. Слишком добрым, на мой взгляд. Поэтому взяла девочку в наш дом. Так она познакомилась с Ричардом, который мгновенно влюбился в нее. Никогда не понимал, что мой сын нашел в этой замухрышке! Тощая, бледная. Без слез не взглянешь.
И фыркнул, вложив в это все свое презрение.
— По традиции жених и невеста последнюю ночь перед свадебным ритуалом должны провести под крышами разных домов, — продолжил Ричард, никак не отреагировав на слова отца. — Поскольку Магдалла жила с нами, то выполнение этого условия представляло определенные сложности. Поэтому я решил переночевать в городе. Снял номер в гостинице, пригласил парочку друзей… В общем, устроил мальчишник. Сперва все шло неплохо. Но потом кто-то из моих приятелей пригласил девиц… хм-м… ну скажем мягко — не слишком тяжелого поведения. Как объяснили, чтобы я оттянулся от души напоследок. Когда в номер вплыли эти особы, одетые лишь в нижнее белье, я вспылил. Наговорил грубостей своим приятелям. Заявил, что для меня женитьба — это не конец жизни, а лишь приятный и очень важный этап. И я не собираюсь изменять своей невесте, даже если мы еще не связаны узами брака. После чего выскочил прочь из номера. Меня душили такая злость и негодование на дураков, устроивших мне этот сюрприз! Я буквально задыхался от ярости! Поэтому я решил немедля вернуться домой. Обнять Магдаллу и сказать, что люблю ее.
— Ну и зря, — непрошено влез со своим очередным замечанием барон Эшрин. — Лучше бы ты остался и как следует развлекся с теми девицами.
Ричард грозно заиграл желваками. На какой-то миг мне почудилось, что он сейчас не выдержит и накинется на отца с кулаками. Возможно, даже разобьет о его и без того многострадальную голову бутылку, на дне которой еще плескались остатки вина.
Но Ричард глубоко вздохнул, задержал дыхание и прикрыл глаза, аж посерев от усилия умерить свои эмоции.
Кажется, я уже знала, чем закончится его история. И мне совершенно не хотелось мучить Ричарда дальше ненужными воспоминаниями.
— Ричард, достаточно, я уже все поняла, — проговорила я. — Можешь не продолжать.
— Когда я вернулся домой, то застал мать в гостиной, — сухим, лишенным малейшего выражения голосом продолжил Ричард, не слыша моих уговоров. — Она была настолько пьяна, что даже не узнала меня. И я понял… Понял, что случилось, еще до того, как это увидел. Моя мать заливала вином все известия о новых изменах мужа. Как ты понимаешь, мой отец не считал нужным скрывать от нее свои многочисленные похождения. И я отправился в комнату Магдаллы. Каждый шаг давался мне с таким трудом, словно на ногах были пудовые гири. Чудилось, будто крыша дома сейчас рухнет мне на голову. Я не мог дышать, не мог говорить. Но мог видеть. И увидел…
Ричард до побелевших костяшек стиснул горлышко бутылки. И внезапно с силой метнул ее прямо в голову отцу.
Барон Вертон Эшрин, к моему величайшему сожалению, успел пригнуться. Бутылка просвистела в опасной близости от его лба и врезалась в книжный шкаф. Упала, забрызгав все вокруг винными остатками.
— Я увидел достаточно, чтобы понять: свадьбы не будет, — почти шепотом завершил свой рассказ Ричард. — Полагаю, отец этого и добивался. Он искренне считал, что Магдалла мне не пара. Вот и вздумал ее соблазнить, осознав, что иным способом заставить меня переменить свое мнение не удастся. Даже более того, уже позже я выяснил, что это отец подговорил приятелей пригласить на мальчишник девиц. Он прекрасно знал меня, понимал, какой будет моя реакция. И подстроил все так, чтобы я вернулся прямо в самый горячий момент измены. До конца жизни я теперь обречен вспоминать свою любимую, стонущую в чужих объятиях.
— Мне очень-очень жаль, — искренне сказала я. Подумала немного и от всего сердца предложила: — А давай его убьем?
Нет, в этот момент я не шутила. Если бы Ричард согласился, то я бы тотчас же исполнила это. Магия тем и хороша, что убивает быстро и бесшумно. А тело… В конце концов, ларь на кухне выглядит достаточно большим, чтобы вместить в себя одного очень противного и злобного барона.
По всей видимости, мое предложение прозвучало настолько серьезно, что барон Вертон заволновался. Побледнел и вжался в спинку кресла, глядя на меня округлившимися от изумления глазами.
— Надеюсь, это шутка? — чуть севшим голосом осведомился он.
Я лишь кровожадно ухмыльнулась и с нескрываемым предвкушением потерла ладони. Одно лишь слово вашего сына — и вы, барон Вертон, упокоитесь навсегда.
Ричард тем временем всерьез задумался над перспективой навсегда избавиться от опостылевшего родителя. Но почти сразу грустно хмыкнул и покачал головой.
— Нет, Агата, — с явным сожалением отказался он. — Я бы с радостью, но нет. Пусть живет. Просто после того происшествия я предпочел больше не иметь никаких дел со своим семейством. Переехал в город, поступил в академию. Отец первые полгода ждал, когда я, по его словам, наконец-то перебешусь и вернусь в отчий дом. Затем понял, что я настроен более чем серьезно. И во всеуслышание отрекся от меня, заявив, что титул будет наследовать мой младший брат. Должно быть, надеялся, что я ужаснусь и приползу к нему на коленях, умоляя отменить решение. Но я не возражал. Если честно, я вообще не желаю иметь ничего общего с этим семейством.
Я прекрасно понимала Ричарда. Действительно, от такого человека, как его отец, надлежит держаться как можно дальше! Теперь понятно, почему за все время нашего знакомства я не видела интереса Ричарда к прекрасному полу. После такого происшествия немудрено и ориентацию поменять.
— Я только одного не понимаю, — сказала я, осмыслив все узнанные факты. — Если единственным желанием твоего отца было сорвать свадьбу, то почему он говорит о том, что Магдалла ждет, когда ты одумаешься?
— А это самое смешное. — И Ричард ядовито ухмыльнулся. — Боги любят жестокие шутки. И с моим отцом произошла именно такая. Видишь ли, Агата, моя бабушка, баронесса Эмилия, почему-то всегда особенно выделяла меня и почти не обращала внимания на моего брата Альвина. Узнав, что я собираюсь жениться, баронесса так растрогалась, что завещала мне все состояние. И во всеуслышание заявила об этом сразу же, как приехала. Прямо на следующее утро после того, как я понял, что никакой свадьбы не будет.
— И что? — недоуменно переспросила я. — Завещание спокойно можно переписать. Или ты не желаешь лишиться ее состояния, поэтому вынужден поддерживать ложь?
— Мне плевать на ее деньги. — Ричард досадливо поморщился. — Не плевать остальному моему семейству. Баронесса Эмилия Эшрин в весьма почтенном возрасте, но сохраняет отличную память и здравый ум. Она терпеть не может своего сына, поэтому мой отец понимает, что фамильное состояние в любом случае проплывет мимо его загребущих рук. Тут надо добавить одну немаловажную деталь. Когда моя бабушка заявила о своей воле, то сразу же сделала уточнение. Мол, я — единственный достойный представитель рода Эшрин. Поэтому, если по каким-то причинам она разочаруется еще и во мне, то завещание будет изменено. И все деньги получит гроштерский сиротский приют.
Ого, вот так поворот! И я невольно прониклась уважением к неизвестной мне баронессе Эшрин. Да, богатые люди обычно жертвуют на благотворительность какие-то суммы. Но они никогда не выходят за рамки разумного. Завещать все свое состояние… На это мало кто способен.
— А теперь самая веселая деталь. — Ричард с заговорщицким видом подмигнул мне, показывая, что еще не добрался до сути. — Дом, в котором сейчас обитают мои родственники, в действительности принадлежит баронессе. То бишь если я получу причитающееся состояние, то, естественно, никто из моих родных не увидит и гроша. Но вот дом… Это совсем другая история. Мой отец прекрасно понимает, что я не посмею выгнать мать на улицу. Если же завещание будет составлено на гроштерский сиротский приют, то жилище придется освободить сразу после смерти баронессы Эмилии, да даруют ей небеса долгую и счастливую жизнь!
— Ага, — протянула я, осознав, куда клонит Ричард.
— Надо было видеть лицо моего отца, когда баронесса заявила об этом. — Ричард печально усмехнулся. — Какой сразу же поднялся переполох! Отец каким-то чудом разыскал меня в самом грязном и дешевом трактире Гроштера, где я топил горе в вине. Если бы я не был так пьян, то наверняка пересчитал бы ему все зубы. Потом он попытался убедить меня не ломать комедию, а взять все-таки Магдаллу в жены. Мол, один раз не считается. И вообще он готов поклясться, что более не посмотрит в сторону моей законной супруги. Естественно, я посоветовал ему идти куда подальше со своим столь любезным предложением. Отцу пришлось вернуться домой ни с чем. Но он был бы не он, если бы не попытался исправить ситуацию. И прибегнул к излюбленному своему средству — лжи.
— Я никому не лгал, — обиженно поправил его барон Вертон. — Я просто пожалел свою мать, которая, смею тебе напомнить, в весьма преклонном возрасте. Поэтому… э-э-э…
— Поэтому вертелся ужом на раскаленной сковороде, — перебил его Ричард. — Понятия не имею, какие небылицы ты ей наплел. Однако баронесса Эмилия вернулась к себе в полной уверенности, что свадьба отложена по очень уважительным причинам. И до сих пор ждет, когда ее любимый внук остепенится. Деньги, на которые позже я открыл агентство, были получены мною лишь на одном условии: я не заявляю публично о разрыве помолвки. Пришлось согласиться на это, хотя меня и подмывало приехать к бабушке в гости и объяснить ей, как дела обстоят на самом деле. Кстати, полагаю, только из-за надежды все исправить ты не выгнал Магдаллу прочь сразу же, как только удовлетворил свою похоть.
— Мне стало жалко девочку, — возразил Вертон, но его голос прозвучал на редкость неубедительно. — Ей некуда было пойти. И я решил проявить великодушие. Но даю тебе слово чести — я больше ни разу не прикоснулся к ней!
Это прозвучало так патетично, что я скривилась.
— Если бы у тебя еще было то, чем ты клянешься, — с горечью ответил Ричард. Приподнял руку, заставив замолчать тем самым отца, который вскинулся было что-то возразить. — Ладно, не суть! Былое быльем поросло. Какого демона ты приперся ко мне?
— Я уже сказал, — проговорил барон Вертон. — Моя мать решила отметить свой восьмидесятилетний юбилей в кругу семьи. Она прислала письмо, что приезжает завтра утром. И очень — подчеркиваю! — очень хотела бы увидеть тебя с твоей обворожительной невестой. Кроме того, она будет рада, если ты уважишь ее возраст и приурочишь свадьбу к ее дню рождения.
— Об этом не может быть и речи, — тут же отозвался Ричард. Криво ухмыльнулся: — У меня скоро язык отсохнет говорить тебе, что никакой свадьбы не будет!
— Ричард… — А вот теперь голос барона прозвучал по-настоящему жалко. — Пойми, так будет лучше для всех. Если ты женишься, то станешь, пожалуй, одним из наиболее богатых людей не только в Гроштере, но и во всем Лейтоне. Да что там в Лейтоне! Во всем мире! Что же касается Магдаллы… Никто ведь не заставляет тебя жить с ней. Если она настолько неприятна тебе после всего произошедшего, то вполне сможешь выделить ей на проживание какую-нибудь сумму… Не слишком большую. Купи ей дом подальше от Гроштера. И всего делов-то!
Ричард неприятно хрустнул пальцами и встал.
Я наблюдала за ним с плохо скрытой тревогой. Ричард, считай, в одиночку осушил всю бутылку вина. Подозреваю, что сегодня он, как и я, не ел толком. Алкоголь на голодный желудок — далеко не лучший советчик при гневе. А то, что Ричард злится, видно без лишних слов. Вон как побледнел, а на лбу зловеще вздулась и запульсировала жилка. Боюсь, барон Вертон сейчас вылетит из жилища Ричарда аки птица, хоть и без крыльев. Мой компаньон просто спустит навязчивого родителя с лестницы.
— Ладно, не хочешь жениться — и не надо, — торопливо добавил Вертон, должно быть, осознав, какая опасность нависла над его головой. — Моя мать стара и почти ослепла. Она с трудом передвигается, поэтому вряд ли лишний раз выйдет из своей комнаты. Просто проведи выходные со своей семьей. Не устраивай скандалов, не выясняй отношений с Магдаллой. Я ведь не прошу тебя постоянно целовать ее и другими способами выражать свою любовь. Что же насчет свадьбы… Я что-нибудь придумаю. Как-нибудь объясню, почему ты не можешь связать себя узами брака прямо сейчас. Главное — приезжай. Твое отсутствие вызовет слишком много вопросов.
— Пошел вон, — процедил сквозь зубы Ричард.
Барон Вертон торопливо встал из кресла. Трусливо попятился в сторону двери, при этом не прекращая убеждать строптивого сына.
— Если не ради меня-то хотя бы ради матери! — привел он самый главный аргумент. — Подумай, каково ей будет на старости лет покинуть привычные стены. Она вложила в этот дом всю себя. А из-за твоего ослиного упрямства рискует оказаться на улице!
— Прочь! — прорычал Ричард, шагнув к отцу.
Того как дракон языком слизнул. Он мгновенно выскочил в прихожую и уже оттуда крикнул:
— Баронесса Эмилия приезжает завтра к полудню. Я очень надеюсь…
Ричард слепо пошарил на столе перед собой, явно выискивая, чем бы запустить в надоеду. Ему под руку попалась многострадальная книга, которая не так давно уже проверила затылок барона на прочность.
Вертон едва успел захлопнуть дверь, как в нее врезался том. Плотная кожаная обложка не выдержала второго жестокого обращения за столь короткий срок — и пол гостиной усыпали листы.
— Мы будем ждать! — донесся финальный выкрик барона, после чего он покинул квартиру.
С лестницы донесся грохот удаляющихся по лестнице шагов, и все стихло.
Ричард продолжал грозно выситься посреди комнаты, бездумно сжав кулаки. Его переносицу разломила глубокая вертикальная морщина, около губ залегли скорбные складки.
Я не выдержала и тоже встала. Тихонько подошла к нему и положила на плечо руку, как никогда мечтая обнять Ричарда. Нет, не ради ласки. Но он сейчас нуждался хоть в чьей-нибудь поддержке.
В следующее мгновение он развернулся ко мне и вдруг привлек к себе. Сжал так крепко, что мои ребра жалобно хрустнули. Замер, уткнувшись носом мне в макушку — Ричард был на голову выше меня.
Я замерла, ни вздохом, ни жестом не показывая того, что он причиняет мне боль настолько крепким объятьем. И слушала, как в ушах отдается отчаянно громкий ритм его сердца, которое словно силилось пробить грудную клетку изнутри.
Понятия не имею, сколько времени мы простояли вот так — не говоря и не шевелясь. Наверное, всего несколько минут, но для меня они показались вечностью.
— Пожалуйста, не уходи сегодня, Агата, — внезапно пробормотал Ричард, наконец-то ослабив свою хватку и дав мне возможность вздохнуть. — Я понимаю, что мое предложение звучит двусмысленно и даже неприлично, но не уходи! Я не хочу, не могу оставаться сегодня один.
— Ричард… — удивленно протянула я.
— Я постелю тебе в спальне, сам лягу здесь, — торопливо перебил меня он. — Естественно, ни о чем таком не может быть и речи!
Эх, а жаль!
Я торопливо прикусила язык, осознав, что едва не ляпнула это вслух. Но в действительности мне было даже жалко, что Ричард не собирается ко мне приставать. В самом деле, не пробираться же мне к нему среди ночи в постель тайком.
— Останься, Агата! — очень жалобно попросил Ричард.
«Как именно остаться? — едва не ляпнула я. — В дурах, в друзьях или до утра?»
Но в последний момент успела прикусить свой язычок, осознав, что от такого вопроса Ричард растеряется, а то и вовсе обидится.
— К тому же уже поздно, и я буду волноваться за тебя. — Ричард с усилием выдавил из себя слабую улыбку. — Ты живешь на окраине. Не самое лучшее место для поздних прогулок.
Я скептически хмыкнула. А вот эта причина выглядит совсем смехотворной. Ричард в курсе, что и прежде я задерживалась на работе допоздна. Просто не видела особого резона торчать в тесной душной комнатенке. И ни разу со мной ничего дурного не случилось.
Наверное, Ричард сообразил, что ляпнул нечто несуразное. Замялся, после чего чуть слышно прошептал:
— Ну пожалуйста, Агата!
Я обреченно вздохнула. Да была не была! Собственно, а почему бы и нет? Даже если Ричард позволит себе что-нибудь лишнее, то я только обрадуюсь этому обстоятельству.
— Хорошо, — протянула я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала лишь покорность судьбе, а не искренняя радость.
Ричард робко улыбнулся. Напоследок ласково чмокнул меня в макушку и отстранился.
В этот момент я некстати вспомнила про череп на кухне. Нет, все-таки очень интересно, откуда он там взялся! Но, боюсь, сейчас не лучший момент для расспросов. Будет лучше, если я отложу этот разговор до утра. Все равно мой компаньон выглядит слишком расстроенным, чтобы затевать с ним новую неприятную беседу.
В конце концов, ничего страшного не случится, если я потерплю несколько часов.

* * *

Я думала, что буду долго ворочаться, не в силах успокоиться после столь богатого на события дня. Но ошибалась. Едва только моя голова коснулась подушки, как я мгновенно отрубилась.
И так же внезапно проснулась через некоторое время.
Неполную минуту я лежала с закрытыми глазами, силясь определить, что же именно вырвало меня из сладкого плена небытия. Я прекрасно помнила, где именно нахожусь и почему. Ричард был так любезен, что переменил постель на своей кровати, но эта комната слишком пропиталась его запахом. К тому же на ночь он одолжил мне свою рубашку, которая теперь выполняла роль моей ночной сорочки, благо длина позволяла. И мне было так сладко засыпать, представляя себя в его объятиях…
Я помотала головой, отогнав сладкие воспоминания. Запах запахом, но что-то меня разбудило. Остается вопрос — что именно?
Почему-то промелькнула мысль про обнаруженный череп. Но я тут же отогнала ее подальше. Череп тем и хорош, что у него нет рук, а особенно ног. То бишь я сильно сомневалась, что он сумел бы самостоятельно выбраться из ларя и заявиться в эту комнату, чтобы отужинать мною. К тому же по пути сюда ему пришлось бы миновать гостиную, где спал Ричард.
«А может, в этом и заключался план? — боязливо шепнул внутренний голос. — Может быть, Ричард специально заманивает к себе беспечных девиц, после чего скармливает их нежную трепещущую плоть черепу?»
Да ну, чушь какая. Я была первой и единственной компаньонкой Ричарда. До меня он ни с кем не вел дел.
Однако я все-таки решила осмотреть спальню. Так, на всякий случай. Если в холодильнике Ричард прячет череп, то даже страшно представить, что у него может скрываться под кроватью.
Подумав так, я наконец-то распахнула глаза. Повела головой из стороны в сторону.
Я не любила спать в полной темноте, поэтому с вечера оставила крошечный магический огонек тлеть на столике рядом. Этого света мне вполне хватило, чтобы убедиться: никаких алчущих крови скелетов в комнате не прячется.
Но, не удовлетворившись осмотром, я тихо встала с кровати и заглянула под нее. Так, на всякий случай. Вдруг во тьме действительно скрывается какое-то чудище.
Хвала всем богам, там оказалось совершенно пусто. На всякий случай я подозвала магическую искру ближе и поморщилась, когда ее свет озарил клубы пыли. Н-да, убираться Ричард явно не хочет или не умеет. А скорее всего — и то и другое вместе.
Завершив исследование комнаты, я села на кровать. Растерянно почесала затылок. Вроде бы все в порядке. Наверное, просто проснулась. Иногда так бывает.
Тем не менее я бы не отказалась посетить одно маленькое укромное место в этой квартире, чтобы справить свои физиологические нужды. Проще говоря, мне нужно было в туалет. Проблема заключалась в том, что для этого мне необходимо пройти мимо спящего в гостиной Ричарда. А вдруг он в самый неожиданный момент проснется и решит, будто я собралась залезть к нему в постель и обесчестить?
«Обычно бывает наоборот, — с сомнением возразил внутренний голос. — Парни бесчестят девушек».
В любом случае получится как-то некрасиво и двусмысленно. И я легла обратно на кровать, решив дождаться утра.
Но сон упорно бежал от меня. С каждой секундой желание наведаться в туалет становилось все нестерпимее. А что самое обидное, я не сомневалась — это были лишь проделки подсознания. Как только мой организм осознал, что я не собираюсь выполнять его прихоть, так сразу же запаниковал и принялся посылать усиленные сигналы тревоги в мозг. Скорее, скорее! А то оконфузишься.
Осознав, что все равно не засну, если не совершу небольшой поход в уборную, я раздраженно откинула одеяло и опять поднялась. Внимательно оглядела себя со всех сторон. Вроде бы ничего предосудительного в моем облике нет. Поскольку Ричард намного выше меня ростом, то его рубашка спускалась даже ниже моих коленей. Натягивать же настоящее платье ради минутного дела совершенно не хотелось.
Ладно, надеюсь, Ричард спит достаточно крепко. Я проскользну мимо него незаметной мышкой и так же вернусь. Если же он проснется, то придется объяснить все как есть. Поди, от стыда не умру. Житейское дело ведь.
И, набравшись отваги, я подошла к двери. Прислушалась к тишине, царившей за ней. Затем осторожно ее приоткрыла.
Магическую искру я решила оставить в спальне. Испугалась, что ее свет точно разбудит Ричарда. Ну да ладно, вроде бы я неплохо запомнила расположение мебели и не врежусь во что-нибудь.
Подумав так, я смело шагнула во мрак, плескавшийся за порогом. По закону подлости я тут же наткнулась на стопку книг, которая стояла прямо на полу. И я с приглушенным вскриком полетела туда же. В недолгом полете сбила еще что-то громоздкое, приземлилась и испуганно замерла.
Вроде бы, я ничего себе не сломала и даже не ушиблась. Это уже радует. Но шума наделала — о-го-го сколько! Лучше бы я магическую искру с собой взяла. Ричард наверняка проснулся и сейчас ошалело моргает, пытаясь осознать, что происходит.
«Или же заканчивает формулировать какие-нибудь чары, спросонья решив, будто на него напали».
Эта мысль была настолько неприятной, что я сразу же воскликнула, предупреждая возможный удар:
— Ричард, это я! Прости, пожалуйста, это я в туалет шла, а тут книги…
Я ожидала, что в ответ раздастся ядовитый смешок Ричарда и он насмешливо посетует на мою неуклюжесть. Но в гостиной царила такая полная тишина, что мне невольно стало не по себе.
Ой, а вдруг Ричард так испугался, что схлопотал сердечный приступ? Он, конечно, весьма молод для инфаркта, но, как я вчера имела возможность убедиться, жизнь у него выдалась богатой на всевозможные переживания.
Я сама не заметила, как вскочила на ноги. Дрожащими пальцами прищелкнула, создав перед собой лепесток пламени.
Тот послушно взмыл под потолок и осветил…
Нет, не мертвого Ричарда, уставившегося остекленевшими глазами в потолок. А совершенно пустую постель. Правда, смятую, как будто на ней не так давно лежали.
Очень интересно! А куда же делся мой компаньон?
«Наверное, в туалете, — резонно предположил внутренний голос. — Не одной тебе приспичило среди ночи».
Я с сомнением прислушалась к тишине вокруг. Странно, если Ричард действительно в туалете, то должен был услышать грохот, который я устроила. Не сомневаюсь, что после этого он бы мигом выскочил. Хотя… Что, если у него в разгаре такой процесс, который невозможно прервать по собственной воле?
Я слегка покраснела от этого размышления. Замотала головой. Нет, не хочу представлять Ричарда в уборной! Это слишком отвратительно. Мужчина моей мечты не может заниматься столь низменными вещами.
Тем не менее любопытство все сильнее и сильнее мучило меня. Куда же Ричард запропастился?
Опять некстати вспомнился череп в холодильнике. В свете сложившейся ситуации находка выглядела по-настоящему зловещей.
Запаниковав, я легким движением руки вдобавок к уже созданной искре разбудила еще одну, которая до сего момента спокойно плавала в гостиной под потолком. Увеличила ее яркость до максимума, заставив малейшие тени спрятаться под мебель.
Да, Ричарда нигде не было.
И я отправилась исследовать квартиру.
Не было Ричарда и на кухне, и в ванной. Я даже поборола смущение и заглянула в совершенно пустую уборную. Немного подумала и все-таки воспользовалась ею по назначению. А то мало ли.
Затем я вернулась к таинственному ларю на кухне. Резким движением распахнула его.
Понятия не имею, что я рассчитывала обнаружить здесь. Наверное, я бы не удивилась, если бы увидела мирно спящего Ричарда. Мало ли какие причуды у человека могут быть. Вдруг он предпочитает ночи проводить в холодильнике.
Но нет. Ларь по-прежнему был пустым, если не считать пресловутого черепа. Казалось, будто тот приветливо улыбается мне, щерясь своим оскалом.
— Кем же ты был при жизни, приятель? — спросила я у черепа.
Как можно догадаться, он ничего мне не ответил.
Я осторожно прикрыла ларь. Если бы я являлась магом-артефактником, то, возможно, сумела бы применить сканирующее заклинание и вызнать хоть что-нибудь из прошлого сего предмета. Но, увы, у меня была совсем другая специализация.
Я еще раз прошлась по небольшой квартирке Ричарда. Заглянула в каждый укромный уголок. Вернулась в спальню, села на кровать и озадаченно почесала в затылке.
Куда же запропастился мой компаньон?
Твердо решив с первыми лучами солнца бежать в полицию, я устало откинулась на подушки. Уставилась на потолок, под которым плавали сразу две магические искры. Только так — при ярком свете — я чувствовала себя хоть немного защищенной. Глупая детская убежденность, что исключительно в темноте скрываются чудовища. Хотя на самом деле днем их встретить можно отнюдь не реже, если не чаще.
И сама не заметила, как уснула.

* * *

Разбудил меня громкий отчаянный стук. Кто-то изо всех сил бил кулаками во входную дверь, монотонно повторяя одну фразу:
— Откройте, полиция!
Этот голос был мне знаком, и последние остатки дремы тут же слетели с меня. Я распахнула глаза и вскочила с кровати. Так, я в квартире Ричарда, последний куда-то запропастился, в холодильнике человеческий череп. И как мне все это объяснить?
В этот момент дверь жалобно застонала под новым натиском. Даже здесь, в спальне, я понимала, что вот-вот ее просто-напросто выломают.
— Если вы не откроете, то я буду вынужден применить силу! — пригрозил незваный гость.
— Да иду я, иду, — внезапно раздался недовольный голос Ричарда, и от изумления я уселась обратно на кровать. — Дайте только штаны натянуть.
Не выдержав, я выскочила в гостиную. И увидела спину своего компаньона, который торопливо выбежал в прихожую.
«Наверное, стоит вернуться в спальню и одеться», — запоздало подумала я, вспомнив, что все еще в рубашке Ричарда.
Но было поздно. Через мгновение в гостиную ворвался Фарлей в сопровождении Орландо, уже знакомого мне по вчерашним событиям.
При виде меня дознаватель в буквальном смысле слова остолбенел. Растерянно захлопал ресницами, так и замерев с раскрытым ртом.
— Доброе утро, господин Фарлей, — подчеркнуто вежливо поздоровалась я. Перевела взгляд на его спутника, цвет лица которого от лицезрения меня в явно мужской рубашке сравнялся с цветом рыжих волос: — Доброе утро, господин Орландо.
— До-доброе, — запнувшись, с усилием выдавил последний и посмотрел на своего начальника.
Тот уже немного оправился от первого шока. Окинул меня почему-то очень возмущенным взглядом и раздраженно фыркнул.
— Агата! — ядовито прошипел он. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть!
Я в ответ лишь повела плечами и с немым вызовом вздернула подбородок. Интересно, и почему он так разволновался? Тоже мне, поборник морали нашелся! Наверняка сейчас прочитает мне лекцию про недопустимость ночевок молодых девушек в компании неженатых мужчин.
Но Фарлей хмуро уставился на Ричарда и спросил его:
— Где вы провели прошедшую ночь, господин Ричард Эшрин?
— Здесь, в своей квартире, — спокойно отозвался тот. Улыбнулся, добавив: — И Агата подтвердит это.
Фарлея аж передернуло от этого уточнения. Немного подумав, он все-таки переспросил:
— И Агата была тут всю ночь?
— Всю. — Улыбка Ричарда стала еще шире, тогда как Фарлей нахмурился сильнее.
А я между тем вспоминала свои ночные приключения. Поход в уборную, закончившийся шумным падением. Мои безуспешные поиски Ричарда. Я заснула, так и не дождавшись его возвращения. По самым скромным прикидкам его не было несколько часов. Но стоит ли говорить об этом Фарлею? Или сначала надлежит узнать, что вообще происходит?
Фарлей между тем перевел выжидающий взгляд на меня.
— Я провела всю ночь в этой квартире, — кратко ответила я, не решившись на откровенную ложь.
В конце концов, я ведь не утверждаю, что Ричард все это время был рядом.
Но, пр всей видимости, Фарлей понял мои слова именно так. Он кивнул, показывая, что услышал меня.
— Ясно, — проговорил он, даже не пытаясь скрыть разочарование в голосе.
— Могу я узнать, почему вас так заинтересовало, где и с кем я провожу ночь? — вежливо осведомился Ричард.
— Можете, — кратко отозвался Фарлей. Помолчал немного, собираясь с мыслями, после чего так же отрывисто продолжил: — Господин Ричард Эшрин. Позвольте мне принести вам свои искренние соболезнования. Ваш отец, барон Вертон Эшрин, был убит сегодня ночью.
Убит?!
Я ахнула от этого известия. Немыслимо! Он ведь был здесь совсем недавно! Сидел в кресле и умолял Ричарда вернуться домой.
Ричард выпрямился. По его губам скользнула слабая довольная усмешка, но он благоразумно постарался скрыть ее. Однако я увидела достаточно, чтобы понять: мой компаньон совершенно не переживает из-за смерти отца.
Увидел эту краткую ухмылку и Фарлей. Опять нахмурился, с откровенным подозрением уставившись на Ричарда.
— Убит? — вопросительно протянул тот. — Как это случилось?
— По всей видимости, он возвращался домой в свое имение, когда на него напали, — сухо сказал Фарлей. — Смерть была быстрой, если это вас утешит. Ему перерезали горло. Наверное, он даже не понял, что происходит, потому что напали на него, судя по всему, со спины.
— Жаль, — коротко бросил Ричард.
Правда, прозвучало это так, будто он сожалел не о гибели отца, а о том, что тот умер без особых мучений.
Фарлей изумленно кашлянул, видимо, подумав о том же. Переглянулся с Орландо, затем опять уставился на Ричарда.
— Я уже разговаривал с вашей матерью и братом, — после краткой паузы сказал он. — Они утверждают, будто вчера ваш отец покинул дом с твердым желанием встретиться с вами. Соседи пожаловались, что в вашей квартире вчера было очень шумно. Как будто кто-то ссорился.
И скрестил на груди руки.
— Да, отец был здесь, — спокойно подтвердил Ричард. — И мы поругались. Как обычно, впрочем. Если вы говорили с моими родными, то должны были узнать, что наши отношения нельзя назвать безоблачными. Однако это еще не повод для убийства.
«А вот соблазнение возлюбленной перед свадьбой — повод, да еще какой!» — мысленно сказала я.
Естественно, вслух я ничего не произнесла. Просто с величайшим интересом слушала разговор.
— Зачем сюда приходил ваш отец? — спросил Фарлей.
— Просил, чтобы я пару дней погостил в имении, — честно ответил Ричард. — Сегодня должна приехать баронесса Эмилия, моя бабушка по отцу. Он не хотел, чтобы она расстроилась из-за моего отсутствия.
— И вы?.. — Фарлей жестом предложил Ричарду завершить фразу.
— И я согласился, — солгал тот, глядя на Фарлея до омерзения честным взором.
Я смущенно переступила босыми ногами. Согласился? Но я ведь собственными ушами слышала, как Ричард категорически отказался участвовать в этом спектакле!
— Собственно, я намеревался утром быстро собрать вещи и отбыть в имение, — продолжал на редкость убедительно врать Ричард, не краснея при этом.
— Могу я узнать, что тут делала Агата? — не унимался с расспросами Фарлей, подарив мне еще один возмущенный взгляд.
— А вам не кажется, что задавать подобные вопросы — неприлично?! — Ричард возмущенно фыркнул. — И я, и Агата — взрослые люди. То бишь имеем полное право проводить ночи с теми, с кем хочется.
Нет, воистину, я поражалась умению Ричарда лгать! Прежде я даже не подозревала о наличии у него такого дара. Поневоле начнешь подозревать… всякое нехорошее. Ведь как ни крути, но Ричарда этой ночью в квартире не было.
И мое воображение мигом нарисовало жуткую картину. Вот барон Вертон спешит через темную подворотню, не замечая, что за ним крадется зловещая тень. Неожиданный блеск занесенного для удара острия ножа — и жертва падает, заливая камни мостовой потоками ярко-алой крови.
— Агата тоже была приглашена в ваше имение? — поинтересовался Фарлей.
— Да.
От очередной лжи, произнесенной с поистине каменным выражением лица, я едва не подавилась. Ну Ричард! Право слово, я открываю в тебе все новые и новые таланты. Правда, не знаю, радоваться этому или ужасаться.
— Кстати, Агата, тебе надо одеться, — заметил Ричард, глянув на меня. — Пора ехать. Я должен быть с семьей в этот печальный день.
Я кивнула и послушно отправилась в спальню. Ладно, раз надо ехать, то я поеду. Право слово, очень интересно, как же Ричард намерен объяснить мне все это нагромождение выдумок!
Фарлей между тем с явным интересом заглянул через распахнутую дверь в комнату, где я провела несколько беспокойных часов. Скользнул взглядом по смятой постели, затем посмотрел на разобранный диван в гостиной, на котором спал Ричард. И лицо дознавателя ощутимо посветлело. Должно быть, догадался, что ночь мы с Ричардом провели не в одной кровати.
Затем он с любопытством задрал голову, изучая что-то на потолке.
Я проследила за направлением его взгляда и досадливо цокнула языком. Магические искры! Я совсем забыла потушить их, поэтому комнату заливали потоки уже ненужного света.
Фарлей хмыкнул. Внимательно посмотрел на меня. Я постаралась принять как можно более равнодушный вид.
— Ты часто спишь при свете, Агата? — с любопытством спросил он.
Ричард в этот момент гремел чем-то на кухне, видимо, решив сварить кофе, и вряд ли мог услышать наши переговоры.
— Иногда приходится, — уклончиво проговорила я.
— Ты ничего не хочешь добавить к рассказу своего компаньона? — задал еще один вопрос Фарлей.
— Пока нет. — Я покачала головой.
— Ну хорошо. — Фарлей раздосадованно вздохнул. — В таком случае одевайся.
И посторонился, пропуская меня в комнату.
Сегодня я как никогда прежде порадовалась тому, что предпочитаю в одежде темные тона. Мое платье вполне могло сойти за траурный наряд, более чем уместный в подобной ситуации. Правда, вид немного портили старые изношенные ботинки, которыми я вчера заменила туфли, безбожно натирающие пятки. Ну да ладно, надеюсь, никто не будет глазеть на мою обувь.
Быстро переодевшись, я села на кровать, силясь собраться с мыслями и обдумать все узнанное. Итак, барон Вертон Эшрин мертв. Если честно, я не особо огорчена таким исходом. Пусть мы были знакомы всего ничего, но впечатление этот барон произвел на меня премерзейшее. Но остается самый главный вопрос: кто же расправился с ним? Насколько я понимаю, барона нельзя было назвать богатым человеком, раз даже дом, в котором он с семейством обитал, принадлежит его матери. То есть корысть как мотив, скорее всего, надлежит сразу отмести. Что-то личное?
О, тут открывалось поистине обширное поле для фантазии! Не стоит быть провидицей, чтобы понять: у барона Вертона наверняка имелось множество врагов, раз даже родной сын с трудом выдерживал его присутствие.
«Кстати, о родном сыне, — настойчиво забормотал глас моего рассудка. — Как ни крути, но именно Ричард наиболее вероятная кандидатура на роль убийцы. У него нет алиби. И у него был очень веский повод ненавидеть отца. Прошлым вечером он наверняка вспомнил все обиды, которые барон нанес ему. Сыграло уязвленное самолюбие, к тому же я была рядом…»
Я с силой мотнула головой, в очередной раз отогнав нехорошие мысли. Нет, этого не может быть! Ричард — не убийца! Не может быть убийцей!
«А череп в холодильнике? — вновь прозвучал опасливый шепоток. — Откуда он там взялся?»
— Агата, ты готова? — между тем раздался из гостиной голос Фарлея.
Я в последний раз осмотрела себя. Убедившись, что все в порядке, встала и вышла к нему.
— Поскольку я тоже направляюсь в имение рода Эшрин, то предлагаю вам воспользоваться моей каретой, — сухо проговорил дознаватель, обращаясь сразу и ко мне, и к Ричарду, который бегал по гостиной, запихивая в сумку какие-то тряпки. Добавил, предупреждая возможные вопросы по поводу отсутствия своего напарника: — Орландо вернулся в отдел. У него много письменной работы.
— О, это было бы просто чудесно! — фальшиво обрадовался Ричард. — Огромное вам спасибо, господин Фарлей! — Затем бросил уже мне: — Спускайся, Агата. Подожди меня в карете. А я пока закончу свои дела здесь.
Ох, как мне не хотелось идти вместе с дознавателем! Я не сомневалась, что настолько въедливый тип, каким являлся блондин, воспользуется удобным случаем и устроит мне настоящий допрос. Но никак не могла придумать достаточно вескую причину, по которой мне надлежало остаться в квартире.
— Не бойся, я тебя не укушу. — Фарлей усмехнулся, почувствовав мои сомнения. Протянул мне руку.
Я тоскливо посмотрела на Ричарда, надеясь, что тот придет мне на помощь.
— Иди-иди! — вместо этого приказал Ричард. Тоже позволил себе шутку: — Полагаю, в столь славной компании скучать тебе не придется.
Что мне оставалось делать? Лишь смириться. И я покинула квартиру своего компаньона, в очередной раз проигнорировав предложенную руку дознавателя.

* * *

Вопреки моим ожиданиям, Фарлей сохранял молчание всю недолгую дорогу до улицы. Он любезно распахнул передо мной дверцу, и я первой забралась в темную прохладную карету. Устало откинулась на спинку сиденья, все еще не в силах отвлечься от размышлений о произошедшем убийстве.
Спустя мгновение Фарлей уселся напротив меня. В полутьме его светло-голубые глаза словно горели собственным огнем.
И на сей раз он ничего не стал меня спрашивать. Между нами повисло вязкое напряженное молчание, которое опасно сгущалось с каждым мигом.
— Как твое расследование? — первой не выдержала я.
— Какое из? — сухо уточнил Фарлей.
Странно, такое чувство, будто он из-за чего-то обижен на меня. Но почему? Вроде бы я не сказала и не сделала ничего такого, за что на меня можно было бы злиться.
Ну если не считать лжи в защиту Ричарда. Но Фарлей вряд ли догадывается, что я обманула его. Да это и не обман. Я просто не сказала всей правды.
«Точнее сказать, очень существенной части этой самой правды», — уточнил внутренний голос, но я предпочла не услышать это справедливое замечание.
В самом деле, сколько можно переливать из пустого в порожнее! Уверена, что у Ричарда имеется исчерпывающее объяснение его загадочного отсутствия ночью. Стоит мне только переговорить с ним наедине, как это недоразумение будет разрешено.
— Вчерашнее, — проговорила я, хотя и чувствовала, что Фарлей не настроен на разговор. — Ну, Аверил, Элизабет и Артурчик. Ты уже задержал последнего?
— Это вопрос ближайшего будущего, — коротко бросил Фарлей. — А дело раскрыто.
— Значит, все-таки основным виновником был любовник виериссы. — Я улыбнулась, довольная, что моя интуиция меня не подвела.
— Ошибаешься, — внезапно возразил Фарлей. — Конечно, вся эта троица хороша. Но основное и самое тяжкое обвинение предъявлено Аверилу. Кстати, он понял, что не стоит усугублять свое и без того бедственное положение, и сам пришел сегодня в отдел. Решил, что явка с повинной ему зачтется в плюс. — С нажимом добавил: — И не ошибся. Помни, Агата, чистосердечное признание смягчает наказание.
— К-как? — от изумления я даже стала заикаться, пропустив мимо ушей последнюю фразу Фарлея. — А Аверил-то тут при чем? Бедняге не повезло во всем. Обманулся в невесте, потом чуть не убили в собственном кабинете…
— Да, сыщица из тебя та еще, — со злой насмешкой проговорил Фарлей. — А еще в агентстве работаешь.
Я немедленно оскорбилась. Вот ведь… нехороший тип! Наверняка ничего мне не расскажет. Просто так, чтобы я мучилась и дальше в догадках.
Но, как оказалось, я слишком дурно думала о королевском дознавателе.
Сполна насладившись видом моего вытянувшегося от обиды лица, Фарлей смилостивился.
— Видишь ли, ваш клиент Аверил Мартениус — далеко не такой простофиля, которым пытался показаться, — пустился он в объяснения. — Все-таки не стоит забывать, что он простолюдин, а сколотил огромное состояние на перепродажах. Невозможно достичь успеха в торговле, если веришь всем подряд. Только люди с определенным складом характера способны не пойти на дно, когда их окружают мошенники всех мастей. И каждый норовит урвать куш из твоего состояния.
Сделал паузу и посмотрел на меня, желая убедиться, что я его слушаю.
Я внимала откровениям Фарлея, от любопытства даже приоткрыв рот. Ну и как связаны характер Аверила и та ловушка, которую ему устроила невеста?
— Я сразу заподозрил неладное, — продолжил Фарлей с едва заметной улыбкой. — Элизабет не похожа на прожженную хищницу, у которой в арсенале целый комплект масок на все случаи жизни. Она красивая глупышка, к тому же плохо владеет эмоциями. И я не сомневался, что Аверил сразу же раскусил ее игру. Элизабет ведь даже не пыталась сыграть влюбленность. Она с упоением строила из себя страдалицу, собственным счастьем и телом покупающая благополучие родителей. И Аверил решил ее проучить.
— За что проучить? — недоуменно переспросила я.
— За невзаимность чувств. — Фарлей вдруг наклонился ко мне и вкрадчиво прошептал, глядя прямо в глаза: — Знаешь, Агата, мужчины могут быть очень мстительны, когда их чувства не находят отклика в сердце любимой женщины.
Я невольно вжалась в спинку сиденья. Почему-то блондин в этот момент испугал меня. В его словах слышался нескрываемый намек, словно его слова относились и ко мне.
Впрочем, почти сразу Фарлей вновь принял прежнее положение, вальяжно положил ногу на ногу и нервно забарабанил пальцами по своему колену.
Кстати, выглядел сегодня блондин просто замечательно! Черный строгий камзол выгодно оттенял его светлые волосы. Темные узкие брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги.
В вороте виднелся кожаный шнурок, на котором что-то висело. Я пригляделась, но, увы, амулет, если это и был он, скрывался за тканью. Интересно было бы узнать, какие талисманы использует в повседневной жизни человек с такой опасной профессией, как Фарлей Икстон.
Наверное, стоит сделать Фарлею комплимент. Он явно на меня за что-то злится. Надеюсь, после этого его сердце хоть немного смягчится.
— Ты сегодня очень красивый, — брякнула я первое, что в голову пришло.
По-моему, это самая стандартная фраза, которую говорят, когда хотят польстить человеку.
Фарлей вряд ли ожидал услышать от меня что-то подобное. Он удивленно округлил глаза и уставился на меня.
— Очень, — повторила я и попыталась обворожительно улыбнуться. Так, как улыбалась Элизабет, когда желала очаровать Ричарда.
Понятия не имею, получилось у меня или нет. Скорее всего — нет, потому что Фарлей вдруг рассмеялся.
Приступ его веселья, правда, не продлился долго. Через неполную минуту он опять стал серьезным, но в глубине его светло-голубых глаз все еще прыгали смешинки.
— Прости, Агата! — искренне повинился он, заметив, с какой обидой я смотрю на него, гадая о причинах такой реакции. — Но ты совсем не умеешь кокетничать. Лучше прямо скажи: что тебе от меня надо?
— Просто… — Я неопределенно пожала плечами. — Хотела улучшить тебе настроение. Ну и узнать, чем все закончилось.
— Так бы сразу и сказала. — Фарлей опять улыбнулся. — А то я даже испугался, когда ты такую гримасу скорчила, будто кислое яблоко съела.
— Ничего я не корчила! — оскорбленно фыркнула я. — Это я так улыбалась.
— Да я понял уже. — Фарлей негромко хихикнул, но почти сразу согнал улыбку с губ. Проговорил: — Итак, ты хочешь знать, что было дальше. В таком случае предлагаю тебе баш на баш.
Баш на баш? Я приподняла бровь. Это еще что такое?
— Я рассказываю тебе конец истории, а ты отвечаешь на любой мой вопрос, — терпеливо пояснил Фарлей. — Только отвечаешь честно. Идет?
А теперь я нервно забарабанила пальцами по колену. Своему, естественно. Ох, заманчиво, конечно, но не угожу ли я в ловушку из-за любопытства? Если Фарлей опять спросит про алиби Ричарда, то я попаду в весьма непростую ситуацию. Но, с другой стороны, зачем ему второй раз задавать один и тот же вопрос?
— Идет, — неохотно отозвалась я, решив все-таки рискнуть.
В конце концов, врать я тоже умею.
В глазах Фарлея промелькнуло торжество. Но он постарался это скрыть.
— Итак, насчет Аверила, — заговорил он. — Постараюсь быть кратким. Я не сомневался, что он был в курсе любовных похождений своей невесты. Правда, никак не мог понять, почему не отменил в таком случае свадьбы. Аверил не похож на человека, который спокойно относится к наличию у себя рогов. У меня имелся только один приемлемый ответ на этот вопрос: Аверил решил, что свадьбы не будет. Видишь ли, ему было легко определить, кто же любовник Элизабет. Это элементарная задача, особенно если учесть тот факт, что лишь с Артуром она общалась достаточно часто. Затем Аверил надавил на своего секретаря — и тот выложил все как на духу. Дальнейшее не составило труда. Аверил хотел не просто наказать невесту, но наказать жестоко. Очень жестоко. Просто бросить Элизабет ему было мало. И он подговорил Артура завлечь девушку в ловушку. Вся эта история с монетой, зачарованной заклятьем неконтролируемой похоти, была от начала до конца придумана Аверилом. Он заранее вызнал, кто из владельцев магических агентств специализируется на артефактной магии. Явился под двери вашего офиса и начал ожидать, когда же чары подействуют. Дальнейшее тебе известно. Затем последовало его эффектное появление в доме. Скандал с невестой. Правда, тут ему не повезло. Элизабет не надела кольцо, которое заранее выманил у нее Артур. Поэтому вторая часть плана провалилась.
— А что насчет той глупой сцены с вишневым сиропом и якобы совершенным убийством? — поинтересовалась я, когда Фарлей замолчал, словно решив, будто и без того сказал мне достаточно.
— Когда Аверил понял, что просчитался, то принялся импровизировать. — Фарлей пожал плечами. — Если бы заклятье подействовало должным образом, то Элизабет обезумела бы. Кинулась бы на него, он поднял бы шум, сбежались бы многочисленные свидетели… В общем, если бы все пошло так, как задумано, то уже Элизабет до конца жизни угодила бы в частную лечебницу для женщин с психическими расстройствами. Аверил жаждал отплатить невесте сполна. Но в приступе ярости она кинула кольцо в него. А потом по-настоящему лишилась чувств. Аверил растерялся. Отнес девушку в комнату, вложил в ее руки нож, затем устроил разгром в своем кабинете и расцарапал себе грудь. Он рассчитывал, что Элизабет придет в себя, кинется к нему — а он обвинит ее в нападении. Но не тут-то было. Элизабет действительно не стала бездействовать, но отправилась в ваше агентство. И Аверил поспешил за ней, испугавшись, что сообразительный Ричард сумеет связать концы с концами в этом весьма запутанном происшествии. Тут он совершил еще одну ошибку. Забыл о кольце, которое положил себе в карман. Но такое нередко бывает. Зачастую самые гениальные планы срываются именно из-за досадных оплошностей.
— Но Аверил утверждал, будто в кабинете на него напал какой-то незнакомец, — возразила я.
— Он запаниковал. — Фарлей презрительно хмыкнул. — К тому же Элизабет со своим вишневым сиропом сбила его с толку. Если бы он принялся утверждать, что это она напала на него, то возник бы весьма резонный вопрос — почему нож не в крови, а в сиропе. Вот Аверил и попытался неуклюже повести расследование по ложному следу. Он планировал окончательно всех запутать, а скорее всего, обвинить во всех бедах Артура. Мол, его секретарь оказался настолько подлым типом, что сперва чуть не довел его до безумия, затем, когда его затея провалилась, вздумал избавиться от любовницы. Но и тут потерпел неудачу, тогда сам напал на Аверила, планируя убить его и вину свалить на Элизабет. А потом попросту сбежал.
— Артур подтвердил его слова? — спросила я.
— Артура мы еще ищем, — после небольшой заминки признался Фарлей. — Этот тип оказался самым предусмотрительным. Прихватил все деньги из дома своего хозяина — и сделал ноги, не дожидаясь, чем обернется этот клубок интриг. А жаль. У меня к нему множество вопросов. Самый главный из которых — кто же тот умелец, который занимался установкой чар на монету и кольцо. Такие таланты должны быть известны обществу.
Я вспомнила слова Ричарда о том, что заклятье на Авериле имело много общего со следящими чарами, внедренными в ауру Фарлея. Подозреваю, интерес последнего носит во многом личный характер. У дознавателя действительно слишком много вопросов к Артуру.
— А что насчет того заклинания, которое обнаружил вчера Спайк? — осторожно полюбопытствовала я.
— О нет, Агата! — Фарлей помотал головой, фыркнув от сдерживаемого с трудом смеха. — Тебе палец дай — всю руку отгрызешь. Это уже совсем другое дело, к которому ты не имеешь никакого отношения. И не суй в него свой прехорошенький носик.
Как это я не имею к нему никакого отношения? И я обиженно засопела, в корне несогласная с такой постановкой вопроса. Еще как имею! Если бы не я, Фарлей даже не узнал бы, что за ним следят!
Только боюсь, что протестовать не имеет никакого смысла. Он все равно ничего мне не расскажет.
— А теперь моя очередь. — Фарлей довольно потянулся, словно кот, объевшийся сметаны.
Глаза блондина засверкали в полутьме кареты еще ярче, подчеркивая его сходство с животным.
— Что-то Ричарда долго нет, — протянула я, силясь хоть немного отсрочить неприятный момент расплаты за любопытство.
— Вот как раз о нем и будет мой вопрос. — Фарлей помолчал немного, словно собираясь с духом. Затем резко подался вперед, напряженно вглядываясь в мое лицо. Отрывисто спросил: — Вы любовники?
Чего-то в этом роде я и ожидала. Почему Фарлея так занимает моя личная жизнь? Мы знакомы с ним меньше суток, а ему уже надобно знать, с кем я сплю. Не слишком ли ретив и не в меру любознателен королевский дознаватель?
Хотя… Долг службы обязывает, наверное.
— Нет, — честно ответила я, поскольку не видела особого резона лгать в такой мелочи. — Я не спала с Ричардом. — Подумала немного и уточнила: — Никогда не спала.
Фарлей с нескрываемым облегчением выдохнул. Оказывается, он затаил дыхание и не дышал все то время, пока я молчала.
Нет, чудной он все-таки какой-то! Ему про убийство надобно думать, а его такие мелочи занимают!
— Как ты думаешь, кто убил барона Вертона? — поторопилась я продолжить интересующие меня расспросы, пользуясь долгим отсутствием Ричарда.
Фарлей не хотел отвечать на этот вопрос. Он откинулся на спинку сиденья так, что густая тень скрыла его лицо. И молчал.
— Баш на баш, — торопливо предложила я, решив вновь сыграть в опасную игру. Иначе вряд ли что-нибудь узнаю.
— Все улики указывают на твоего компаньона, — после недолгой паузы все-таки отозвался Фарлей. С сомнением потер подбородок, но все-таки продолжил, тщательно подбирая слова: — И я считаю, что ты покрываешь его.
— В каком смысле покрываю? — спросила я, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более оскорбленно.
— В прямом, — сухо обронил он. Помолчал еще немного и сказал: — А теперь мой черед. Поскольку я ответил на большее количество вопросов, чем ты, Агата, то позволю задать себе два. Во-первых, если ты не спишь с Ричардом, то почему провела у него ночь? Только не говори, что для тебя это обычное дело! Потому что я не увидел никаких твоих вещей, а девушки имеют обыкновение заполнять все пространство вокруг себя всякими женскими штучками. А во-вторых, почему ты спала сразу с двумя магическими искрами? И я опять-таки не поверю, что ты настолько боишься темноты.
Я недовольно пожевала губами. Н-да, лучше бы он продолжил интересоваться моей личной жизнью! Ну и что прикажете ему ответить?
Хвала небесам, в этот момент около кареты оказался Ричард. Он тащил на плече огромную дорожную сумку. Ого, сколько вещей он набрал для визита к родственникам!
Тяжело дыша, Ричард распахнул дверцу. Поставил свою поклажу на пол, после чего залез сам. Мне пришлось потесниться, поскольку он выбрал место рядом со мной.
— Ну что, поехали? — спросил он.
Я расплылась в торжествующей улыбке, с огромным трудом удержавшись от искушения показать Фарлею язык. Вот так-то! Обойдешься пока без моих объяснений.
— Я не забуду про это, Агата, — пообещал дознаватель, видимо, намекая, что при первом же удобном случае вернется к своим вопросам.
Я легкомысленно пожала плечами. Значит, я постараюсь, чтобы в ближайшем будущем мы не оставались наедине. Вряд ли Фарлей начнет допрашивать меня в присутствии посторонних.
— Не забудете про что? — недоуменно переспросил Ричард.
— Неважно, — быстро отозвался блондин.
Стукнул в стенку за своей спиной, подав сигнал извозчику. И карета, натужно заскрипев, двинулась с места.
Я уставилась на улицы Гроштера, медленно проплывающие за окном повозки. Я чувствовала, что Фарлей все еще смотрит на меня. Но не хотела отвечать на его взгляд. Пусть глазеет сколько душе угодно. Все равно я не предам Ричарда!
«Будешь хранить ему верность, даже если он в самом деле убил своего отца?» — с сарказмом поинтересовался глас рассудка.
Я прикусила нижнюю губу. Этого не может быть, потому что не может быть никогда! И моя главная задача на сегодня — доказать невиновность Ричарда!

Часть третья
Веселая семейка

Имение рода Эшрин располагалось сразу за городской чертой и занимало просто-таки неприлично огромную территорию. После южных ворот Гроштера карета свернула на узкую проселочную дорогу под сенью вековых дубов. Здесь царила извечная полутьма, поскольку даже в полдень солнечные лучи были не в силах пробиться через плотную темно-зеленую листву могучих старых деревьев.
Неожиданно в просветах между стволами замелькали мшистые каменные надгробья.
Холодок пробежал по моей спине, когда я осознала, что мы едем мимо погоста. Весьма древнего и заброшенного, если судить по тому, что многие могильные плиты были практически разрушены временем.
— Это что, кладбище? — спросила я у Ричарда, который за всю поездку не проронил и слова. Так и сидел рядом со мной, плотно сжав губы и устремив отсутствующий взгляд поверх головы дознавателя.
Тот вздрогнул от неожиданности, словно только сейчас осознав, что находится в движущейся карете, а рядом с ним сидит кто-то еще. Мельком глянул в окно и кивнул, подтвердив мои слова. После чего вновь ушел в прострацию.
— Ага, кладбище, — вступил в разговор Фарлей. — Если быть точным, то фамильное кладбище рода Эшрин. Полагаю, и барон Вертон будет похоронен здесь же.
При упоминании имени отца Ричард недовольно дернул щекой, словно прогонял невидимого комара. Но ничего не сказал, лишь крепче сжал кулаки, положив их к себе на колени.
— Сколько же Эшринов здесь упокоено? — продолжала удивляться я.
— Много, — почти не разжимая губ, обронил Ричард. — Мой род достаточно древний. При этом не стоит забывать, что на этом погосте находили свое последнее упокоение не только мои родственники, но и те, кто верой и правдой служил им. Дворецкие, повара, прислуга… — Хмыкнул и чуть слышно добавил: — Можно сказать, что Эшрины корнями вросли в это место. Как говорится, твой отчий дом там, где кости твоих предков.
— В таком случае я понимаю, почему твой отец так боялся потери имения, — не подумав, ляпнула я.
И тут же была наказана за свое легкомыслие. Ричард со всей силой наступил мне на ногу, видимо, желая, чтобы я заткнулась. А вот притихший было Фарлей радостно встрепенулся, как гончая, с трудом взявшая след.
— Что ты хотела этим сказать, Агата? — спросил он. — Почему барон Вертон Эшрин боялся потери имения? Разве у него были какие-то финансовые сложности?
Ричард аж заскрежетал зубами от той очереди вопросов, что обрушил на меня дознаватель. И опять придавил своим сапогом мою ногу.
Я чуть не взвыла от боли. С усилием высвободила ботинок из-под ножищи Ричарда. Конечно, я виновата. В присутствии королевского дознавателя необходимо следить не только за словами, но даже за интонацией. Но плясать на моих несчастных мозолях было совершенно излишним. К тому же эта крошечная сценка не прошла мимо внимательных глаз Фарлея. Вон как он нахмурился да грозно желваками заиграл.
— Ричард, пожалуйста, прекратите оттаптывать ноги своей милой помощнице, — нарочито спокойно попросил Фарлей у моего компаньона. — Если не хотите, чтобы она отвечала на мои вопросы, то ответьте сами. Вы ведь неглупый человек. Должны понимать, что я все равно вызнаю всю подноготную вашей семьи. Рано или поздно, так или иначе. Будьте благоразумным. Окажите содействие следствию, и ваша помощь будет обязательно оценена.
Ричард фыркнул, но прекратил покушаться на мои ботинки. Недовольно сказал:
— Фактически имение принадлежит моей бабушке, баронессе Эмилии Эшрин. Ей завтра исполняется восемьдесят, но она еще полна жизни и энергии. Бабушка известна любовью к благотворительности, поэтому мой отец опасался, и не без оснований, что она может все свое состояние, включая имение, завещать какому-нибудь сиротскому приюту.
— Ах вон оно как. — Фарлей довольно кивнул, приняв это объяснение. Помолчал немного и вновь продолжил настойчивые расспросы: — Ваша бабушка проживает в имении? Я не видел ее сегодня утром, когда сообщал вашим родственникам скорбную весть.
— Нет, у нее есть небольшой дом к северу от Гроштера, — произнес Ричард. Буквально выдавил из себя по слогам: — Но, думаю, у вас будет возможность с ней познакомиться. Она собиралась отметить юбилей в кругу родных. Полагаю, вы просто с ней разминулись.
— Новость о гибели ее сына станет для баронессы страшным ударом, — сочувственно заметил Фарлей.
Ричард опять дернул щекой, открыл рот, словно собираясь возразить, но в последний момент передумал.
— Жизнь — жестокая и несправедливая штука, — лишь обронил он.
— А кто еще живет в вашем имении? — спросил Фарлей. — Сегодня утром я имел честь общаться только с компаньонкой вашей матери. Ее зовут, если не ошибаюсь, Магдалла Маер.
Ричард побледнел при звуках знакомого имени, и Фарлей тут же замолчал, наблюдая за его реакцией.
— Магдалла не совсем компаньонка, — процедил Ричард, немного справившись с волнением. — Магдаллу взяли в дом после того, как она осиротела, потому что ее мать была хорошей знакомой семьи.
— По всей видимости, она успешно влилась в вашу семью, — с усмешкой проговорил Фарлей. — Если уж помолвлена с вами.
При этом он не отводил глаз от меня, видимо, желая увидеть, как я отнесусь к этой новости.
Но я сохраняла хладнокровие. Накось, выкуси, противная ищейка! Я знаю эту историю.
Ричард лишь пожал плечами.
— Да, Магдалла считается моей невестой, — признал он то, что и без того было очевидно. — Что же касается постоянных обитателей дома… Во-первых, это моя мать, Аннабель Эшрин. Затем мой младший брат, Альвин Эшрин. Старик дворецкий Джош. Уже знакомая вам Магдалла. Есть еще Алисия Сианр. Это домоправительница. Служанки меняются в нашем доме очень часто, так что прошу меня извинить, их имен я не считаю нужным запоминать.
— Почему? — спросил Фарлей.
Ричард вздернул бровь, немо предлагая уточнить вопрос.
— Почему в вашем доме часто меняются служанки? — терпеливо пояснил Фарлей. — Насколько я понимаю, платят им хорошо, хозяева не особо донимают придирками. Обычно прислуга старается держаться за свое место.
— Потому что мой отец Вертон… — Ричард осекся, в последний момент оборвав раздраженную фразу. Затем начал вновь, на сей раз тщательнее подбирая слова: — Мой отец Вертон частенько позволяет… позволял себе… лишнее.
— Неужели он занимался рукоприкладством по отношению к слугам? — искренне ужаснулся Фарлей.
— Скорее, членоприкладством, — не выдержав, неудачно пошутила я.
Но тут же пожалела о своей несдержанности. В последний момент успела спрятать ноги под лавку, иначе бы вновь ощутила всю тяжесть сапог Ричарда.
Фарлей торопливо опустил голову, в последний момент спрятав улыбку. И я в очередной раз подумала о том, что королевский дознаватель отнюдь не так прост, как пытается показать. Сдается, он прекрасно знает про повадки барона Вертона Эшрина. Но желал услышать подтверждение из уст Ричарда.
— Я не желаю обсуждать характер моего покойного отца, — между тем строго отчеканил Ричард. — Как говорится, о мертвых или хорошо, или никак. Поэтому позвольте мне не отвечать на ваши вопросы.
— Но ведь наверняка в нем было и что-то хорошее, — попытался возразить Фарлей. — Неужели вы не можете вспомнить никаких поступков отца, которые характеризовали бы барона Вертона с лучшей стороны?
— Расспросите на этот счет мою мать, — раздраженно посоветовал Ричард. — А лучше — моего младшего брата. Альвин всегда был папиным любимцем.
— И в самом деле, как я мог забыть! — фальшиво посетовал Фарлей. — Ваш отец даже лишил вас права наследовать за ним титул. Теперь бароном Эшрином станет ваш младший брат. — Подался вперед и вкрадчиво осведомился: — Вам не обидно от такой вопиющей несправедливости?
— Нет. — Ричард мотнул головой. Подумал немного и все-таки пояснил: — Говоря откровенно, я даже рад подобному исходу. Я никогда не желал вращаться в высшем свете. В банке со смертельно ядовитыми пауками и то было бы приятнее находиться, чем на всех этих званых приемах и вечерах. Впрочем, кому я рассказываю! Сдается мне, вы и без того прекрасно осведомлены о нравах, что царят среди знати.
Фарлей невольно кивнул, подтвердив тем самым рассуждения Ричарда.
В этот момент карета, неспешно катящаяся по сумрачному коридору поселковой дороги, остановилась. Я высунула голову в окно и увидела закрытые высокие кованые ворота, преграждающие нам путь.
— Вот так дела! — удивленно присвистнул Фарлей, когда разглядел их. — Это еще что за новости? Утром ворота были нараспашку.
— Не беспокойтесь об этом, — снисходительно хмыкнул Ричард. Приложил указательный палец к виску и закрыл глаза, словно о чем-то глубоко задумавшись.
Под рубашкой Ричарда что-то мягко засветилось приглушенным лиловым огоньком. Скорее всего, он воспользовался амулетом, при помощи которого связывался со мной при необходимости. И теперь нам остается лишь ожидать, когда на зов прибежит расторопный слуга и распахнет ворота.
Прошла минута, затем и вторая, но ничего не происходило. Свет амулета не тускнел, Ричард по-прежнему не открывал глаз, но начал хмуриться.
Глядя на него, и Фарлей сурово сдвинул брови, видимо, догадавшись, что происходит что-то необычное.
— Однако… — наконец с неподдельным изумлением выдохнул Ричард. Убрал руку от виска и растерянно посмотрел на Фарлея.
— Что случилось? — спросил тот, мигом напрягшись, словно перед прыжком.
— Амулет всегда был при матери, — пробормотал Ричард, как-то мигом утратив всю свою напускную суровость. — Но она не отвечает на мой зов!
— Может быть, сняла его и забыла где-то, — попыталась успокоить я встревоженного компаньона.
— Нет, Агата, ты не понимаешь! — Ричард с досадой запустил руку себе в шевелюру и хорошенько дернул волосы, благо, что не лишился скальпа. — Это невозможно! Просто невозможно! Что-то с ней случилось! Что-то очень дурное!
Хлопнула дверца кареты. Это Фарлей, не дожидаясь окончания взволнованной речи Ричарда, выбрался наружу. Выскочил за ним и Ричард, забыв о своей сумке. Что мне оставалось делать? Только поторопиться за остальными.
Сухонький невысокий извозчик средних лет мирно жевал травинку, сидя на облучке. Увидев нас, он тут же встрепенулся и тоже соскочил на землю.
— Крепко заперты, — пробасил он удивительно низким для столь хлипкого телосложения голосом. — Я уже подергал. С той стороны толстенный засов задвинут.
Фарлей подошел ближе и как следует дернул ворота на себя. Те даже не пошевелились, подтверждая правоту извозчика. Тогда дознаватель отвел левую руку назад, как будто приготовившись ударить, и его кулак грозно заалел какими-то чарами.
— Не стоит! — торопливо выкрикнул ему Ричард. — Плечо себе выбьете. Ворота и ограда зачарованы от магии. Мой прадед, по слухам, отдал за это целое состояние.
Фарлей тут же разжал пальцы. Задумчиво почесал подбородок и задрал голову, проверяя высоту ворот.
Я последовала его примеру. Н-да, с разбега взять такое препятствие вряд ли удастся. Толстые металлические пруты настолько плотно стояли друг к другу, что между ними нельзя было всунуть и ногу. Оканчивались они грозными и на вид очень острыми навершиями.
Я повела головой из стороны в сторону, изучая ограду. Но, увы, и тут меня поджидало разочарование.
Ограда по неприступности ничем не уступала воротам. Такая же высокая, такая же крепкая.
— Что же делать? — тоскливо протянул Ричард. — Чует мое сердце: в имении происходит нечто недоброе.
— Ну-с, тряхнем стариной, — внезапно проговорил Фарлей. Взялся обеими руками за пруты.
Я наблюдала за его действиями с плохо скрываемым скепсисом. Ну и что он собирается предпринять? Неужели отожмет прутья подобно какому-нибудь силачу из легенд? Но комплекция у Фарлея далеко не та, чтобы повторять такие подвиги.
Но дознаватель, как оказалось, и не думал применять грубую силу. Он неожиданно принялся быстро карабкаться наверх. Причем я никак не могла понять, как у него это получается. Со стороны Фарлей выглядел как огромный паук, взбирающийся по отвесной стене при помощи цепких лапок.
Ричард удивленно приоткрыл рот, должно быть, тоже пораженный ловкостью блондина.
Когда Фарлей преодолевал верх ворот, его рука неожиданно соскользнула. Один из прутов пропорол рукав, и тот окрасился красным.
— Осторожнее! — не выдержав, крикнула я, мысленно уже увидев, как блондин падает прямо на острия и те пронзают его тело.
Фарлей негромко выругался и рванул зацепившийся рукав. С неприятным треском материи тот поддался его усилиям. Затем примерился и мягко, совсем по-кошачьи, спрыгнул на землю по другую сторону ворот.
— Не беспокойся, Агата, это просто царапина, — чуть морщась от боли, заверил он и недовольно потер пострадавшее плечо.
— Боюсь, что не смогу повторить ваш подвиг, — с неподдельным уважением проговорил Ричард и задумчиво тронул прутья.
— И не надо, — легко согласился с ним Фарлей. — Ждите меня здесь. А я в имение. Посмотрю, почему там не ждут гостей.
Развернулся и отправился прочь по посыпанной гравием дороге. Но не успел сделать и нескольких шагов, как обернулся, словно о чем-то вспомнив.
— Надеюсь, вы понимаете, господин Ричард, что если с вашей спутницей что-нибудь случится, то вы будете единственным подозреваемым? — с угрозой проговорил он.
— А что со мной должно случиться? — недоуменно переспросила я.
Но Фарлей проигнорировал мой вопрос. Он почему-то смотрел не на Ричарда, а на извозчика, который нас привез. Мужичок меланхолично посасывал очередной стебелек, вновь взгромоздившись на облучок. На какой-то миг мне почудилось, будто он и Фарлей начали мысленный разговор, потому что извозчик криво усмехнулся и кивнул. Лихо заломил картуз и уставился на Ричарда, подмечая каждое его движение.
А вот мой компаньон не заметил ничего необычного в этой сценке. Он явно посчитал, что фраза Фарлея относится только к нему.
— Если на нас кто-нибудь нападет, то я буду защищать Агату до последней капли крови, — с измученной усмешкой заверил Ричард. — А теперь, во имя всех богов, поторопитесь! Вдруг моей матери нужна помощь!
Фарлей, не теряя больше времени, пошел прочь от ворот. Он не бежал, но двигался с такой скоростью, что вскоре скрылся из вида за ближайшим поворотом дороги.
Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и тяжелым дыханием лошади, которая принялась пощипывать траву у обочины.
Я так много хотела спросить у Ричарда! Но меня останавливало присутствие извозчика. Ох, сдается, этот мужичок не так прост и обязательно передаст содержимое наших разговоров Фарлею.
— Вы тоже работаете в полиции? — напрямую спросила я у мужика.
Тот в ответ пробурчал нечто невразумительное, не выпуская изо рта травинку. Поплотнее запахнулся в кафтан, как будто мерз, хотя солнце, уже успевшее подняться высоко, ощутимо припекало.
— А как вас зовут? — не унималась я с расспросами.
Услышала еще одно невнятное бормотание, в котором нельзя было разобрать и слова. Извозчик явно не желал со мной общаться, и я, тяжело вздохнув, оставила попытки разговорить его. Повернулась к Ричарду.
Тот мерил шагами ширину дороги около ворот, даже не пытаясь скрыть волнение. Только сейчас я заметила, какие глубокие тени залегли под его глазами, как будто этой ночью ему вообще не довелось спать.
Впрочем, подозреваю, так оно и было. И как раз его ночную отлучку я бы хотела обсудить, пока не вернулся Фарлей.
— Ричард, — окликнула я своего компаньона.
Тот мгновенно повернулся ко мне. Выжидающе изогнул бровь.
— Ты не мог бы мне помочь? — спросила я, гадая, какой бы благовидный предлог выдумать, чтобы увести его подальше от кареты и извозчика.
— В чем именно? — поинтересовался Ричард.
— Э-э… — Я замялась. Как назло, в голову вообще ничего не шло. Поэтому я выпалила первое попавшееся: — Прогуляйся, пожалуйста, со мной до тех кустов.
И ткнула указательным пальцем в заросли орешника неподалеку.
Ричард закашлялся от моего предложения. Извозчик как-то странно забулькал, как будто изо всех сил давил приступ смеха.
— Зачем? — с опаской полюбопытствовал Ричард.
Я зло втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Нет бы просто взять и пройтись со мной немного! Неужели не понимает, что я хочу поговорить с ним наедине!
— Там узнаешь, — уклончиво проговорила я и глазами показала на извозчика, который аж подался вперед от жадного любопытства.
Ну же, Ричард, соображай!
Ричард проследил за направлением моего взгляда и тоже уставился на извозчика. Пожал плечами, не понимая, что же я от него хочу и почему глазею при этом на внешне безобидного мужичка.
— Мне нужно в туалет, — рявкнула я в полный голос, устав от тупости своего компаньона.
— А я тут при чем? — искренне изумился тот. — Нужно — ты и иди. Мы отвернемся. Правда?
Извозчик вновь забулькал, но кивнул, выражая тем самым согласие со словами Ричарда.
— Нет, без тебя я не справлюсь, — заупрямилась я, отчаянно страдая от желания подойти и как следует треснуть Ричарда по его ничего не понимающей голове.
Впрочем, его немного извиняет тот факт, что совсем недавно он узнал о смерти своего отца, а сейчас переживает за мать. Наверное, ни о чем больше думать не может, вот и не понимает моих таких очевидных намеков.
— Слушай, Агата, ты меня совсем заморочила, — огрызнулся Ричард. — Ты без меня, что ли, не справишься?
— Не справлюсь, — твердо сказала я и затараторила, наконец-то придумав более-менее приемлемое объяснение для своей странной просьбы: — Тут же кладбище неподалеку!
— И что? — устало спросил Ричард, видимо, не переставая удивляться причудливым вывертам моей фантазии.
— А я боюсь мертвецов, — честно ответила я и с нарочитой гримасой потерла плечо, которое привычно заныло от воспоминаний о зубах зомби.
— Уверяю тебя, я их боюсь еще сильнее, — фыркнул Ричард. — Если ты не сумеешь справиться с опасностью, то мне останется покорно лечь и умереть. Потому как, смею тебе напомнить, именно ты — боевой маг, тогда как я обычный артефактник.
Извозчик неожиданно прекратил самым наглым образом смеяться над нашим разговором и с особым интересом уставился на меня. Должно быть, не подозревал о наличии у меня таких талантов.
— Ну пожалуйста, Ричард! — противно заныла я. — Прошу!
Ричард мученически возвел очи к небу. Затем покорно кивнул, должно быть сообразив, что я от него все равно не отстану.
— Идем, — пробурчал он.
Я кинулась к зарослям орешника с такой поспешностью, будто в самом деле мечтала посетить это укромное место с весьма определенной целью.
Ричард послушно топал за мной, окончательно смирившись со своей судьбой. Но внезапно звук его шагов стих.
Я недовольно обернулась и увидела, что Ричард остановился на достаточном удалении от орешника.
— Иди сюда! — зло прорычала я.
Быть может, стоит оглушить его какими-нибудь чарами и затащить в кусты? Столько времени зазря потеряла! Но нет, тогда извозчик точно не останется в стороне, а отправится выяснять, что, собственно, происходит.
— Агата, ты издеваешься, что ли? — возмутился Ричард. — Я не хочу наблюдать за столь интимным процессом в подробностях. Будь любезна избавить меня от этой необходимости.
— Не буду любезна! — заорала я чуть ли не в полный голос.
Ну Ричард, ну тупица! Все-таки умудрился вывести меня из себя.
После чего одним гигантским прыжком преодолела разделяющее нас расстояние, схватила за руку Ричарда и потащила за собой.
Тот, как назло, принялся сопротивляться, как будто испугался, что у меня есть на его счет другие планы. Угу, затащу в кусты и надругаюсь над несчастным!
Почти сразу я поняла, что этот поединок мне не выиграть. Ричард был выше, крупнее и намного сильнее меня. Нет, он, конечно, не боролся со мной всерьез. Но уперся в землю обеими ногами.
— Эй, молодежь! — раздался встревоженный окрик извозчика. — У вас там все в порядке? Вы чего толкаетесь?
— У нас все хорошо, — успокоила его я.
Осознав, что Ричард наотрез не хочет идти со мной в кусты, я отпустила его.
Он не ожидал от меня такого поступка, поэтому опасно покачнулся, чуть с размаха не усевшись на землю. Но в последний момент удержался-таки на ногах. А я торопливо обвила его шею руками, словно для поцелуя.
Ричард удивленно округлил глаза, в упор не понимая, что за муха меня укусила. Но отталкивать меня не стал, напротив, потянулся было ко мне.
— Я знаю, что ночью тебя не было в квартире! — свистящим шепотом доложила я.
Ричард вздрогнул всем телом от такого известия. Его лицо окаменело, глаза потемнели от волнения.
— Фарлей в курсе? — почти не разжимая губ, осведомился он.
— Нет. — Я мотнула головой. — Но, по-моему, он догадывается.
— Пожалуйста, не говори ему, — очень серьезно попросил Ричард. — Я понимаю, как подозрительно мой поступок выглядит. Но я обязательно тебе все объясню. Честное слово, я не убивал своего отца.
— Конечно же, я верю тебе. — Я фыркнула, обиженная тем, что Ричард мог засомневаться во мне. — И этой ищейке я ничего не скажу. Просто будь осторожен, хорошо?
— Обязательно. — Ричард улыбнулся одними краешками губ. Неожиданно добавил: — И ты, Агата, будь осторожной.
Прозвучало это несколько странно. Чуть ли не как угроза.
Но в следующее мгновение Ричард осторожно поцеловал меня в лоб, и я тут же выкинула все дурные мысли из головы, привычно растаяв от такого мимолетного проявления заботы и нежности. Да нет, все в порядке! Просто я слишком перенервничала из-за всех этих неприятных и загадочных происшествий.
— Пойдем. — Ричард тем временем взял меня за руку и настойчиво потянул обратно к карете. — Пожалуй, нам стоит вернуться. Иначе этот мужичок нас глазами съест. — Подумал немного и с насмешкой добавил: — Если, конечно, тебе и впрямь по нужде не надо.
Я невольно покраснела. Затем покачала головой и отправилась в обратный путь.
Извозчик, который, как оказалось, спрыгнул с облучка и тревожно переминался с ноги на ногу, следя издалека за нашим разговором, ощутимо расслабился. Нагнулся и сорвал новый стебелек цветка, после чего отправил его в рот.
Питается он, что ли, травой?
Прошло не более минуты, как мы вернулись к запертым воротам. Ричард напоследок потрепал меня по плечу, безмолвно поблагодарив таким образом за предупреждение, и опять вернулся к прежнему занятию, а именно — принялся расхаживать вдоль дороги, задумчиво заложив за спину руки. Извозчик, правда, не стал забираться на свое место, а уселся прямо на обочину. Привалился спиной к колесу и мечтательно уставился в небо, по которому неспешно плыли облака.
Я же не находила себе места от волнения. Слишком не нравилось мне все происходящее. Убийство — вообще малоприятная вещь. И уж тем более становится не по себе, когда ты подозреваешь, что близкий человек может быть повинен в нем.
Как я ни старалась, но непрошеные и неприятные мысли все так же лезли мне в голову. Где был Ричард прошлой ночью? Если у него имеется убедительное алиби, то почему он сразу не сказал мне об этом? И, во имя всех богов, чей череп он хранит у себя в холодильнике?
«Еще одной неверной возлюбленной», — мрачно предположил внутренний голос.
Я проигнорировала его высказывание и попыталась по-новому взглянуть на Ричарда. Так сказать, без розовых очков невзаимной влюбленности.
Да, мой старший партнер был очень красивым мужчиной. Высокий, статный, темноволосый и синеглазый. Я не сомневалась, что стоит ему только щелкнуть пальцами, и любая девушка посчитает за честь стать его.
Я с досадой почувствовала уже ставшее привычным любовное томление, которое разливалось в моем теле каждый раз, когда я начинала думать о Ричарде.
Ладно, забудем про его внешность! Что я знаю про характер Ричарда?
Этот вопрос был сложнее. Я внезапно с немалым удивлением осознала, что мой партнер — очень скрытный. Да, он кажется милым и приветливым человеком. Всегда готов пошутить и поддержать, выслушать и утешить. Но сам при этом ни разу за время нашего знакомства не рассказывал о себе или своей семье ровным счетом ничего. А ведь наше сотрудничество продолжается без малого два года! И за это время Ричард никогда не беседовал со мной откровенно. Точнее, даже не так. Это я любой удобный и неудобный случай использовала для того, чтобы излить ему душу. Умолчала лишь об одной тайне, о существовании которой предпочла бы и сама забыть. А Ричард только однажды мельком упомянул о ссоре с отцом, однако в детали предпочел не вдаваться. Да что там, о том, что он помолвлен с Магдаллой, я узнала вчера, да и то из уст ныне покойного барона Вертона Эшрина.
В этот момент мои тяжелые раздумья прервал скрипучий протяжный звук. И створки ворот вдруг начали сами собой расходиться.
— Ага! — довольно вскричал Ричард.
И с небывалой скоростью кинулся прочь по дороге, должно быть, торопясь узнать, все ли в порядке с его матерью.
Я не успела ему ничего сказать. Одно мгновение — и моего старшего партнера и след простыл.
Я ошарашенно почесала затылок. И что мне делать? Тоже бежать за ним? Затем посмотрела на извозчика.
Мужичок уже встал с земли и сейчас деловито отряхивал колени от налипшего сора.
— Садись, красавица, подвезу! — проговорил он и лукаво мне подмигнул. — С ветерком доедешь.
И я полезла в карету, здраво решив не пороть горячку и не играть в догонялки с Ричардом.

* * *

Как оказалось, Ричард бегал намного быстрее лошади. По крайней мере, мы так и не встретили его по дороге к имению, благо ехать оставалось совсем немного.
Дорога в последний раз сделала крутой поворот, и перед моим восхищенным взором предстало имение рода Эшрин.
Двухэтажный большой дом, сложенный из белого камня, словно светился в лучах полуденного солнца. Но ни перед ним, ни на высоком крыльце я никого не увидела. Ни Фарлея, ни Ричарда.
Неожиданно накатило ощущение нереальности происходящего. Само имение казалось совершенно безлюдным. Даже пение птиц почему-то смолкло. Заломило затылок от предчувствия скорой и неминуемой беды.
Так уже было однажды. И тогда моя интуиция меня не обманула.
Я с такой силой стиснула кулаки, что на ладонях отпечатались полукружия ногтей. Неимоверным усилием воли заставила себя расслабить руки.
«Беги, — чуть слышно шепнул глас рассудка. — Попроси извозчика отвезти тебя в Гроштер. Он вряд ли будет против. Не ходи туда, Агата!»
Больше всего на свете я хотела последовать этому совету. Даже открыла рот, собираясь окликнуть извозчика. Но почти сразу закрыла его обратно. Упрямо мотнула головой. Чушь! Это все полная чушь! Ричард и Фарлей наверняка в доме. Решили не ждать меня на крыльце, а проверить, что же там происходит.
И я принялась выбираться из кареты. Только в этот момент я почувствовала, как сильно дрожат мои колени. Немедленно рассердилась на себя за такое проявление малодушия. Еще ничего не случилось, а я уже паникую!
— Быть может, не стоит вам туда ходить? — вдруг подал голос извозчик.
Он сидел на облучке и так кутался в кафтан, как будто не светило яркое жаркое июльское солнце.
— Что вы имеете в виду? — пожалуй, даже слишком резко спросила я, раздосадованная тем, что он угадал мои мысли.
— По-моему, я выразился прямо. — Извозчик улыбнулся во весь свой щербатый рот, ни капли не обидевшись на мой тон. — Что вам там делать? Вы будете чужой. Садитесь лучше обратно. И я доставлю вас в Гроштер. Все равно возвращаться надобно.
Я недоуменно хмыкнула. Странно, что необразованный извозчик говорит настолько вежливо и грамотно. Обычно люди такой профессии и двух слов связать не могут без какого-нибудь сального выражения.
— Ну что, поедем? — повторил свое предложение мужичок.
— Спасибо, но нет, — отказалась я с немалым огорчением.
— Воля ваша. — Извозчик пожал плечами. Поднял было поводья, намереваясь отправиться прочь, но в последний момент замешкался. Глянул на меня и весело поинтересовался: — А сумку вашего товарища мне где выгрузить?
Сумка!
И я негромко выругалась, вспомнив, что Ричард взял с собой в дорогу целый баул. Наверное, стоит его забрать. Мой компаньон вряд ли будет доволен, если его вещи благополучно отбудут обратно в Гроштер.
— Сейчас заберу, — пробурчала я, нисколько не обрадованная перспективой таскаться с чужой тяжелой сумкой.
Крякнула, приподняв ее. Ого! Что же туда Ричард напихал? Как будто кирпичей набрал, право слово!
Тяжело пыхтя, я выволокла ношу наружу. Поставила сумку около себя и рукой смахнула пот.
— Удачи вам, — напоследок попрощался со мной извозчик. — И будьте осторожнее.
После чего тряхнул поводьями — и повозка неторопливо покатила прочь, напоследок обдав меня клубами пыли.
Н-да, поневоле начнешь думать о дурном, если уже второй человек за столь краткий промежуток времени говорит мне про осторожность.
Я угрюмо посмотрела на сумку около своих ног. Перевела взгляд на крыльцо.
Как и следовало ожидать, оно оставалось совершенно пустым. Никто не торопился ко мне на помощь.
— Ну, Ричард, ты мне за это заплатишь! — с тихой угрозой сказала я. Взвалила сумку на плечо и отправилась на штурм лестницы.
Она состояла всего из пяти ступенек, но подъем на каждую из них был своего рода подвигом. Сумка Ричарда весила, наверное, как я. Что же он туда напихал?
«Ты нашла в его квартире череп, — немедленно оживился внутренний голос. — А вдруг у него там были припрятаны и другие части тел?»
Хорошо, что в этот момент я как раз закончила подъем. Потому что от этой мысли мне стало ну очень не по себе.
Я с грохотом опустила сумку. Задумчиво потрогала ее носком ботинка. Быть может, проверить быстренько, что же мой компаньон счел необходимым взять с собой в поездку?
Хотя идея порыться в чужих вещах казалась мне не совсем правильной, а точнее сказать — совсем не правильной и некрасивой, но я вряд ли бы устояла от искушения. Но в этот момент массивная дубовая дверь, ведущая в сам дом, неожиданно медленно раскрылась, и на пороге появилась женщина.
Высокая, сухощавая и темноволосая, она так сильно была похожа на Ричарда, что я сразу же поняла: передо мной его мать.
В следующее мгновение баронесса Аннабель Эшрин покачнулась и едва не рухнула к моим ногам, лишь в последний момент успев схватиться за дверной косяк. Глупо захихикала, словно позабавленная собственной неуклюжестью.
Я осознала, что мать Ричарда пьяна в стельку. До меня донесся крепкий алкогольный запах ее дыхания. Синие глаза смотрели на меня совершенно бессмысленно. Баронесса явно не понимала, кто перед ней стоит.
— Здравствуйте, соболезную вашей утрате, — на одном дыхании выпалила я, поскольку должна была что-то сказать.
— Старый паук сдох — туда ему и дорога, — с трудом ворочая заплетающимся языком, проговорила она.
После чего опять хихикнула и круто развернулась на высоких каблуках. Правда, при столь резком маневре ее опасно повело в сторону, и я испуганно подалась вперед, готовая подхватить ее. Но баронесса удержалась и, покачиваясь, лениво прошествовала прочь.
Я задумчиво глядела ей вслед. Ну и как это понять? Мне можно войти или надлежит ждать появления кого-нибудь более вменяемого?
Впрочем, спустя минуту колебаний я все-таки переступила порог. Дом по-прежнему казался совершенно вымершим. Боюсь, если я решу и дальше оттаптывать порог в ожидании особого приглашения, то придется заночевать здесь.
Постанывая от тяжести сумки, я пересекла просторную светлую прихожую, в которой начиналась лестница на второй этаж, и вошла в гостиную.
Здесь тоже никого не было. На невысоком столике, стоявшем в окружении массивных кожаных кресел, я заметила несколько бокалов и початую бутылку вина.
Хм-м… Такое чувство, будто совсем недавно тут шел какой-то разговор, но, заслышав мои шаги, обитатели дома Эшринов поторопились разбежаться кто куда.
Я напрягла все свои силы и с трудом водрузила сумку на низкий диван. Все, считаю на этом свой долг по отношению к Ричарду выполненным!
«Неужели не взглянешь, что там?» — опять раздался соблазняющий шепоток гласа моего рассудка.
Я неторопливо обошла гостиную. Заглянула за плотные бархатные гардины, почти готовая застать там спрятавшегося слугу. Но нет, комната была совершенно пуста.
Муки любопытства стали настолько невыносимыми, что у меня нестерпимо зачесались кончики пальцев.
Ай, да была не была!
И я стремительными прыжками вернулась к сумке. Трясущимися от нетерпения руками рванула завязки, распустив их. При этом постоянно прислушивалась — не спускается ли кто-нибудь по лестнице, не раздастся ли рядом торжествующее восклицание Ричарда, поймавшего меня на горячем.
Но было по-прежнему тихо. И, замерев от собственной смелости, я заглянула в недра сумки.
Правда, тут же отшатнулась, прижав ко рту ладонь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.
Потому что из тьмы на меня ощерился в знакомом оскале человеческий череп. Наверное, тот же самый, что я прежде обнаружила на кухне Ричарда. Ну или в противном случае придется признать, что в его квартире — настоящий склад костей.
И что все это значит?
Я не успела как следует поразмыслить по этому поводу, как услышала какой-то шум. Кто-то негромко напевал, спускаясь по лестнице.
Я мгновенно затянула завязки сумки и отбежала в противоположный конец комнаты. Невидящим взглядом уставилась в окно, чувствуя, каким невыносимым огнем пылают мои уши. Пытаясь отвлечься от стыда за свой недостойный поступок, я прислушалась к песенке, и мои брови сами собой поползли на лоб.
— Раз, два, Вертон заберет тебя, — напевал кто-то мелодичным женским голосом. — Три-четыре, закрывайте дверь в квартире. Пять-шесть, Вертон хочет всех вас съесть. Семь-восемь, он придет сегодня в гости. Девять, десять, никогда не спите… Никогда не спи, Магдалла!
Последняя строчка явно выбивалась из ритма. Впрочем, весь этот стишок оказался слишком далек от поэтического совершенства. Было понятно, что поющая сочинила его сама, неумело подобрав рифму.
А через миг и она сама предстала перед моими глазами.
Невысокую худенькую девушку можно было назвать настоящей красавицей. Аккуратный вздернутый носик, серые глаза, а темные блестящие волосы водопадом падали на плечи. Но впечатление портила поистине болезненная худоба. Стального цвета платье висело на ней, словно на вешалке. Скулы так опасно выпирали, что казалось, будто вот-вот прорвут кожу. Поистине — череп, обтянутый кожей!
От этого сравнения я невольно вспомнила о содержимом сумки Ричарда и поморщилась. Пока одни тайны и ни единой отгадки.
Незнакомка даже не удивилась, увидев меня. Она лишь вопросительно изогнула тонкую бровь, молчаливо предлагая мне представиться.
— Здравствуйте, соболезную вашей утрате! — выпалила я уже отрепетированную речь.
— Утрате? — Девушка презрительно фыркнула. — Не стоит. Я никогда не была более счастливой, чем сегодня.
Н-да, домочадцы просто обожали барона Вертона, как я погляжу.
— Меня зовут Агата Веррий, — представилась я. — Я приехала сюда…
— Я в курсе… — Незнакомка взмахнула рукой, оборвав мои дальнейшие объяснения. — Вы — младший компаньон в агентстве магического сыска, которое организовал Ричард. Наслышана о вас.
Наслышана обо мне?
Даже не знаю, радоваться или огорчаться сему факту. Потому как я понятия не имею, кто передо мной. Но, сдается, догадываюсь.
— Магдалла? — предположила я. — Магдалла Маер, если быть точной?
— Неужели Ричард рассказывал обо мне? — искренне удивилась девушка.
На ее худом изможденном лице неожиданно засветилась такая радость, что мне стало неловко обманывать ее надежды. Думаю, она сильно расстроится, если узнает, что я не подозревала о ее существовании вплоть до вчерашнего вечера. Поэтому я лишь неопределенно пожала плечами.
— Как он? — продолжила расспрашивать меня Магдалла. — С ним все в порядке?
— Да вроде бы на здоровье не жалуется, — уклончиво проговорила я. — Кстати, а вы, случайно, не видели его?
Но Магдалла сделала вид, будто не услышала моего вопроса. А скорее всего — и впрямь пропустила его мимо ушей, захваченная водоворотом собственных эмоций.
Она страдальчески заломила тоненькие ручки. Замерла в напряженной позе, и глубокая вертикальная морщина разломила ее переносицу.
— Ричард, — чуть слышно прошептала она. — О, Ричард! Если бы я все могла исправить!
И первая крупная слезинка сорвалась с ее ресниц и покатилась вниз.
Сказать, что в этот момент я чувствовала себя неуютно, — значит ничего не сказать. Вот влипла так влипла! Даже в самом страшном кошмаре я не могла себе представить, что буду вынуждена утешать невесту Ричарда.
Но, если честно, мне было очень жаль Магдаллу. Ничуть не удивлюсь, если окажется, будто она переспала с Вертоном не по доброй воле. Он мог ее напоить, околдовать, заставить, наконец. На вид Магдалле примерно столько же, сколько мне. Двадцать пять, если быть точной, вряд ли больше. Вся эта история произошла до того, как Ричард поступил в академию. Дай-ка прикину. Пять лет обучения, три года существования агентства, организованного Ричардом сразу после окончания учебы. То бишь тогда ей было всего семнадцать, а то и меньше. Совсем еще девчонка, которая понятия не имела о том, насколько коварны и жестоки бывают окружающие. Вряд ли она догадывалась, что люди, которые якобы заботятся о тебе, порой делают это не по велению сердца, а руководствуясь соображениями выгоды.
— Собственно, насчет Ричарда, — пробубнила я, упорно пытаясь свернуть со слишком опасной темы, — вы не знаете, где он?
Магдалла приложила к лицу носовой платок, который выудила из кармана платья. Устало опустилась в ближайшее кресло и замерла, не реагируя больше ни на что.
Я недоуменно кашлянула от такой реакции. Ну и что мне с ней делать? Потрясти как следует за плечи, пытаясь вывести из состояния ступора? А вдруг рыдать начнет? Нет, хватит мне и вчерашней сцены с Элизабет. Терпеть не могу кого-нибудь утешать!
После чего покосилась на початую бутылку вина. Быть может, выпить с горя? Хотя нет, лучше не стоит. Интуиция подсказывает мне, что к смерти барона Вертона приложил руку кто-то из его домочадцев. Вон как его ненавидели родные. Пожалуй, не стоит в таком месте ничего пить из открытых емкостей. Еще не повезет яд проглотить.
— Магдалла!
По лестнице, ведущей на второй этаж, прогрохотали чьи-то торопливые шаги, и в комнату на сей раз ворвался юноша. Вздрогнул, заметив меня, и остановился у порога.
Там плескался сумрак, который скрывал от меня черты лица нового визитера гостиной. Но фигурой этот человек был настолько похож на ныне покойного барона Вертона, что колючий холодок пробежал по моей спине. Как будто сам мертвец ожил и вернулся проверить, грустят ли без него родные.
Оправившись от изумления, незнакомец сделал шаг вперед и вошел в круг света напротив окна. Я облегченно перевела дыхание. Нет, почудилось. Этому юноше от силы лет двадцать.
— А ты еще кто такая? — грубо спросил он, разглядывая меня с настоящим отвращением. И тем самым опять напомнил мне своего отца. И сейчас я уже не сомневалась, что передо мной младший брат Ричарда — Альвин Эшрин. Вернее сказать, барон Альвин, так как он унаследовал за отцом титул.
— Я — Агата Веррий, — с достоинством представилась я. — И я являюсь…
— А, я в курсе! — оборвал меня Альвин, резко взмахнув рукой. — Подстилка Ричарда, стало быть.
Краем глаза я заметила, что Магдалла чуть опустила платок от лица, правда, полностью его не убрала. Я не сомневалась, что она внимательно прислушивается к нашему разговору. И это мне не понравилось. Еще не хватало участвовать в разборках с ней. Если Магдалла формально считается невестой Ричарда и она все эти годы лелеяла надежду на прощение и возобновление отношений, то ей наверняка очень неприятна мысль о том, что у ее жениха имеется личная жизнь. И потом, Альвин высказался более чем оскорбительно. Не говоря уж о том, что это наглая ложь!
— Вы ошибаетесь, — холодно возразила я. — Меня и Ричарда связывают только профессиональные отношения.
— Ага, так ты, стало быть, спишь с мужчинами за деньги? — обрадовался Альвин. — И сколько берешь за ночь?
Резко свистнул воздух, и наглец вскрикнул от боли, а на его щеке расцвел красный след моего удара. Нет, я не стала марать об него руки, просто ударила чарами. Так сказать, отвесила невидимую пощечину. Но вряд ли она от этого стала менее обидной.
— Ты!.. — прорычал Альвин и весьма недвусмысленно сжал кулаки. — Ты!..
Я не попятилась в испуге, хотя юнец угрожающе покачнулся в мою сторону. Напротив, даже обрадовалась. Ну давай, попробуй затеять драку! И я отделаю тебя так, что родная мать не узнает.
На кончиках моих пальцев заплясали огоньки атакующего заклинания, и Альвин мигом растерял весь свой боевой пыл. Остановился, но продолжил глядеть на меня исподлобья.
— Дайте мне только повод, — спокойно проговорила я. — И увидите, что произойдет.
Нет, я не шутила и не угрожала. Просто предупреждала. И Альвин понял, что я говорю серьезно.
По всей видимости, ему совершенно не хотелось получить взбучку от какой-то там девицы. Потому что он возмущенно фыркнул и тут же потерял ко мне всяческий интерес, хмуро посмотрев на Магдаллу.
— И чего расселась? — грубо спросил он. — Принеси мне вина. Мигом!
— Да, но… — робко залепетала девушка, посмотрев на столик, где оставались бокалы и початая бутылка.
— Вот встала и налила мне! — приказал Альвин. Бухнулся на диван и с наглым и невозмутимым видом положил на столик ноги.
Теперь ему достаточно было протянуть руку, чтобы взять вожделенную бутылку. Но Альвин явно собирался как следует поизмываться над Магдаллой, заставив ее прислуживать себе.
Девушка безропотно встала. Сделала шаг к столику.
— Сядь! — кинула я ей, и она замерла в нерешительности, не зная, кого слушаться.
А я тем временем подошла к столику. Нарочито медленно подняла бутылку и пустой бокал.
Голубые глаза Альвина, прозрачные и стылые, как у его отца, загорелись огнем торжества. Должно быть, он заранее обрадовался тому, что я буду вынуждена исполнить его повеление.
Ну-ну. Блажен, кто верует, как говорится.
Я осторожно налила целый бокал. Затем мило улыбнулась Альвину. Тот тоже растянул губы в торжествующей ухмылке, видимо, ожидая, что сейчас я с глубоким поклоном подам ему требуемое.
И я резким движением выплеснула ему в лицо содержимое бокала.
После моего поступка воцарилась тишина. Такая полная и всеобъемлющая, что я услышала, как где-то неподалеку муха отчаянно бьется в стекло, пытаясь выбраться на летнее яркое солнце из дома, так напоминающего склеп.
Альвин неверяще поднял руки. Прикоснулся к своему лицу.
Выглядел он, если честно, жутковато. Потеки вина напоминали кровь, и создавалось впечатление, как будто кто-то разбил Альвину голову.
— Ты… ты… — забормотал новый барон Эшрин. Он был настолько потрясен моим поступком, что никак не мог закончить фразу.
— Не «ты», а «вы», — ледяным тоном оборвала его я. — Советую вам на досуге изучить правила этикета. А то ведете себя, словно пьяный извозчик.
— Что?! — возмущенно взревел Альвин.
Правда, впечатление немного испортило то, что его голос внезапно сорвался и дал препротивного «петуха».
— То, — язвительно фыркнула я. — Уши надо мыть не вареньем с косточками.
— Но я не мою их, — смущенно залепетал Альвин, окончательно сбитый с толку моей репликой.
— Оно и видно! — И я хихикнула, довольная, что настолько элементарная ловушка вновь сработала. Пусть теперь оправдывается, что забыл добавить про варенье.
Альвин побагровел, осознав, что я самым наглым образом издеваюсь над ним. Приподнялся со своего места, вновь сжав кулаки.
Я спокойно улыбалась, пытаясь не показать, как у меня чешутся руки надавать ему хлестких пощечин. И уже не магических, а самых что ни на есть настоящих. И меня совершенно не беспокоило то, что Альвин был выше меня ростом и намного крупнее. Ох и получит он у меня! Неделю от народа будет прятать свою исцарапанную физиономию. Ну давай же, иди ко мне. И я покажу тебе, куда драконы зимовать улетают.
Альвин почувствовал мою холодную решимость дать ему отпор. На его лице отразилось сомнение. Он остановился на приличном от меня расстоянии и растерянно захлопал ресницами.
Гадает, небось, действительно ли я готова полезть в драку с мужчиной или блефую.
— Что тут происходит? — неожиданно раздалось гневное от арки, ведущей в прихожую.
Я ни на миг не отрывала напряженного взгляда от Альвина. Однажды я уже пострадала из-за собственной невнимательности. Позволила себе отвлечься от разъяренного врага, думая, что он не посмеет напасть на меня при посторонних. И очень жестоко поплатилась за это.
Но голос я узнала. Фарлей. Явился не запылился. Интересно, где пропадал все это время королевский дознаватель?
— Да, Альвин, что ты тут устроил? — поддержал блондина Ричард, который, видимо, тоже зашел в гостиную.
Надо же, увлеченная перебранкой, я даже не слышала, как эта парочка спускалась по лестнице. Впрочем, они вполне могли быть в какой-нибудь из комнат на первом этаже.
— Я устроил? — Альвин аж задохнулся от возмущения, услышав вопрос старшего брата. Некрасиво скривился, будто собрался расплакаться, и принялся ябедничать: — Да твоя… твоя…
В последний момент он замялся, осознав, что брат вряд ли оценит, если услышит в мой адрес обидное слово «подстилка».
— Я младший компаньон Ричарда, — негромко проговорила я.
— Да твоя секретарша устроила дебош! — практически выкрикнул Альвин. — Облила меня вином! Ты должен, нет, обязан немедленно выгнать ее с работы!
— Облила вином? — удивленно переспросил Ричард.
Подошел ближе, и я позволила себе расслабиться. Не думаю, что Альвин посмеет затеять драку, когда его брат стоит совсем рядом со мной.
— Зачем ты это сделала, Агата? — укоризненно спросил Ричард. Правда, в его тоне я услышала хорошо спрятанную насмешку.
— Я не только облила его вином, я еще и врезала ему от души, — мстительно сообщила я. — Потому что он обозвал меня нехорошим словом.
— Неправда! — тут же парировал Альвин. — Твоя секретарша накинулась меня на пустом месте. Правда ведь, Магдалла?
И уставился на притихшую девушку.
Магдалла, по-моему, даже не заметила, что ее о чем-то спросили. Она с таким жадным любопытством разглядывала Ричарда, что мне невольно стало не по себе.
— Магдалла, ну же, ответь! — капризно поторопил ее Альвин. Добавил, обращаясь уже к Ричарду: — Я уверен, что твоя секретарша — душевнобольная! Наверняка у нее сейчас обострение.
Я сжала правую руку в кулак, готовая вновь врезать по нахалу и грубияну чарами. Но Ричард, предугадав мою реакцию, ловко перехватил мою ладонь своей.
— Не стоит, Агата, — мягко сказал он, пожав мои пальцы.
Магдалла увидела это. Горестно понурилась и тихо прошептала:
— Да, Альвин говорит правду. Агата… Агата набросилась на него ни с того ни с сего. — Затем покосилась на меня и чуть слышно добавила: — Простите…
От негодования у меня запылали щеки. Никогда не любила лжецов и обманщиков! И уж тем более я не ожидала от Магдаллы такого поступка. Я ведь выступила на ее стороне, не хотела, чтобы девушка униженно прислуживала богатому уроду. А в ответ получила такую черную неблагодарность.
— Ну ты и… — Я запнулась, подыскивая достойное определение поступку Магдаллы.
Ричард предупреждающе сжал мою руку. Сильно, почти до хруста. Я удивленно взглянула на него, и он помотал головой.
— Не стоит, — негромко проговорил он. — Агата, не трать нервы понапрасну. Надеюсь, теперь ты поняла, каковы мои родственнички. — Помолчал, в упор глядя на побледневшую Магдаллу, и презрительно добавил: — И прочие примкнувшие к ним личности.
Девушка вздрогнула, словно от удара. Вскочила со своего места и стремглав кинулась прочь, едва не сбив с ног Фарлея.
Королевский дознаватель, к слову, никак не участвовал в этой сцене. Он стоял чуть поодаль, с искренним любопытством наблюдая за происходящим.
«Следит, — подумала я. — Вынюхивает. Для него будет праздником, если все переругаются. Именно в ссорах выясняются истинные отношения между людьми».
Нет, я не ожидала, что Фарлей придет мне на выручку. В конце концов, он не был обязан так поступать. Да и никакой опасности, в сущности, мне не грозило. Право слово, я не собиралась рыдать взахлеб оттого, что какой-то капризный юнец обозвал меня безумной. Но почему-то меня кольнуло то, что Фарлей предпочел так демонстративно дистанцироваться. Вот Ричард, к примеру, не раздумывая кинулся ко мне на выручку.
«Да, но в первом вопросе Фарлея прозвучал гнев, а не простое изумление», — попытался защитить действия королевского дознавателя мой глас рассудка.
Ричард проводил равнодушным взглядом убегающую Магдаллу. На его лице при этом не дрогнул ни один мускул. Затем все с тем же демонстративным безразличием посмотрел на Альвина.
Младший брат моего партнера опять развалился в кресле и с нескрываемой брезгливостью оттирал лицо от винных разводов салфеткой.
— Что? — немедленно заволновался он, почувствовав пристальный немигающий взор брата. — Что вылупился? Намордник лучше своей девке купи. Ишь ты, на людей вздумала бросаться.
Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Только что Ричард стоял рядом со мной и держал меня за руку. Но через секунду я увидела, что он уже восседает верхом на брате и ожесточенно месит его кулаками.
Кресло, в котором сидел Альвин, не выдержало такого порыва и опрокинулось под тяжестью двух тел. Теперь происходящее закрывал от меня стол. Раздавалось лишь напряженное сосредоточенное сопение Ричарда и короткие жалобные вскрики Альвина, которые следовали за каждым ударом.
Я испуганно оглянулась на Фарлея, ожидая, что тот все-таки вмешается и прекратит это безобразие. Как-никак страж закона. Но дознаватель скрестил руки на груди и негромко посмеивался, по всей видимости получая истинное удовольствие от сцены избиения Альвина.
— Хва… хватит! — наконец измученно простонал бедняга. — Ричард, прошу, прекрати!
Из-за стола показалась встрепанная голова Ричарда. Он встал на ноги и одним рывком поднял Альвина, держа его за шиворот, словно напроказничавшего мальчишку.
— Проси прощения у Агаты! — тяжело дыша, прорычал он. — Немедленно!
Альвин жалобно скуксился, явно не желая унижаться передо мной.
Я невольно восхитилась тем, как знатно Ричард его отделал. Губы как два вареника, один глаз заплыл, нос разбит.
— Да ладно, — милостиво проговорила я, от души любуясь этим зрелищем. — Отпусти его, Ричард. Полагаю, твой брат уяснил урок.
Ричард хмуро глянул на меня, еще раз как следует встряхнул брата, да так, что воротник у него опасно затрещал. И небрежно откинул в сторону.
Альвин после полученной взбучки поспешил убраться подальше от разъяренного брата. Он с такой поспешностью кинулся прочь, что напоминал при этом огромного паука, поскольку бежал чуть ли не на четвереньках.
Мгновение — и в гостиной осталась лишь наша троица.
— И где вы были? — полюбопытствовала я. Опять взяла со столика бутылку, заполненную примерно на половину вином, и задумчиво принюхалась к ее содержимому.
Быть может, рискнуть и пригубить? Солнце уже миновало полуденную черту. Можно выпить, не рискуя прослыть алкоголиком.
— Мы искали мою мать, — проговорил Ричард. Ловким движением отобрал у меня бутылку, хорошенько взболтал ее и надолго присосался к горлышку.
Я завистливо вздохнула. Вино исчезало в чреве моего партнера с поистине ужасающей скоростью. Эдак мне ничего не останется.
— А зачем ее искать? — простодушно удивилась я. — Я видела твою мать.
Ох, зря я это сказала! Бедняга Ричард едва не подавился очередным глотком. Перестал пить и воззрился на меня с таким священным ужасом, будто перед ним явился призрак.
— Она открыла мне дверь, — поторопилась добавить я на всякий случай.
— Агата, ты уверена, что это была баронесса Аннабель Эшрин? — наконец-то подал голос Фарлей.
— Ну она не представилась, — призналась я. — Но она была так похожа на тебя, Ричард. Просто одно лицо!
— И что она тебе сказала? — не унимался с расспросами Ричард.
Я смущенно пожевала губами. Как-то не хочется мне в присутствии Фарлея выкладывать все подробности нашей мимолетной встречи. Во-первых, Аннабель была настолько пьяна, что с трудом на ногах держалась. А во-вторых, она прямо сказала, что ничуть не сожалеет о смерти мужа. Вряд ли об этом стоит слышать Фарлею.
— Я сказала, старый паук сдох — туда ему и дорога, — неожиданно за меня ответил женский голос.
От неожиданности опустевшая бутылка сама собой выпала из пальцев Ричарда. Но не разбилась, а покатилась по ковру, оставляя после себя дорожку винных капель.
Кресло с высокой спинкой, стоявшее около камина, со скрипом повернулось. И с немалым удивлением я увидела, что в нем сидит сама баронесса Аннабель.
Получается, все это время она была здесь, в комнате? Но я ведь осмотрела гостиную перед тем, как залезть Ричарду в сумку! Правда, на проклятое кресло не обратила внимания. Оно стояло в самом темном углу, поэтому, должно быть, я пропустила его.
Мои щеки невольно потеплели от стыда. Ох, надеюсь, Аннабель не видела, как я шарилась в сумке ее сына!
— Мама! — укоризненно воскликнул Ричард. — Ты здесь? Мы весь дом перевернули, пытаясь тебя отыскать!
— А где я еще могу быть? — Баронесса печально улыбнулась и встала. — Этот дом — настоящая темница для меня. Я задыхаюсь в его стенах!
И с такой силой рванула жемчужное ожерелье на своей шее, что порвала его. Бусинки весело запрыгали по полу, однако Аннабель словно не заметила этого.
— Теперь ясно, почему мы обнаружили амулет связи на полу, — негромко проговорил Фарлей, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Кое-кто просто порвал цепочку.
Ричард недовольно глянул на него, затем опять перевел взгляд на мать.
Судя по всему, за время, прошедшее с момента моего появления в доме, хмель немного выветрился из ее головы. Но не полностью. Аннабель стояла на ногах все еще нетвердо, покачиваясь. Но хотя бы не цеплялась за мебель в попытке устоять на ногах.
Ричард нахмурился, наверняка поняв, что его мать, мягко говоря, нетрезва. Подошел к ней и ласково обнял.
Аннабель расплылась в широкой улыбке. Чмокнула сына в щеку, затем прижалась к нему сильнее.
— Я так рада тебя видеть! — воскликнула она. — Ричард, мальчик мой, как же я рада! Теперь ты останешься здесь, со мной? Ведь правда? Паук сдох. Мы освободились от его власти!
И пьяно всхлипнула.
— Мама. — Ричард недовольно поморщился и отстранился. Пытливо заглянул ей в лицо. — Мама, ты что, пила?
— Совсем капельку, — виновато призналась она. — Капелюшечку. Хотела отпраздновать радостное известие.
— А где все слуги? — продолжил расспросы Ричард.
— Это долгая история. — Аннабель смущенно улыбнулась. — И, право слово, я бы не хотела обсуждать это при посторонних. Главное, что упырь сдох!
Ричард покосился на невозмутимого Фарлея, открыл было рот, видимо собираясь посоветовать матери быть осторожнее в высказываниях, но в последний момент передумал.
— Давно ты здесь? — вместо этого спросил он.
— В этой комнате? — уточнила Аннабель и тут же продолжила, не дожидаясь ответа: — Впустила сию милую девицу и сразу же отправилась сюда. Думала вздремнуть в тишине и покое.
Ричард покосился на бокалы, затем посмотрел на бутылку, валяющуюся на полу. Недовольно покачал головой, но ничего не сказал.
— И вы, должно быть, слышали, что произошло здесь между вашим сыном Альвином и гостьей? — мягко поинтересовался Фарлей, перехватив у Ричарда инициативу.
— Альвин — гадкий испорченный мальчишка, — честно ответила Аннабель. — Весь в отца. Самая большая для него радость — это унизить Магдаллу и заставить ее прислуживать. Рада, что в этот раз он получил по заслугам. Но, увы, вряд ли он вынесет что-нибудь полезное из этого урока. Кровь, как говорится, не водица. А он — истинный сын своего отца.
— Ясно, — негромко сказал Фарлей и ободряюще подмигнул мне.
Я обиженно насупилась. Угу, стало быть, Фарлей все-таки засомневался во мне. Ричард, к примеру, сразу же принял мою сторону. А блондину потребовались доказательства. Еще один минус ему.
«Не будь к нему слишком суровой, — прошептал внутренний голос. — В конце концов, Ричард знает своих родственников как облупленных. Прекрасно понимает, на какие гадости способен его братец. А Фарлей видит всех в первый раз. Точнее, во второй, если учесть его утренний визит, когда он сообщил им о смерти барона. К тому же он дознаватель и просто не имеет права принимать все на веру».
— Почему вы закрыли ворота? — спросил Фарлей. — Мы с трудом попали в дом.
— Я не хочу сегодня никого видеть, — высокомерно фыркнула Аннабель. — Уверена, вскоре весть о смерти Вертона разлетится по всей округе со скоростью лесного пожара. И начнется настоящее паломничество. Каждый захочет выразить мне свои так называемые соболезнования. Но к чему мне это, если я готова петь и танцевать от радости?
— Да, но что насчет бабушки? — Ричард укоризненно покачал головой. — Она ведь должна приехать именно сегодня!
— Вот именно. — Аннабель безмятежно улыбнулась. — Вот именно, сынок.
Я мысленно хмыкнула. Угу, стало быть, свою нелюбовь к мужу-развратнику Аннабель распространила и на всю его семью. В принципе, я могу ее понять. Женам свойственно винить именно мать супруга в семейных неурядицах и ссорах.
— Матушка! — укоризненно воскликнул Ричард. — Баронесса Эмилия всегда относилась к тебе хорошо. Зачем ты так с ней?
— Естественно, она хорошо относилась ко мне. — Аннабель презрительно фыркнула. — Потому как я терпела все выходки ее сына. Если бы мы разъехались, пусть и не оформляя развода, то он наверняка приперся бы к ней и принялся мотать нервы. Вертон был истинный вампир. Только питался не кровью жертв, а их энергией и негативными эмоциями. Никогда не замечал, каким лучезарным становилось его настроение после любой ссоры? Да Вертон каждый день начинал не с чашки кофе, а с ругани. Повезет еще, если без рукоприкладства обойдется. Бедные наши слуги! — Перевела дыхание и резко, без предупреждения, спросила: — Кстати, ты в курсе, что Джош и Алисия взяли расчет?
— Что? — недоуменно переспросил Ричард. — Старик Джош и Алисия? Но почему? Они ведь так долго работали у нас! Джош так вообще чуть ли не членом семьи считался.
— Это долгая и не очень красивая история, — холодно ответила Аннабель. Криво усмехнулась: — Точнее сказать, очень некрасивая. Видишь ли, твой отец просчитался, когда нанимал очередную служанку. Принял на работу не забитую тихоню, которая бы смиренно терпела приставания хозяина, а на редкость бойкую девицу. Когда Вертон по своему обыкновению попытался затащить ее в пустую комнату, то получил несколько хлестких пощечин. Рассвирепел и принялся бить несчастную. Она подняла крик, на который примчался Джош. Наш бедный дворецкий… Ему бы остаться в стороне, но ты же знаешь старину Джоша. Если бы Вертон просто лапал служанку — то это одно. Но он ее бил. Самым натуральным образом бил! Мне потом пришлось продать перстень с аметистом, чтобы заплатить целителю, который вправил бедняжке нос. — Всхлипнула и обиженно добавила: — Между прочим, это было мое любимое кольцо!
— Что было дальше? — оборвал ее стенания Фарлей, видимо, испугавшись, что так и не услышит окончания истории.
Ричард же стоял мрачнее тучи. Его губы были настолько плотно сомкнуты, что превратились в тонкую бескровную ниточку.
— Что было дальше? — Аннабель печально улыбнулась. — А то, что серьги из аметиста, которые входили в комплект с кольцом, мне пришлось продать, чтобы заплатить за лечение уже Джоша. Вертон с такой силой оттолкнул его, что старик упал и сильно ударился головой о порог. Чудом не погиб. Потом, остыв, Вертон пожалел о своей горячности. Но рассчитывал, что это сойдет ему с рук. Как и обычно, впрочем. И он не ошибся. Служанка не стала заявлять в полицию, удовлетворившись денежной компенсацией. Однако Джош… Джош твердо заявил, что более не намерен оставаться в нашем доме. Вертон сначала решил, будто дворецкий шутит. Все-таки в настолько преклонном возрасте нелегко найти новое место работы. Однако оказалось, что у Джоша и Алисии была любовная связь. И они решили жить вместе на свои сбережения.
— Какова была реакция отца? — поинтересовался Ричард.
— Он рвал и метал. — Аннабель пожала плечами. — Особенно его расстроило то, что Джош и Алисия уже приобрели небольшой домик где-то на окраине Гроштера. То бишь планировали свой уход от нас уже давно. А происшествие с девицей послужило своего рода ускорителем процесса. Произошла безобразная сцена. Джош пришел забрать свои вещи и вещи Алисии. И Вертон накричал на него. Сыпал самыми гнусными и грязными ругательствами, из которых «подлец» и «предатель» были наиболее мягкими. А после чего приказал выметаться без всего. Я пыталась воззвать к его благоразумию. Ну зачем нам тряпки дворецкого и домоправительницы? Однако Вертон не стал меня слушать. — Добавила чуть слышно: — Впрочем, он никогда не прислушивался к моим советам.
— То есть таким образом он отомстил бедняге Джошу за долгую верную службу. — Ричард покачал головой. — Поразительно! Мог хотя бы поблагодарить его за то, что старик не стал подавать в суд за полученные побои.
— В этом был весь Вертон, — сухо сказала Аннабель. Подошла к одному из книжных шкафов, стоявших по периметру гостиной, вытащила особенно массивный талмуд и запустила руку в образовавшийся проем.
Спустя мгновение она выудила из ниши фляжку. Качнула ее, прислушиваясь к бульканью, и поставила книгу на место, скрывая от посторонних глаз свой тайник.
— Мама! — возмущенно вскинулся Ричард. — Надеюсь, ты не будешь пить?
— Ну и зря надеешься, — парировала Аннабель. Открутила крышку и сделала большой глоток из фляжки, прежде резко выдохнув.
Судя по всему, там плескалось нечто явно крепче вина, так как у Аннабель даже слезы на глазах выступили. Она довольно крякнула и самым невоспитанным образом занюхала своим рукавом. Затем, опять-таки не обращая никакого внимания на меня или Фарлея, повыше задрала платье и спрятала фляжку за подвязку чулка.
— Мама! — простонал красный от негодования Ричард. — Ну что ты, в самом деле… Тут же посторонние!
— Ох, простите. — Аннабель послала виноватую улыбку по направлению к Фарлею, который на редкость безмятежно наблюдал за всем происходящим. — Я вас не слишком шокировала?
Тот едва заметно мотнул головой. Кашлянул и полюбопытствовал:
— А не подскажете, когда именно произошла ссора вашего покойного супруга с Джошем?
— Вчера утром, — ответила Аннабель. — И это было весьма неприятной неожиданностью, потому что до приезда матери Вертона оставалось чуть более суток. Баронесса Эмилия прекрасно знает и Джоша, и Алисию. Она наверняка начала бы расспрашивать, по какой причине их нет. Вертон просил Джоша отсрочить свой уход хотя бы на несколько дней. Дождаться, когда баронесса Эмилия уедет. Но Джош был непреклонен в своем решении. Думаю, во многом еще и из-за этого Вертон так взбесился. Сразу после того, как Джош ушел, поняв, что свои вещи не получит, мой муж тоже отбыл в Гроштер. Сказал, что попытается нанять кого-нибудь.
— Вот как, — обронил Фарлей и нахмурился, обдумывая услышанное.
Я тоже попыталась осмыслить новую информацию.
Итак, целью поездки барона Вертона в город была не только встреча со строптивым сыном. Он еще в спешке разыскивал кого-нибудь, кто согласился бы провести в имении пару суток, прислуживая престарелой баронессе. Интересно, получилось ли у него это?
— А может быть, Джош и перерезал горло вашему супругу? — ляпнула я.
Фарлей аж закашлялся от моей прямоты. Даже Ричард вздрогнул и укоризненно посмотрел на меня.
— Ну то есть убил его, — исправилась я, поняв, насколько бестактно прозвучали мои слова. Наверное, все-таки не стоило напоминать вдове о способе, которым был убит ее муж. Затараторила, торопясь выложить свои соображения: — Может быть, Вертон поздно вечером опять встретился с ним, потерпев неудачу в поиске новых слуг. Снова разгорелась ссора, и Джош не выдержал. Чик — и все.
И, забывшись, я недвусмысленно провела ребром ладони по своему горлу.
— Агата! — недовольно фыркнул Ричард. — Следи за словами!
— Не думаю, — спокойно сказала Аннабель. — Джош — безобидный старикашка. Он и мухи не обидит. И не стоит забывать, что он уже в годах. Если бы завязалась драка, то Вертону не составило бы особого труда выбить нож из его рук.
— К тому же тело нашли в подворотне, — буркнул Фарлей. — Не самое лучшее место для разговора по душам.
Воцарилась пауза. Фарлей задумчиво покусывал нижнюю губу. Ричард поднял бутылку, которую прежде уронил. Осторожно поставил ее на стол. Аннабель нервно оглаживала подол платья. По всей видимости, она очень хотела вновь приложиться к фляжке, но боялась разозлить сына.
Я насторожилась. До моего слуха донесся стук из прихожей. Кто-то настойчиво барабанил в дверь.
— Кого там еще принесло? — устало вздохнула Аннабель. — Не желаю никого видеть!
И устало опустилась в кресло.
Ричард с Фарлеем переглянулись. Посмотрели на меня.
Стук повторился опять, на сей раз громче и настойчивее.
— Я открою, — буркнула я, осознав, что в противном случае никто даже не пошевелится.
Ни Ричард, ни Аннабель не остановили меня, когда я отправилась к прихожей. Хотя, в общем-то, это была их обязанность как хозяев дома — встречать гостей.
Продолжая мысленно ворчать по этому поводу, я рывком распахнула входную дверь. И столкнулась нос к носу с высокой худощавой женщиной лет пятидесяти, затянутой в черное глухое платье.
— Приветствуйте баронессу Эмилию Эшрин! — громогласно провозгласила она. Я посторонилась и пропустила вперед маленькую седовласую старушку в таком же траурном одеянии.

* * *

Я бесшумно бродила по второму этажу имения рода Эшрин, пытаясь не прислушиваться к гаму, доносящемуся из гостиной.
Сразу после появления баронессы Эмилии я поторопилась сбежать от славного общества. Слишком уж большой переполох поднялся. Аннабель не стала откладывать дурные вести и тотчас же огорошила свекровь новостью о гибели Вертона, хотя Ричард шикал на нее. К моему удивлению, баронесса Эмилия восприняла это спокойно. Лишь побледнела, села в ближайшее кресло и хрипло приказала подать вина. А вот ее спутница, верная компаньонка по имени Ребекка, рухнула в обморок. Правда, Фарлей каким-то чудом успел подхватить ее.
На шум примчался Альвин. Вредный юноша к этому времени переоделся и даже весьма умело припудрил свои синяки. Теперь они не бросались в глаза, хотя внимательный человек наверняка бы заметил и распухший нос, и запекшиеся кровавые корочки на губах. Не теряя времени даром, Альвин тут же принялся жаловаться бабушке на все подряд. Мол, вредный противный братец притащил домой некую девку, а затем избил его ни за что ни про что.
Аннабель и Ричард заговорили одновременно. Первая безуспешно пыталась перевести беседу на нейтральную тему, видимо, сообразив, что судьба дома из-за откровений глупого избалованного мальчишки повисла на волоске. А второй просто разъярился от настолько откровенной лжи.
Один Фарлей молча хлопотал около бесчувственной Ребекки. Но я не сомневалась, что дознаватель подмечает все, что происходит в комнате.
От шума у меня разболелась голова. К тому же я вспомнила, что утром не позавтракала, а сейчас дело шло уже к обеду. И поторопилась выскользнуть из гостиной, воспользовавшись сумятицей. Лучше поброжу в одиночестве по дому. Авось и на что-нибудь съестное набреду.
Здравый смысл подсказывал мне, что поживиться чем-нибудь наверняка можно на кухне, а она должна располагаться где-нибудь на первом этаже. Но ноги сами понесли меня в сторону лестницы. А все мое неуемное любопытство! Хотелось взглянуть хотя бы одним глазком, как живут прирожденные аристократы, пока последние выясняли отношения.
И вот теперь я стояла посреди длинного коридора, по обе стороны которого тянулся ряд дверей. Ну-с, и откуда начнем исследование?
«Одумайся, Агата! — попытался воззвать ко мне глас рассудка. — Это далеко не лучшая идея — блуждать по незнакомому дому в одиночестве. Неужели ты уже не поняла, что это чревато всяческими неприятностями? Мало тебе черепа, найденного в холодильнике Ричарда? А вдруг отыщешь целый скелет?»
Я нерешительно переступила с ноги на ногу. Возможно, мне и в самом деле лучше уйти. Сосредоточусь на поисках еды.
В этот момент мое внимание привлек какой-то невнятный шум. Как будто где-то рядом кто-то негромко плакал.
«Это не твое дело, Агата», — опять услышала я глас рассудка.
Но рыдания продолжались. И столько в них было отчаяния и неподдельного горя, что мне невольно стало не по себе. Нет, я не могу просто взять и уйти. Надо выяснить, кому так плохо. Возможно, я сумею помочь.
И я медленно отправилась вдоль ряда дверей, около каждой останавливаясь и напряженно прислушиваясь.
Наконец я обнаружила комнату, из которой слышались всхлипывания. Неполную минуту постояла около нее, затем негромко постучалась.
Плач сразу же прекратился.
— Кто там? — послышался тихий вопрос.
Я узнала голос Магдаллы. Скривилась. Ну нет, эту обманщицу я не хочу утешать! Я ее защищала, а она поддержала ложь Альвина!
И я попятилась, намереваясь тихонечко сбежать, пока Магдалла не открыла дверь.
— Уходите, я никого не хочу видеть, — продолжила девушка, так и не дождавшись моего ответа. — Хватит… Хватит мучить меня!
В дверь что-то с грохотом врезалось, как будто она с силой запустила каким-то предметом. И рыдания возобновились, на сей раз громче и отчаянней.
Я приглушенно зарычала, злясь прежде всего на себя. Мои ноги просто приросли к полу. Нет, я обязана выяснить, что происходит!
— Магдалла, это я, — сказала я. — Агата. Могу я войти?
— Нет, не надо, — залепетала девушка. — Уходи, пожалуйста! Мне… Мне слишком стыдно перед тобой.
Я кинула последний вожделеющий взгляд в ту сторону, откуда пришла. Затем глубоко вздохнула и открыла дверь.
По всей видимости, я оказалась в спальне Магдаллы. Это была просторная и очень светлая комната. Но почему-то без мебели. Даже кровати здесь не было. Роль постели выполнял матрас, лежащий прямо на полу.
Я удивленно хмыкнула, когда заметила, что ни простыней, ни подушек на нем не было. Посмотрела на Магдаллу, которая сидела на краешке своеобразной лежанки.
При виде меня она торопливо отвернулась, пряча свое лицо. Но я успела увидеть, как сильно опухли ее глаза.
— Уходи, — еще раз глухо попросила девушка. — Пожалуйста. Я не хочу с тобой разговаривать.
— Не очень-то и хотелось, — буркнула я и развернулась с твердым намерением покинуть комнату.
— Постой, — неожиданно окликнула меня Магдалла.
Я страдальчески вздохнула. Ну что ей надо? Хотя бы определилась в своих желаниях.
— Ну? — коротко спросила я, обернувшись.
— Расскажи мне про Ричарда, — негромко попросила девушка, вытирая глаза крохотным носовым платочком.
Вот ведь привязалась к этому Ричарду!
— Я вроде уже сказала, что он на здоровье не жалуется, — проговорила я. — Что еще тебя интересует?
— У него есть… — Магдалла замялась в последний момент, но после короткой паузы все-таки стыдливым шепотом выдохнула: — девушка?
Девушка? У Ричарда? Да буквально до вчерашнего вечера я была уверена, что он предпочитает мужское общество! Впрочем, я бы не удивилась, если бы Ричард в самом деле изменил ориентацию после того, что устроил его отец накануне свадьбы.
Меня так и подмывало солгать Магдалле. Со злорадством сообщить, что у Ричарда нет недостатка в любовницах. Каждый день по новой. Пусть не думает, что на ней свет клином сошелся. Но она смотрела так жалобно, что у меня просто язык не повернулся.
— Нет, — сухо ответила я.
Короткая вспышка радости озарила лицо Магдаллы. Но тут же улыбка сползла с ее губ.
— А он… он вспоминает меня? — еще тише поинтересовалась она. — Хоть изредка?
— Нет, — без малейшего сочувствия сказала я.
Хотела правду — пусть получает.
— Ясно.
Магдалла поникла. С печальной безнадежностью опустила плечи и принялась нервно комкать платок в своих руках.
Наверное, в этот момент мне стоило уйти. Вряд ли девушка остановила бы меня на сей раз. Но мне было как-то неловко на такой ноте заканчивать беседу.
— Кстати, его подозревают в убийстве отца, — ляпнула я, пытаясь отвлечь Магдаллу от грустных мыслей.
Магдалла вздрогнула и неверяще посмотрела на меня.
— Барон Вертон был вчера вечером у него в гостях, — поторопилась я добавить. — По всей видимости, убийца настиг его, когда тот возвращался домой.
— Вот как… — медленно протянула Магдалла.
Задумчиво посмотрела на свои руки, смиренно лежащие на коленях. И вдруг вскочила на ноги. Кинулась к дверям.
Я едва успела отпрыгнуть в сторону, иначе девушка бы снесла меня с ног.
— Ты куда? — крикнула я ей в спину.
Но Магдалла не услышала меня. Она уже бежала по коридору, направляясь к лестнице.
Вот заполошная! И я недовольно покачала головой. Ну и куда она так рванула?
Мне очень не хотелось идти за ней. Но скрепя сердце я все-таки поспешила за Магдаллой. Боюсь, если она натворит что-нибудь, то именно я буду в этом виновата.
Язык мне отрубить мало!
Я почти догнала Магдаллу около лестницы. На каблуках она бежала медленнее, чем я. Еще одно преимущество ботинок перед женскими туфлями. Но затем она понеслась вниз с невиданной скоростью, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Ворвалась в гостиную и закричала:
— Это я убила барона Вертона Эшрина!
От неожиданности я едва не оступилась и не преодолела весь путь до первого этажа кувырком. Лишь в последний момент успела схватиться за перила и тем самым спасла себя от участи сломать шею. Судя по мертвой тишине, воцарившейся в гостиной после выкрика Магдаллы, для остальных это заявление тоже стало полнейшей неожиданностью.
Молчание длилось до тех пор, пока я не закончила спуск. Но не успела я войти в гостиную, как все заговорили разом.
— Негодяйка! — первой заголосила баронесса Эмилия, мгновенно забыв про аристократическую сдержанность. — Убийца! На виселицу ее! Немедленно!
— Мерзавка! — с величайшим наслаждением вторил ей Альвин. — Я всегда знал, что этой проныре нельзя доверять! Вот чем отплатила нам за добро!
— Девочка моя, — визгливо перекрикивала остальных Аннабель. — Что за чушь ты мелешь?
Ричард и Фарлей не принимали участия в общем крике. Когда я осторожно заглянула в гостиную через арку, то увидела, как дознаватель по своему обыкновению отрешенно созерцал пол, как будто не услышал только что признания в убийстве. А мой партнер глазел на Магдаллу с таким удивлением, будто впервые увидел.
Помалкивала и Ребекка, помощница старой баронессы. Она сосредоточенно обмахивала раскрасневшуюся старушку веером. И делала это с таким невозмутимым и спокойным видом, как будто от этого действия зависела чья-то жизнь.
Впрочем, скорее всего, так оно и было. Потому что неожиданно старая баронесса захлебнулась в ругательствах, побагровела еще сильнее, хотя это казалось практически невозможным, страшно закатила глаза, так, что остались видны одни белки, и обмякла в кресле.
А вот теперь Фарлей заволновался. В один гигантский шаг преодолел расстояние, отделяющее его от кресла баронессы, и встревоженно склонился над ней.
С пальцев дознавателя, простертых над седой макушкой Эмилии, полился прохладный голубоватый свет. Тотчас же зловещий багрянец схлынул с дряблых щек женщины, сменившись обычным румянцем. И Эмилия спокойно и ровно задышала, как будто погрузившись в сон.
Но Фарлей не торопился заканчивать свой сеанс излечения, хотя баронессе явно стало лучше. Он хмурился все сильнее и сильнее, а цвет его заклятья понемногу темнел, из голубого превратившись в лиловый.
— Достаточно, — вдруг сказала Ребекка и мягко тронула его за плечо. — Хватит, господин маг.
Фарлей тут же сжал пальцы, оборвав нить чар. Глянул на женщину и негромко спросил:
— Сколько еще осталось?
Ребекка не ответила. Лишь тяжело вздохнула и развела руками.
Альвин и Аннабель вряд ли это заметили. Первый продолжал поливать ругательствами Магдаллу, смиренно склонившую голову. Вторая пыталась достучаться до здравого смысла своей воспитанницы, которой, по сути, заменила мать. А вот от внимательных глаз Ричарда эта крохотная сценка вряд ли укрылась. Его губы дрогнули в немом вопросе, но в последний момент он удержался и промолчал.
— Арестуйте ее немедленно! — наконец проорал Альвин и обвиняюще ткнул указательным пальцем в Магдаллу. — Господин дознаватель, я требую, чтобы вы кинули эту особу в самую темную и самую сырую камеру! И завтра же пусть ее казнят!
— А почему не сегодня? — не удержалась я от саркастического вопроса.
Альвин глянул на меня побелевшими от гнева глазами. Явно не почуял подвоха и с восторгом согласился:
— Да, так лучше! Пусть ее казнят уже сегодня!
— Ну так иди за веревкой и мылом, — со злой насмешкой посоветовала ему я. — Что зря время тянуть? Во дворе и вздернем подлую убийцу.
И опять Альвин не заподозрил подвоха в моих словах. Он кивнул и ринулся прочь из комнаты, торопясь исполнить мое распоряжение.
Я проводила его недоуменным взглядом. Он или дурак, или умело притворяется!
Фарлей возмущенно глянул на меня и выразительно пригрозил кулаком. Затем рявкнул в спину быстро удаляющемуся Альвину:
— Стоять!
Тот аж споткнулся. Но послушно остановился и удивленно обернулся, как будто искренне не понимал, почему его порыв оказался неоцененным.
— Господин Альвин, Агата, вне всякого сомнения, погорячилась, — холодно произнес Фарлей, еще раз гневно сверкнув на меня глазами. — Никого казнить мы не будем. По крайней мере, не сегодня уж точно.
— Но почему? — заартачился Альвин. — Магдалла сама призналась в преступлении. Зачем дракона за хвост тянуть? Вы — представитель власти. Убийца сама явилась с повинной. Наказание за такое преступление в Лейтоне одно — смертная казнь через повешенье.
Каждую фразу он словно вколачивал в воздух, для усиления эффекта грозно потрясая кулаками. И я видела, как вздрагивает Магдалла, все ниже и ниже опуская голову, пока носом почти не уткнулась себе в грудь. А ее ладони при этом почему-то лежали на животе.
Я нахмурилась, еще раз внимательно посмотрев на ее руки. Этот жест мне был слишком хорошо знаком. Так моя мать стояла перед моим отцом, когда он явился пьяным в тот злополучный вечер. И она защищала своего еще не рожденного ребенка, которому было не суждено появиться на свет, все то время, пока он избивал ее. Они безвольно опустились лишь в тот момент, когда ее тело перестало вздрагивать после каждого удара.
А я… Я лежала под кроватью, заткнув себе рот кулаком, лишь бы не закричать. Потому что знала, что тогда чудовище, в которое превратился мой отец, не пощадит и меня.
На моем левом запястье до сих пор видны шрамы. Нет, их оставил не тот упырь, оживленный ради забавы студентами-недоучками, хотя именно так я сказала Ричарду. Это я молча рвала себе руку зубами, пока отец убивал мать и моего брата. Я почему-то совершенно не сомневалась в том, что мать носила под сердцем именно мальчика. Такого же темноволосого и сероглазого, как я. Он должен был стать моим самым лучшим другом. Я уже планировала, как мы вдвоем упросим мать сбежать в Гроштер от мужа-изувера. К моим просьбам и мольбам она не прислушивалась. Но я верила, что мне с братом удастся достучаться до ее здравого смысла. Два голоса громче, чем один.
Увы, я так и не услышала голоса брата. И больше не слышала голоса матери.
До сих пор я виню себя в произошедшем. Я ведь видела, какой шаткой нетвердой походкой шел домой отец. И знала, что произойдет после этого. Я должна была, обязана убедить мать убежать, спрятаться от отца. Пьяный, он никогда не ложился спать сразу. Сначала ему требовалось отвести душу, как следует надавав звонких затрещин мне и хлестких оплеух жене.
Мой затылок налился привычной тягучей болью, словно опять ощутив тяжесть руки отца. Но я мотнула головой, отогнав непрошеное воспоминание из прошлого.
— Ты беременна? — прямо спросила я у Магдаллы, уже не вслушиваясь в истошные вопли Альвина, готового немедленно устроить самосуд. Прищелкнула пальцами, послав в него чары.
Тот споткнулся на полуслове. Застыл с немо раззявленным ртом, из которого не доносилось больше и звука.
Девушка испуганно посмотрела на меня. Из ее глаз потекли крупные прозрачные слезы. И она крепче прижала руки к животу.
— Беременна, — чуть слышно повторил Ричард, горько хмыкнув. Кашлянул и спросил громче: — От моего отца?
Магдалла, как ни странно, помотала головой.
— Тогда от кого? — чуть повысил голос Ричард, явно желая получить ответа.
А вот я и без того уже знала истину. Хмуро посмотрела на Альвина, который все еще безуспешно пытался вытолкнуть хоть звук через намертво перехваченное спазмом горло.
Фарлей проследил за моим взглядом. Понимающе хмыкнул.
— От кого?! — рявкнул Ричард, не желая видеть очевидное. — С кем ты еще спала?
— Ричард, — Аннабель неожиданно встала на защиту растерявшейся Магдаллы. Подошла ближе и покровительственно опустила руку на ее плечо. — Прекрати кричать! Не все ли равно?
— О да, конечно, всем все равно. — Краешки губ Ричарда нервно дергались, словно он сам с трудом сдерживал слезы. — Магдалла ведь моя невеста! А спит со всеми подряд! Но всем всегда все равно!
— Хватит орать, Ричард, — вдруг внятно и громко произнесла баронесса Эмилия.
Она по-прежнему не открывала глаз. Но, судя по всему, давно пришла в себя после обморока.
— Не будь бабой, — устало продолжила она. — Твоя невеста предпочла другого. Ну так сам виноват! Какого демона ты столько времени морочил бедной девочке голову? Объявил о помолвке — так женись! Зачем воду в ступе толочь?
Ричард аж онемел от такого обвинения. И я вполне могла понять его возмущение. Он считал себя жертвой обстоятельств, а кто-то вздумал защищать неверную возлюбленную!
Впрочем, и баронессу Эмилию я понимала. Она вряд ли знает все грязные подробности случившейся перед свадьбой семейной трагедии.
По всей видимости, Ричард тоже подумал об этом. Несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь взять эмоции под контроль.
— Я просто хочу узнать имя, — тяжело вздохнув, сказал он. — Неужели я прошу так много?
— В общем-то, это все не имеет никакого значения, — негромко обронила баронесса Эмилия и с болезненным кряхтеньем выбралась из кресла.
Тотчас же Ребекка кинулась помочь ей, но старая баронесса покачала головой, и помощница остановилась.
— Я была плохой матерью, — сказала Эмилия. — Я прекрасно знаю, каким эгоистичным и жестоким вырос мой сын. Наверное, оно и к лучшему, что боги так рано забрали его. Но и меня нельзя назвать святой. Поэтому будет лучше…
На этом месте она зашлась в сухом лающем кашле. Согнулась, прижимая ко рту платок.
И опять Ребекка поспешила ей на помощь. Правда, теперь баронесса не стала отталкивать ее, а послушно облокотилась на предложенную руку. Когда приступ закончился, Эмилия поторопилась спрятать платок, однако я увидела, что, прежде белоснежный, он теперь оказался испачкан кровью.
— Мне отвечать за грехи Вертона, — глухо сказала она. — Я приехала сюда лишь с одной целью. Сообщить, что завтра, в день моего восьмидесятилетнего юбилея, сюда будет приглашен душеприказчик. И все состояние рода Эшрин перейдет во владение гроштерского сиротского приюта.
Альвин совсем уж неприлично хрюкнул и застыл с открытым ртом. В его глазах засверкали самые настоящие слезы.
О да, есть чему огорчаться. Мало того что немалые деньги проплывут мимо этой славной семейки, но ей даже придется освободить дом.
А вот Аннабель, как ни странно, отнеслась к заявлению свекрови с достаточной долей равнодушия. Она лишь пожала плечами и негромко обронила:
— Это ваше право.
— Да, мое! — с некоторым вызовом подтвердила Эмилия, которая, должно быть, не ожидала, что ее решение воспримут настолько спокойно. Кашлянула и с достоинством осведомилась: — Насколько понимаю, для моего проживания приготовили ту же комнату, что и обычно?
Аннабель кивнула, подтверждая слова баронессы. После чего та тяжело развернулась и неторопливо отправилась к лестнице, поддерживаемая верной компаньонкой.
Я небрежным движением руки сняла с Альвина чары. Интересно послушать, какими воплями и проклятьями тот отреагирует на заявление бабушки. Чую, мой и без того обширный арсенал ругательств сегодня знатно расширится стараниями этого юноши.
Но Альвин меня разочаровал. Он, по-моему, даже не заметил, что дар речи вернулся к нему. Неестественно выпрямившись, он провожал баронессу Эмилию взглядом. И такая горячая ненависть плескалась в его глазах, что мне невольно стало не по себе.
Затем я посмотрела на Аннабель. На ее лице было невозможно прочитать ни одной эмоции. Она смотрела вслед свекрови так равнодушно и отстраненно, будто в мыслях уже представляла, где надлежит спрятать ее тело. Я не сомневалась, что матери Ричарда, несмотря на всю ее браваду, тоже ой как не хочется терять дом и искать новое пристанище.
Интересно, а барон Вертон после себя оставил семье хоть какие-нибудь деньги? Или Эшринов после передачи состояния приюту можно будет считать разоренными?
Как бы то ни было, но, сдается мне, баронессе Эмилии стоит поостеречься. Слишком многие в этом доме не желают исполнения ее последней воли.
И над этим обстоятельством мне надо было как следует поразмыслить в одиночестве.

Часть четвертая
Спасти баронессу

Я лежала на кровати, широко раскинув ноги и руки, и смотрела в потолок.
После торжественного оглашения решения баронессы Эмилии и не менее торжественного отбытия ее на отдых прочие гости и хозяева особняка рода Эшрин тоже не стали задерживаться в гостиной.
Аннабель куда-то увела все еще всхлипывающую от рыданий Магдаллу. Ричард проводил свою так называемую невесту задумчивым взглядом. На какой-то миг мне почудилось, что он кинется за ней. Только понять бы, с какой целью: то ли продолжить осыпать оскорблениями, то ли попытаться утешить.
Ясное дело, меня бы больше устроил первый вариант. Но, с другой стороны, мне жалко Магдаллу. Ну не выглядела она как порочная женщина, меняющая мужчин, словно модница — перчатки. Скорее как запуганная девушка, вынужденная покоряться чужим желаниям, лишь бы не быть выгнанной под открытое небо.
В конце концов, не у всех хватит мужества и решимости поступить так, как я в свое время.
Опять нахлынули непрошеные воспоминания.
После гибели матери отца, естественно, арестовали. Впрочем, он и не думал скрываться. Протрезвев и осознав, что именно натворил, он не стал бежать и скрываться от правосудия. Понимал, наверное, что это бессмысленно и бесполезно. Сидел за столом и продолжал пить, тогда как тело матери лежало у его ног.
Когда он отключился, я выбралась из-под кровати и кинулась к соседям. А потом меня забрала к себе тетя, сестра матери. Конечно, она могла бы отдать меня в приют, ведь жила ее семья небогато, да и своих детей у нее имелось целых пятеро. Она аргументировала это тем, что лишнюю тарелку супа всегда найдет. Но потом я не раз жалела, что Амида так поступила. Наверное, в приюте мне было бы лучше.
Нет, мне никогда не жалели куска хлеба и стакана молока. Правда, отрабатывать еду приходилось наравне со взрослыми. С раннего утра до позднего вечера я вкалывала на поле или в хлеву. Но я не роптала. Все так жили. И своим детям тетя не делала никаких поблажек, требуя от них ровно то же, что и от меня.
Проблема заключалась в ее муже.
— Ульрих, — прошептала я ненавистное имя, которое так мечтала забыть все эти годы.
И почувствовала, как сводит живот от пробудившейся ярости. Надо же, сколько лет прошло, а я до сих пор не жалею о том, что сделала.
Понятия не имею, чем именно я понравилась Ульриху. Кем я тогда была? Тощей девчонкой лет десяти. Забитой до невозможности. От любого резкого слова мне хотелось вновь залезть под кровать и лежать там, грызя свою руку.
Впрочем, полагаю, что именно моя робость и приглянулась Ульриху. Он понимал, что я не посмею дать ему отпор или рассказать все его жене. Хотя теперь, став старше, я практически уверена в том, что Амида была в курсе происходящего. Если не знала точно, то догадывалась.
Семья жила в небольшой избе, где, по сути, было лишь одно жилое помещение. Топчаны стояли практически впритык друг к другу. Невозможно было не услышать всю эту омерзительную возню, сопение и мой тихий плач. Да что там, тяжело поверить, что тетка спала настолько крепко и не слышала, как каждую ночь ее муж тайком выбирается из супружеской постели с какими-то своими целями. Но она предпочитала молчать и не замечать очевидного. Скорее всего, не желала начинать семейного скандала. В конце концов, от меня не убудет.
В каком-то смысле она оказалась права. От меня действительно не убыло. То есть, я хочу сказать, Ульрих не сотворил непоправимого с моим телом. Только с моей душой. Каждый вечер он проскальзывал на мою узкую неудобную лежанку и заставлял меня… Ну, скажем мягко, гладить себя. Тискал мое щуплое тельце, возбуждаясь от того, как тихо и смирно я себя вела.
Демоны, я ведь боялась, что если Амида узнает обо всем, то немедленно выгонит меня. И что тогда я буду делать? Сиротские приюты представлялись мне чем-то далеким и куда более опасным. Если даже не чужой человек творил такое, то что со мной будет там?
Шесть проклятых лет это все продолжалось. Даже страшно подсчитать, сколько ночей было в этих годах. Но с каждым разом Ульрих становился все смелее и смелее. И я осознавала, что когда-нибудь он перейдет запретную грань.
Понятия не имею, что именно заставило меня действовать. Наверное, сальная ухмылка Ульриха, когда тот пообещал, что мое шестнадцатилетие мы отметим по-особому. При этом присутствовала и Амида. Но она лишь поморщилась и отвела глаза, сделав вид, будто ничего особенного не услышала.
А позже вечером я услышала, как Амида говорила соседке о том, что им с детьми предстоит поездка к родным в другое село. Мол, Агата побудет на хозяйстве. Пару дней как-нибудь справится, к тому же Ульрих будет на подхвате.
Я слишком хорошо понимала, что все это значит. И решила действовать.
Я закрыла глаза, вспомнив приятную тяжесть гладкой рукояти обычного кухонного ножа, с которым пошла тем вечером спать. Меня трясло от волнения так сильно, что зуб на зуб не попадал.
Как и обычно, Ульрих постарался дождаться того момента, когда я засну. Вряд ли он подозревал, какой сюрприз я ему подготовила. Забитая, молчаливая девчонка наконец-то осмелилась огрызнуться.
Как только его смрадное дыхание пощекотало мне шею сзади, я до боли в пальцах стиснула рукоять ножа. Затем резко развернулась и, не глядя, полоснула им перед собой.
Судя по болезненному крику, мой выпад достиг цели. Я ничего не видела — в избе было темно. Поэтому располосовала еще несколько раз мрак. Кубарем слетела с топчана, подхватила маленький узелок с собранными накануне вещами — и была такова.
За ночь я преодолела дорогу до соседнего села, но и там не собиралась надолго отсиживаться. Переждала день в заброшенном сарае, после чего продолжила свой трудный путь в столицу.
Мне повезло. В Гроштере я почти сразу угодила на глаза милой и очень деловитой даме из отдела городской полиции по работе с беспризорными. Как сейчас помню ее имя. Амия Алуон. Я произношу молитву за ее здравие каждый раз, когда ноги заносят меня в храм всех богов. Она только недавно поступила на службу, поэтому, наверное, еще не успела очерстветь сердцем и душой. Она заметила меня, когда я безуспешно пыталась стащить пирожок с лотка уличного торговца. Видать, поняла, что опыта выживания в трущобах у меня не имеется. В буквальном смысле слова поймала меня за руку. И повезло еще, что это сделала она, а не толстый и злой продавец: расправа над воришками была короткой и очень жестокой. Он бы наверняка избил меня до полусмерти и оставил истекать кровью прямо в ближайшей канаве. Я ждала, что она сдаст меня в полицию, но девушка, которой только минуло двадцать лет, накормила меня в ближайшей забегаловке и напоила горячим шоколадом. О, горячий шоколад! Никогда прежде я не пробовала ничего более вкусного!
Все то время, пока я давилась едой, жадно глотая огромные куски и даже не пытаясь их пережевывать, Амия сидела напротив и с откровенной жалостью наблюдала за мной. Потом она расспросила о том, каким недобрым ветром меня занесло в трущобы Гроштера.
Я рассказала чистую правду. По вполне понятным причинам изменила лишь конец, а заодно выдумала себе новую фамилию. Мол, пьяный отец убил мою беременную мать. Я сбежала из приюта и теперь странствую по стране.
Естественно, про Ульриха я не обмолвилась и словом. Я не желала отправляться на рудники за убийство этого извращенца. Нет, я не мучаюсь угрызениями совести по поводу содеянного. До сих пор я свято верю, что поступила тогда верно.
По всей видимости, я была достаточно убедительной. К моему величайшему удивлению, Амия не отправила меня в сиротский приют, а взяла к себе. Два года я помогала ей по хозяйству. Каждый вечер с радостью встречала со службы. Считала если не матерью, то старшей сестрой точно.
А потом какой-то отморозок пырнул ее ножом, когда она исследовала очередную подворотню в поисках голодных беспризорников.
Амия выжила, но навсегда осталась прикованной к инвалидному креслу. Конечно, ей назначили пенсию. Настолько крошечную, что девушке пришлось покинуть слишком дорогой для проживания Гроштер. Она вернулась к родителям в Альдаун. Звала меня поехать с ней. И пару месяцев я честно провела в этом захолустье, пока не поняла, что я в тягость. Нет, не Амии, а ее родным. Мало кому понравится постоянно терпеть рядом постороннего незнакомого человека. К тому же я поклялась отыскать того ублюдка, который сотворил такое с моей спасительницей. А для этого необходимо было вернуться в Гроштер и выучиться магии. Благо какие-то склонности к этому у меня имелись.
В общем, так я и оказалась в Академии колдовских искусств. Большую часть стипендии, а позже и своих заработков у Ричарда я отправляла Амии. Да и вообще некоторое время честно рассчитывала выучиться и вернуться к ней. Помогать если не делом, то словом. Это было бы самым малым, чем я бы могла отплатить ей за добро. Но потом я встретила Ричарда и безответно влюбилась в него. К тому же самая главная моя цель в жизни пока осталась не достигнутой. Тот урод, который чуть не убил Амию, еще разгуливает по улицам Гроштера. Значит, и мне пока рано думать о спокойной жизни в провинции.
Я мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Не люблю вспоминать прошлое! Что было, то быльем поросло. А то, не приведи небо, начну жалеть себя и раскисну. У меня в настоящем проблем хватает, чтобы тратить время на переживания.
Подумаю лучше о загадке убийства барона Вертона.
Я нервно забарабанила пальцами по покрывалу, бездумно глазея в потолок.
Конечно, отец Ричарда был тем еще негодяем и мерзавцем. Я не сомневалась, что врагов у него более чем достаточно. Но интуиция подсказывала мне, что убийцу надо искать среди родных и домочадцев.
После недолгих сомнений я все-таки откинула кандидатуры Джоша и Алисии. По словам Аннабель, и дворецкий, и домоправительница были в весьма преклонных годах. Вряд ли парочке стариков удалось бы справиться с мужчиной в настолько отличной физической форме.
И кто остается?
Я поморщилась, постаравшись не думать про Ричарда. Как ни крути, но именно мой компаньон — наиболее вероятный претендент на роль преступника. И прежде всего об этом говорит его странное поведение. Где, ну где он шлялся в ту ночь, когда произошло убийство? И почему не хочет рассказывать мне об этом?
Ладно, даже если Ричард действительно прикончил своего отца, то я его не выдам. Я не позволю, чтобы его казнили за это! Как ни крути, но барон Вертон заслужил такую участь.
Как заслужил в свое время Ульрих.
Как говорится, кто я такая, чтобы винить Ричарда, если на моих руках тоже имеется кровь?
Не выдержав, я вскочила с кровати и принялась мерить широкими шагами комнату. Забудем на время про Вертона и Ричарда. Подумаем про баронессу Эмилию.
Итак, она выразила твердое намерение завтра отписать все свое состояние гроштерскому сиротскому приюту. Ничего не скажешь, благородный поступок. Но, сдается мне, ни Аннабель, ни Альвин не в восторге от этого. Не сомневаюсь, что баронесса доживает свои последние дни. Слишком красноречивой была сцена, произошедшая в гостиной, и слишком отчетливы следы крови на ее платке. Получается, что если завтра она изменит завещание, то у семейства Эшрин просто не останется возможности убедить ее передумать.
Я резко остановилась посреди комнаты. Ох, чует мое сердце, жизнь баронессы в опасности! Возможно, барон Вертон и заслужил смерть. Но Эмилия — нет! А это значит, что я должна всеми возможными способами предотвратить это!
Но как?
Я опять раздраженно заметалась по комнате, благо та была достаточно просторной. Через некоторое время кивнула, мысленно согласившись со своими выводами. Да, самым верным способом будет устроить засаду около покоев баронессы Эмилии. И тогда я поймаю преступника с поличным! Правда, далеко не факт, что им будет тот же человек, который убил барона Вертона. Однако рискнуть стоит.
Едва я пришла к этому, как в дверь кто-то негромко поскребся.
Я мгновенно напряглась. А это еще кто пожаловал?
— Агата, это я, — тут же прозвучал голос Ричарда. — Ты не спишь?
— Не имею обыкновения ложиться днем, — буркнула я, покосившись на окно, за которым еще светило солнце. Немного подумала и добавила: — К тому же на голодный желудок.
И в животе тут же недовольно забурчало. Н-да, завтрак я сегодня пропустила, время обеда давно миновало, и такое чувство, что ужина тоже ждать не стоит.
— Тогда мой визит придется как нельзя кстати! — обрадовался Ричард.
Неужели он принес мне поесть? И я подскочила к двери. С усилием отодвинула внутренний засов, который чуть ранее задвинула в целях элементарной предосторожности. Что скрывать, не нравились мне этот дом и его обитатели. Такое чувство, будто я в банку с пауками угодила.
— Почему ты заперлась? — искренне удивился Ричард, когда я открыла ему дверь.
«Потому что обнаружила в холодильнике у своего партнера человеческий череп, а его самого подозревают в убийстве».
Естественно, вслух я ничего не сказала. Лишь неопределенно пожала плечами и посторонилась, предлагая Ричарду войти.
Правда, тут же замерла, когда увидела на его плече уже знакомую мне сумку. Правда, Ричард нес ее с такой легкостью, будто она была пустой. Тогда как я с величайшим трудом заволокла ее в дом.
Неужели он перепрятал череп? А что еще у него было в этой сумке?
«Она выглядит достаточно большой, чтобы в нее поместилось и тело одной мелкой и чрезвычайно вредной особы, которая постоянно сует нос не в свои дела», — опасливо прошептал мне голос разума.
Но, с другой стороны, не могла ведь я вытолкать Ричарда прочь после того, как сама пригласила зайти?
Я тяжело вздохнула, осознав, что действительно начала относиться к нему с опаской. Проклятое дело! Надеюсь, когда настоящий убийца будет найден, то все вернется на круги своя.
Но я все-таки оставила дверь приоткрытой. Так, на всякий случай.
— Я знаю, что поднимет тебе настроение! — торжественно провозгласил тем временем Ричард. Подошел к небольшому столику около кровати и шумно поставил на него сумку. — Вот, Агата, я принес тебе еды!
Я мысленно содрогнулась от этого известия. Он принес мне еды? Неужели предложит мне поглодать череп? Так изысканно меня еще никто собакой не обзывал!
Между тем Ричард развязал сумку и зарылся в ее глубины.
— А может быть, не надо? — жалобно проблеяла я.
Правда, мгновенно замолчала, когда по комнате поплыл густой сытный запах чего-то копченого.
— Я ограбил кухню, — сообщил мне Ричард. — Понял, что о пропитании в этом доме необходимо заботиться самому. Поэтому вот.
И на прикроватном столике, как по мановению волшебной палочки, появилось несколько свертков. Ричард сосредоточенно зашуршал оберточной бумагой, после чего перед моим восхищенным взором предстала колбаса, нарезанная крупными кусками, ноздреватый домашний сыр, хлеб. А в довершении всего мой компаньон с чрезвычайно гордым видом потряс в воздухе запыленной бутылкой вина.
— Из личных запасов отца, — пояснил он. — Я заодно наведался в его кабинет, где он хранил особенно ценные сорта. Ему это теперь все равно без надобности. А я всегда мечтал отведать что-нибудь из его винной коллекции.
Я глубокомысленно хмыкнула. Интересно, Ричард отправился в кабинет отца только за этим? Или заодно проверил там все бумаги, выискивая что-нибудь любопытное?
Но куда больше меня занимал вопрос о судьбе загадочного черепа. В сумке его больше нет. Куда его Ричард перепрятал? А самое главное — зачем?
Однако я мудро решила оставить все разговоры и расспросы на потом. Мой рот при виде всей этой снеди настолько наполнился слюной, что я рисковала самым прозаическим образом захлебнуться.
Ричард лукаво усмехнулся, когда я с приглушенным голодным рыком накинулась на принесенное, усевшись на постель. Я умудрилась умять два огромных бутерброда, пока он возился с бутылкой, осторожно раскупоривая ее.
— Этот Фарлей никак не желает убраться восвояси, — негромко пожаловался он, пока я набивала рот. — Шляется и шляется по дому. Вынюхивает, выискивает. — Помолчал немного и просяще добавил: — Ты бы поговорила с ним.
Я в ответ лишь промычала нечто невразумительное. И что мне ему сказать? Мол, господин хороший, убирайтесь прочь, все устали от вашего присутствия? Так Фарлей пошлет меня куда подальше. И будет, вообще-то, абсолютно прав. Не дело какой-то соплячке, которая даже не является членом семьи, советовать такое королевскому дознавателю. Не говорю уж о том, что я в принципе не понимаю, почему Фарлей должен прислушаться к моей просьбе.
Ричард продолжал умоляюще смотреть на меня, и я буркнула с набитым ртом:
— Попробую.
Затем потянулась за ножом, желая отрезать себе еще колбасы.
— Ты ему нравишься, — внезапно добавил Ричард.
Я вздрогнула от этого известия. И нож, соскользнув, прочертил кровавую царапину по моему пальцу.
— Ох, ты поранилась! — испугался Ричард, пока я, шипя от боли, трясла рукой.
Несколько тягучих капель упали на подушку, после чего я недолго думая обмотала пострадавший палец краем одеяла.
— Ничего страшного, заживет, — успокоила я Ричарда и опять схватила бутерброд, правда, теперь другой рукой.
Наконец первый голод был утолен. И я решила не тянуть дракона за хвост, а взять быка за рога.
Хм-м… Что-то меня в сравнениях на животный мир потянуло. Неважно, впрочем.
— Чей череп ты хранишь в холодильнике? — прямо ляпнула я.
После чего предусмотрительно вскочила с кровати и подобралась поближе к дверям, намереваясь в случае опасности выпрыгнуть в коридор и заорать во все горло. Или же шарахнуть в Ричарда чарами.
Ох, неудачный момент я выбрала для вопроса! Ну очень неудачный! Ричард как раз совладал с пробкой и вытащил ее. Но от моего вопроса его рука дрогнула, и он щедро окропил мою постель алкоголем.
— Ричард! — взвыла я, осознав, что мне предстоит провести ночь на мокрых простынях с винным ароматом.
— Ох, прости! — покаялся тот и наконец-то перестал поливать мою кровать изысканным напитком. После чего недолго думая сделал большой глоток прямо из горла и замер, уставившись на меня так, будто впервые увидел.
Я немедленно заволновалась. Ну и чего он так глазеет, спрашивается? Как будто в самом деле мысленно прикидывает, влезет ли мое тело в злосчастную сумку.
На всякий случай я сделала еще пару шагов по направлению к двери. Нет, я не сомневалась, что в случае чего без проблем совладаю с Ричардом. В конце концов, я боевой маг, а он обычный артефактник. Но за последние пару дней он преподнес мне столько сюрпризов, что я просто не знала, чего от него еще ожидать. Вдруг на самом деле он могущественный колдун, который способен справиться со мной одной левой?
— Стало быть, ты видела Йорка, — медленно протянул Ричард. — Как такое вышло?
В его тоне при этом прозвучали отчетливые обвинительные нотки.
— Это само собой случилось, — затараторила я, силясь оправдаться. — Я была такой голодной вчера, что полезла к тебе в холодильник. Хотела отыскать что-нибудь съестное. А там он лежит.
— Надеюсь, он тебе ничего не сказал? — осведомился Ричард.
Я озадаченно промолчала. Сдается мне, Ричард немного повредился рассудком. Неудивительно, впрочем, после такого количества испытаний. Как череп мне мог что-нибудь сказать? У него ведь языка и губ нет!
— Йорк любит всякие пошлости, — пояснил Ричард. — Вполне мог обидеть тебя какой-нибудь скабрезностью.
— Ты в своем уме? — напрямик спросила я. — Черепа с ним, видишь ли, беседуют.
— Но он действительно умеет говорить. — Ричард виновато улыбнулся. Заметил, что я продолжаю недоверчиво на него смотреть, и негромко рассмеялся. Добавил: — Хотя ты все равно не поверишь, пока не увидишь. Пойдем, Агата, я познакомлю вас.
И сделал шаг по направлению ко мне.
Я попятилась, не отрывая от него настороженного взгляда. А то вдруг он просто желает поймать меня врасплох. А потом как прыгнет, как оглушит меня. И его коллекция черепов обогатится очередным экземпляром.
Ричард остановился. Обиженно сдвинул брови и вкрадчиво поинтересовался:
— Ты что, не веришь мне, Агата?
— Ну как бы все это очень непонятно… — проблеяла я. И внезапно рассердилась на себя за трусость.
Да что со мной? Передо мной же Ричард! Уверена, что всем этим странностям есть логическое объяснение!
— Идем, — сухо сказала я.
Ричард воссиял белозубой улыбкой.
А я в последний раз посмотрела на свою постель, залитую вином. Перевела взгляд на подушку, украшенную россыпью кровавых пятен. Н-да, ну и беспорядок мы тут устроили! Тяжело вздохнула и первой вышла в коридор.

* * *

Как оказалось, покои Ричарда располагались в другом конце дома. Они состояли сразу из двух смежных комнат, первая из которых играла роль гостиной, а во второй, по всей видимости, располагалась спальня.
Именно туда меня и повел мой компаньон.
Как и следовало ожидать, большую часть комнаты занимала огромная кровать, застланная чистейшим накрахмаленным бельем. И прямо посередине всего этого великолепия высился весьма внушительный сундук. Судя по степени его запыленности, им уже давненько никто не пользовался.
Я аж досадливо цокнула при виде этой картины. Простыня была настолько белоснежной, что казалось кощунственным ставить на нее такую грязную вещь. Хотя Ричард, полагаю, не видел в этом ничего предосудительного.
Не обращая внимания на то, что я опасливо застыла на пороге, Ричард бухнулся на кровать, подтянул к себе сундук и завозился с запорами.
— Это — Йорк! — торжественно провозгласил он и осторожно вытащил на свет уже знакомый мне череп.
Я всерьез начала подозревать, что Ричард — самый настоящий ненормальный. Просто раньше успешно скрывал свое сумасшествие. Ишь ты, еще и имя черепу дал. Но ради забавы решила подыграть ему. Посмотрим, есть ли в его безумии какая-либо система.
— Приятно познакомиться, а я — Агата, — сказала я и постаралась выдавить из себя милую улыбку.
Сходить с ума — так сходить!
Но улыбка тут же умерла на моих устах. Потому что в следующее мгновение в глубине пустых глазниц черепа вдруг зажглись зеленоватые огоньки.
— Демона три раза за ногу да через плечо! — потрясенно пробормотала я.
— Попрошу в моем присутствии не поминать высшие силы! — тут же раздался глубокий и очень приятный баритон.
Я с подозрением покосилась на Ричарда. Вдруг он овладел искусством чревовещания и вздумал проверить на мне свои таланты? Но мой компаньон не обращал на меня ни малейшего внимания, протирая и без того глянцево блестящий череп носовым платком.
Затем я опять взглянула на этого так называемого Йорка. Как же он говорит?
— Магия, девочка моя, — покровительственным тоном продолжил непонятным образом вещать череп. — Это все магия.
— Ясно, — обронила я и замолчала, потому что на самом деле мне было ничего не ясно. Кашлянула и продолжила, обращаясь уже к Ричарду: — Откуда ты его выкопал?
— Дамочка, меня никто и ниоткуда не выкапывал! — немедленно возмутился череп. — Что я, по-твоему, гнилая кость, которая пролежала в земле невесть сколько?
Если честно, именно так я и думала. Но, что скрывать очевидное, меня безмерно порадовал тот факт, что мой компаньон в действительности не хранит у себя дома черепа бывших возлюбленных. Ричард — расхититель могил все-таки звучит лучше, нежели Ричард-убийца.
— Йорк прав, — нехотя признал Ричард. — Я не выкапывал его. Я его… — Замялся, после чего с мученической гримасой выдохнул: — Я его украл.
Мои брови после этого признания взметнулись. Украл?
И неуемное воображение тут же нарисовало мне Ричарда во всем черном, который украдкой выбирается из окна какого-нибудь богатого особняка.
— Украл из музея колдовского искусства, который расположен на территории академии, — торопливо добавил Ричард, словно угадав мои мысли на его счет.
Я немного расслабилась. Ах из музея! Ну это еще простительно.
Пожалуй, не было студента, который не пытался что-нибудь стащить украдкой из этого заведения. И не ради выгоды. Это был своего рода вызов, поскольку все экспонаты охранялись только при помощи магии. Хотелось проверить свои силы, выяснить, сумеешь ли обойти защиту, установленную настоящими мастерами своего дела.
Думаю, не стоит говорить, что все известные мне попытки закончились провалом. Благо за это даже не наказывали всерьез. Обычно с горе-экспериментаторами проводил назидательную беседу ректор, а одну встречу с Норбергом Клингом уже можно считать самой суровой карой.
Интересно, а как Ричард обошел защиту? Если у него это действительно получилось, то, выходит, я ошибалась и мой партнер в реальности весьма искусный и сильный маг.
— И как у тебя это вышло? — полюбопытствовала я.
— Ах, если бы я сам знал! — Ричард виновато усмехнулся. — Говоря откровенно, я пошел на это из-за отчаяния и горя. Как раз накануне произошла та некрасивая история с Магдаллой и моим отцом. После этого я поступил в академию и получил место в общежитии. Твердо решил, что ноги моей больше в доме не будет. А потом… Когда схлынула злость на Магдаллу и отца, то я в буквальном смысле слова начал захлебываться от горя. Ненавидел весь белый свет, но прежде всего — самого себя. Думал, что это со мной что-то не так, если моя возлюбленная прямо накануне свадьбы переспала с моим же отцом. Естественно, все душевные терзания я принялся заливать алкоголем. Сама знаешь, что в студенческом общежитии нет особых проблем с тем, чтобы найти себе компанию собутыльников. И на одной такой посиделке меня взяли «на слабо». Мол, слабо забраться в музей и вытащить какой-нибудь экспонат? Ну я и пошел.
— Но почему ты взял череп? — спросила я, хмуро покосившись на предмет разговора.
Тот смирно лежал на покрывале.
— Откуда же я знаю? — Ричард всплеснул руками. — Если честно, перед этим так называемым подвигом я так набрался, что с трудом на ногах стоял. Хоть убей, не помню, как я добрался до музея. И потом — провал в памяти. Вдруг оказалось, что я стою посреди темного зала с черепушкой в руках. Повернулся и отправился домой, где тотчас же рухнул спать. Ты представить себе не можешь, как я перепугался, когда через пару часов проснулся от какого-то голоса! Открыл глаза — а на меня из темноты два зеленых огонька уставились!
— Да, заорал ты тогда знатно, — снисходительно проговорил Йорк. — До сих пор в ушах твой крик стоит.
Я с трудом удержалась от скептического замечания. Хотелось бы знать, где же у него уши?
— Повезло, что к тому моменту я прослыл весьма своеобразной личностью, поэтому никто не стал ломиться ко мне в двери, проверяя, что же случилось, — проговорил Ричард. — Точнее, кто-то стукнулся, но Йорк уверил, будто все в порядке. Причем сделал это так, что на миг мне почудилось, будто я слышу сам себя. Ну а потом мы разговорились. И выяснилось, что никто меня сжирать заживо не собирается.
— Вот еще — жрать кого-то! — Череп презрительно хмыкнул. — К чему мне это, если у меня и желудка-то нет?
Я невольно кивнула, подтверждая правоту черепушки.
— Йорк очень помог мне в то время, — с искренней признательностью сказал Ричард. — После всей этой истории с Магдаллой я был сам не свой. А он…
— Я каждый день втолковывал ему, что женщины — суть низменные, похотливые и мерзкие создания, — перебил его Йорк. — И никто из представительниц этого подлейшего пола не стоит мужских страданий.
Я аж закашлялась от подобного откровения. В упор уставилась на Ричарда. Интересно, он разделяет мнение Йорка?
— Не смотри на меня настолько гневно! — Ричард шутливо поднял руки, словно сдавался. — Я не во всем согласен с Йорком. По крайней мере, женоненавистником не стал. Но он помог мне выбраться из жесточайшей депрессии. И за это я ему безмерно благодарен.
— Почему ты не вернул его в музей? — полюбопытствовала я.
— Потому что я попросил его этого не делать, — вместо Ричарда ответил мне череп. — И вообще, если хочешь знать, не Ричард меня выкрал, а я сам сбежал. Велико счастье — день-деньской лежать в пыльной витрине!
— Ты сбежал из музея? — недоверчиво осведомилась я и скептически приподняла брови.
И как он это сделал, хотелось бы знать? Он ведь череп! То бишь не имеет не только желудка, но и ног!
— Ментальное внушение, — нехотя признался Йорк.
Я вздрогнула и на всякий случай попятилась. Терпеть не могу менталистов! В академии их прозвали «воронами» за любовь к черной одежде и привычку всюду совать свои любопытные носы. Сказать, что их недолюбливали, — значит не сказать ничего. Их попросту ненавидели! Да и кому понравится знать, что студент рядом с тобой в любой момент может залезть в твои мысли или же заставить тебя поступить так, как ему хочется?
— Да не бойся ты! — раздраженно фыркнул Йорк. — Мои способности к ментальному внушению минимальны. Иначе я бы давным-давно покинул музей. Мне повезло, что Ричард был пьян. На пьяного человека, как ты знаешь, заклинания подобного толка почти не действуют. Но я заговорил с ним — и он почему-то решил, будто слышит голос своего рассудка. В общем, мне не составило особого труда убедить его откинуть крышку витрины и вытащить меня. Магическую защиту я нейтрализовал самостоятельно.
Я невольно поежилась. Итак, перед нами череп, который обладает способностью к ментальному воздействию и магии в целом и не любит женский пол. Что-то мне все это не нравится. Очень не нравится. Вдруг он готовит какую-нибудь гадость против меня?
— Да нужна ты мне, — фыркнул череп, тем самым подтвердив мои наихудшие подозрения.
Получается, он читает мои мысли! А значит…
Я не посмела додумать эту мысль. Лишь украдкой покосилась на Ричарда.
Если Йорк расскажет ему, насколько горячо и безответно я влюблена в своего компаньона, то… Демоны, я не знаю, что тогда сделаю! Пойду и повешусь с горя. Хотя нет, никогда не одобряла самоубийц. Просто сбегу из Гроштера в другой город, а возможно, и в другую страну. И никогда больше не посмотрю ни на одного мужчину с симпатией.
На какой-то миг мне почудилось, что огоньки в глубине глазниц черепа приобрели более насыщенный цвет. Но Йорк молчал, и я немного расслабилась. Нет, он все-таки не умеет читать мысли. И это не может не радовать.
— Все я умею, — чуть слышно буркнул череп. — Просто не желаю вмешиваться.
Я похолодела от ужаса. Мои руки так и заходили ходуном, как будто я мучилась от сильнейшего похмелья.
— О чем это ты? — Ричард недоуменно нахмурился, обратившись к черепу.
Йорк важно молчал, и Ричард досадливо поморщился. Видать, ему было не впервой сталкиваться с тяжелым характером своего своеобразного собеседника.
— Неважно, впрочем, — благодушно проговорил он и посмотрел на меня. Лукаво подмигнул, спросив: — Ну что, Агата, убедилась, что у этой истории есть пусть и неожиданное, но вполне разумное объяснение? Я не маньяк-убийца, который хранит в холодильнике фрагменты тел своих жертв.
— А я так про тебя никогда и не думала, — возразила я, почувствовав в последней фразе Ричарда затаенную обиду.
Тот лишь поморщился, видимо, ощутив фальшь в моих словах.
— Но почему ты прятал Йорка все это время? — не унималась я с расспросами.
— Да потому что! — Ричард всплеснул руками, удивленный, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Потому что обычные люди не держат у себя на столе черепа. Тем более разговаривающие. Если бы об этом узнали, то наверняка возникли бы неудобные вопросы. А там, глядишь, и о моем так называемом подвиге стало бы известно. Как ни крути, но я все-таки совершил кражу. Вряд ли бы за это меня погладили по голове и похвалили бы.
— А что насчет твоего ночного отсутствия? — поинтересовалась я. — Надеюсь, у него тоже есть логичное объяснение?
— Ты всерьез думаешь, будто я убил отца? — невежливо вопросом на вопрос ответил Ричард.
Теперь поморщилась уже я. А еще аристократ, называется! Неужели его никто не учил, что так делать некрасиво?
— Мне плевать, — после крохотной заминки ответила я. — Прости за откровенность, но твой отец был тем еще мерзавцем. Он заслужил смерть. Я просто хочу знать, имеешь ли ты к этому отношение. Если имеешь, то нам надо выработать общую линию поведения, чтобы Фарлей не заподозрил неладное.
— То бишь, иными словами, ты хочешь помочь мне избежать наказания? — недоверчиво переспросил Ричард.
— Ну да. — Я пожала плечами, удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. Подумала немного и добавила: — Ричард, мне действительно плевать. Помнишь, я сама предлагала тебе расправиться с твоим отцом, правда, ты отказался. Барон Вертон… хм-м… в общем, за последние часы я убедилась, что он был недобрым человеком. Иногда убийство — это благо.
— И ты веришь в это? — Ричард даже сжал кулаки. — Думаешь, что убийство может служить во благо?
Я вспомнила Ульриха. Те годы, которые стали настоящим кошмаром для меня. До сих пор иногда я просыпалась от собственного крика — когда чудилось, будто ко мне прижимается похотливый урод. И вспоминаю то неимоверное облегчение, которое охватило меня, когда я раз за разом полосовала тьму перед своим лицом, веря, что каждый удар достигает цели.
— Я думаю, что некоторые люди достойны смерти, — кратко ответила я.
Ричард не менее минуты молча смотрел на меня, словно ожидал, что я что-нибудь добавлю. Но я не имела ни малейшего желания посвящать его в тайны своего прошлого.
— Ты удивила меня, Агата, — наконец проговорил он. — Право слово, я не ожидал от тебя такого. Но, как бы то ни было, я не убивал отца.
— Тебя не было всю ночь, — напомнила я.
Ричард замялся. По всему было видно, что ему очень не хочется отвечать мне. Он заложил руки за спину и неспешно прогулялся по комнате. Череп благоразумно помалкивал, лишь в самой глубине глазниц посверкивали тусклые изумруды огоньков.
— Только не подумай дурного, — наконец выдохнул Ричард, остановившись напротив меня. — Я… Я встречался с Магдаллой.
Мои брови сами собой взметнулись. С Магдаллой? С предательницей-невестой? Но зачем?
— Поэтому я точно знаю, что Магдалла никого не убивала, — со вздохом продолжил Ричард. — Она была со мной всю ночь.
Магдалла была с ним всю ночь? И опять мои брови полезли на лоб. Впрочем, сдается, они и не возвращались в привычное положение еще с прошлого заявления Ричарда.
Было очень трудно поверить его словам. Во-первых, Ричард не так давно клялся, что не желает иметь ничего общего со своей так называемой невестой. А во-вторых, Магдалла уже доказала, что ради него готова пойти на обман. Полагаю, она с радостью согласится на любую ложь в его оправдание, если в этом возникнет такая нужда.
— И она подтвердит это? — скептически уточнила я.
— Безусловно, — кивнул Ричард.
— Смею напомнить, что Магдалла совсем недавно призналась в убийстве твоего отца, — проговорила я. — Полагаю, ей было бы чрезвычайно сложно одновременно присутствовать сразу в двух местах: убивать твоего отца и обеспечивать тебе алиби.
Ричард досадливо цокнул языком. По всей видимости, это соображение прежде не приходило ему в голову.
— И впрямь, — медленно протянул он, явно пытаясь сообразить, что же сказать мне в ответ. — Как-то неловко получается.
И задумчиво принялся тереть свой подбородок.
Я не торопила Ричарда с объяснениями. Вместо этого я присела на краешек постели. Ох, как я устала от всех этих тайн!
— Агата, я давно хотел сказать тебе, — внезапно проникновенно начал Ричард. Сел рядом со мной и преданно уставился мне в глаза.
Мое сердце немедленно ухнуло в пятки, затем поднялось к горлу и затрепыхалось там, отчаянно пытаясь выбраться наружу.
О небо, как красив был Ричард в этот момент! Темные волосы растрепались, синие глаза горели насмешкой.
Я с отчаянием ощутила, как мои щеки заливает румянец смущения. Положение усугубило то, что Ричард поймал мои руки и принялся ласково поглаживать запястья.
— Ты такая проницательная, — мурлыкнул тем временем Ричард. — Такая находчивая. Такая… красивая.
А вот это он зря сказал! Я не питала никаких иллюзий по поводу своей внешности, поэтому тут же насторожилась, почуяв фальшь в его словах. Зачем он льстит мне? Пытается усыпить бдительность?
Внезапно Ричард ласково провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Придвинулся еще ближе, продолжая неотрывно глядеть мне в глаза.
Я смущенно заерзала на месте. Что ему от меня надо? Такое чувство, будто он собирается поцеловать меня.
Стоило мне только так подумать, как Ричард опасно наклонился ко мне. Его теплое дыхание пощекотало мне губы, которые тут же налились жаром в предчувствии скорого поцелуя.
Мое несчастное сердце уже не просто билось — оно отчаянно колотилось, рискуя в любой момент пробить грудную клетку и выпрыгнуть наружу.
— Агата, — проникновенно прошептал Ричард.
Расстояние между нашими губами осталось минимальным. Я прикрыла глаза, ожидая, что вот-вот они соприкоснутся…
И вдруг дверь из гостиной с грохотом отлетела в сторону.
— Агата! — прорычал Фарлей, молнией ворвавшись в комнату. — С тобой все в порядке?
Ричард так стремительно отпрянул от меня, что едва не свалился с кровати. А я чуть не зарыдала в полный голос от огорчения. Принесла же нелегкая этого проныру! Что ему от меня надо, хотелось бы знать?
— Агата, — удивленно повторил Фарлей, видимо, пытаясь осмыслить увиденное. — Что тут происходит?
— Эх, такую сцену испортил! — посетовал череп.
Глаза дознавателя мгновенно стали совершенно круглыми, совиными. Он с ужасом уставился на череп, который продолжал безмятежно поблескивать зелеными огоньками в глубине глазниц.
— Ч-что это? — запинаясь, спросил он.
— Это — Йорк, — хмуро сказала я и поторопилась встать.
Все равно Ричард вряд ли будет целовать меня в присутствии дознавателя. А тот, чую, в ближайшее время ни за что по доброй воле не уйдет.
— Приятно познакомиться, — мурлыкнул череп.
Фарлей еще сильнее вытаращил глаза, хотя это казалось невозможным. С нескрываемым подозрением уставился на Ричарда.
— Не беспокойтесь, это не череп моей жертвы, — ответил тот, без особого труда догадавшись, о чем думает дознаватель. — Это… Это мой верный собеседник.
Интересно, а Фарлею Ричард расскажет о том, как обзавелся настолько необычным знакомым? Сомневаюсь что-то. Как-никак кража — это преступление.
Но Фарлей и не думал расспрашивать Ричарда о черепе. Он задумчиво почесал подбородок, кашлянул и сурово посмотрел на меня.
— Агата! — зло зазвенел его голос. — Что ты тут делаешь?
— Разговариваю, — огрызнулась я, не совсем понимая, почему обязана давать какие-либо пояснения Фарлею.
— С тобой все в порядке? — осведомился он. Покосился на Ричарда и неприязненным тоном продолжил: — Тебя никто не обижает?
Я в ответ лишь недоуменно пожала плечами. А кто меня должен обижать?
— Я был в твоей комнате, — пояснил Фарлей. — Увидел постель, залитую вином. А главное — пятна крови на подушке! Настоящей крови, смею тебя заверить. Уж я-то сумею их отличить от чего-либо другого. Подумал, что на тебя напали…
— И первым же делом ринулись в мою комнату, — перебил его Ричард. Недовольно дернул щекой, словно прогонял невидимого комара.
— И первым же делом ринулся в вашу комнату, господин Ричард Эшрин, — сухо подтвердил Фарлей. Выпрямился и с вызовом скрестил на груди руки.
Я с удивлением заметила, что дознаватель в росте ничуть не уступает Ричарду. Пожалуй, даже немного выше его.
— Почему вы настолько дурного обо мне мнения? — полюбопытствовал Ричард. — Неужели вы думаете, будто я способен причинить вред Агате?
— Потому что я в курсе, что вы лжете мне, — сказал Фарлей. — Ночью вас не было дома. Консьерж сказал, что вы ушли незадолго до полуночи и вернулись только под утро.
Я со свистом втянула в себя воздух. Значит, вот оно как! Получается, Фарлей с самого начала знал, что я обманываю его и покрываю Ричарда.
Ричард тоже выглядел растерянным. Он явно не ожидал такого поворота разговора. Но почти сразу его лицо просветлело, словно он придумал выход из сложившейся ситуации.
— Вы про Эйриха? — снисходительно спросил он. — Так старик подслеповат. Не удивлюсь, если он перепутал меня с кем-нибудь.
— В ту ночь Эйрих попросил своего племянника подменить его, — с нескрываемым злорадством парировал Фарлей. — Молодого и с отличным зрением.
Ричард опустил голову, пряча в тени свое лицо. А когда вновь посмотрел на Фарлея, то на его устах играла легкая усмешка.
— Тем не менее он ошибается, — спокойно проговорил он. — Я всю ночь провел с Агатой. И, смею напомнить, она об этом уже говорила.
Фарлей перевел взгляд на меня. Я тут же постаралась напустить на себя как можно более отстраненный и равнодушный вид. Хотя, что скрывать очевидное, мне очень не нравилось происходящее.
Ричард лгал мне! Теперь я не сомневалась в этом. Если у него действительно имелось алиби на ночь убийства барона Вертона, то он обязательно выложил бы Фарлею всю правду. Смысл скрывать то, что он встречался с Магдаллой? Это признание сразу же сняло бы подозрения как с несчастной девушки, так и с него. Но Ричард по какой-то совершенно непонятной причине продолжил увиливать и изворачиваться. Он даже готов был поцеловать меня, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы.
Последнее обстоятельство, признаюсь честно, ранило особенно сильно. Нет, я ничего не имела против поцелуя с Ричардом, если бы его порыв был по велению души. Но не так… Обидно, если честно.
— И я ничуть не сомневаюсь, что Агата подтвердит любую вашу ложь, — холодно проговорил Фарлей, продолжая разглядывать меня так, как будто впервые увидел. Тяжело вздохнул и добавил: — Однако вы должны знать, господин Эшрин, что я все равно докопаюсь до истины. Рано или поздно, так или иначе.
— Я не сомневаюсь в вашем таланте сыщика, — вежливо проговорил Ричард.
— Учтите, если с Агатой что-нибудь случится, то вы будете первым подозреваемым, — неожиданно добавил Фарлей.
— Вы с ума сошли! — возмутился Ричард. — Да я сам оторву руки и голову любому, кто осмелится ее обидеть.
Его слова прозвучали вполне искренне, и я немного расслабилась. Да нет, немыслимо! Ричард не может быть убийцей, это совершенно точно!
— Что же, буду надеяться, что вы не обманываете меня, — чуть теплее сказал Фарлей, видимо, тоже оценив пыл и горячность Ричарда. Нерешительно кашлянул и вдруг обратился ко мне: — Агата, можно тебя на пару слов?
Я даже вздрогнула от неожиданности. Что ему от меня надо?
— Я не займу тебя надолго, — пообещал Фарлей, почувствовав мою неуверенность.
Я покосилась на Ричарда. Тот старательно делал вид, будто ему все равно. При этом так и играл желваками и то сжимал, то разжимал кулаки. Того и гляди Фарлею в нос даст ни за что ни про что.
Я удивленно покачала головой. Ничего не понимаю! Мне все больше кажется, что эти мужчины в глубине души ненавидят друг друга. Почему? По-моему, дело не только в обмане Ричарда.
— Пожалуйста, — проникновенно попросил Фарлей и улыбнулся мне.
Я вдруг осознала, что улыбаюсь ему в ответ.
Если честно, сейчас королевский дознаватель был очень хорош собой. Светлые волнистые волосы казались такими мягкими и пушистыми, что рука сама зачесалась взъерошить их, голубые глаза искрились от затаенного смеха, разгладились жесткие морщины около рта. И не скажешь даже, что этот симпатичный молодой человек умеет приказывать так, что и мысли о непослушании не может возникнуть.
— Ну хорошо, — проговорила я, гадая, что же понадобилось от меня проныре Фарлею.
— Только недолго! — непрошено влез Ричард. — Агата, мы еще не закончили.
Лицо Фарлея на миг омрачилось. Должно быть, ему очень не понравилось замечание моего компаньона. Но почти сразу он вновь принялся безмятежно улыбаться.
— Я постараюсь не задерживать вашу помощницу сверх необходимого времени, — ровно произнес он, обращаясь к Ричарду.
Правда, при этом его тон неуловимо поменялся. Теперь в нем слышался самый настоящий металл.
— Я буду весьма признателен вам за это, — ответил таким же тоном Ричард.
— Пойдем уже, — вмешалась я, осознав, что в противном случае еще долго буду вынуждена выслушивать расшаркивания этих двоих друг перед другом.
И первой вышла из комнаты Ричарда, не сомневаясь, что Фарлей последует за мной.
Прям даже любопытно стало, что же ему от меня надобно.
Так и вышло. В коридоре дознаватель тут же взял меня за руку и куда-то настойчиво потащил.
— Эй! — возмутилась я, безуспешно пытаясь освободиться из его хватки. — Ты куда меня волочешь?
Фарлей, однако, не счел нужным отвечать на мой вопрос, продолжая упорно тянуть меня за собой.
Кончики пальцев моей свободной руки опасно потеплели. Я принялась концентрировать магическую энергию. Пожалуй, было бы неплохо шарахнуть по Фарлею. Пусть не забывается.
— Даже не думай, Агата, — не сбавляя шага, обронил Фарлей, видимо, ощутив мои приготовления. — Учти, я на службе.
Я досадливо поморщилась. Ишь ты, неприкасаемый нашелся. Если он на службе, то пусть и ведет себя соответствующе. Что-то я сильно сомневаюсь в том, что служителям закона позволено хватать девушек за руки без их на то позволения.
Впрочем, Фарлей уже остановился около одной из дверей. Открыл ее и достаточно бесцеремонно втолкнул меня в комнату.
— Эй! — негодующе повторила я. — А повежливее нельзя?
Фарлей, не произнося и слова, закрыл дверь. Повернулся ко мне, с грозным видом сложив на груди руки.
А вот теперь я всерьез забеспокоилась. Выглядел он так, как будто был очень и очень зол на меня. Спрашивается, почему? Только потому, что я упорно выгораживаю Ричарда?
— Как тебя зовут? — спросил он, рассматривая меня так, будто впервые увидел.
Я выразительно покрутила указательным пальцем около виска. Совсем с ума сошел, что ли?
Но на Фарлея не произвела впечатления моя пантомима. Он уже не улыбался, а покрепче сжал губы и посуровее сдвинул брови.
Мне это не понравилось, очень сильно не понравилось! Настолько сильно, что я тоскливым взглядом покосилась на дверь. Сдается, самым лучшим выходом для меня будет побыстрее сделать ноги. В самом деле, не силком ведь станет удерживать меня Фарлей.
— Только попробуй, Агата, — сухим будничным тоном предупредил Фарлей, без малейших проблем угадав мои намерения. — Только попробуй. И тогда наш разговор продолжится уже в камере. — Сделал паузу, видимо желая, чтобы я целиком и полностью вникла в смысл сурового предупреждения, после чего добавил: — Со мной связались из отдела. Не только у тебя и Ричарда есть подобные амулеты для экстренных вызовов. Накануне я поручил Орландо выяснить все о твоем прошлом. Но — вот ведь неожиданность! — оказалось, что Агаты Веррий просто не существует в этом мире. Точнее, она появилась на свет в возрасте восемнадцати лет, поступив по подложным документам в академию. Но никто не знает, где ты родилась, кто твои родители, как тебя звали раньше.
Я гулко сглотнула ставшую вязкой от волнения слюну. Значит, вот оно как. Знала бы, что все так обернется, — драпала бы вчера от Фарлея с такой скоростью, что лишь пятки бы сверкали. А я еще к целителю его отвела. Вот и делай после этого добро людям!
— Наверное, мне стоило бы сразу же арестовать тебя, — чуть мягче завершил Фарлей. — Но я крайне редко ошибаюсь в людях. И не верю, не хочу верить, что ты обманула меня намеренно. Скорее всего, произошла какая-то ошибка. Ведь так?
Я угрюмо молчала, опустив голову и пристально разглядывая носки своих запыленных ботинок, которые совершенно не подходили к платью.
Получается, Фарлей все-таки докопался до того, что Веррий — не настоящая моя фамилия. Вот ведь проныра! Самый настоящий проныра. Даже в академии никто ничего не заподозрил, и мне выдали диплом на фальшивое имя.
Правда, при этой мысли я вновь вспомнила стылые глаза Норберга Клинга. То, как он взглянул на меня при испытании, призванном определить, на каком факультете студент продолжит свое обучение. На какой-то миг мне почудилось, будто он все знает обо мне. И в курсе про Ульриха, но не считает это преступлением.
Так или иначе, но тогда никто ни о чем меня не спросил, хотя я готова была уйти из академии, если расспросы станут чрезмерно настойчивыми. По поводу документов я не слишком волновалась. Моя благодетельница Амия верила моей истории настолько, что урегулировала все проблемы и помогла мне получить паспорт на чужое имя.
И вот теперь я стояла напротив Фарлея и готова была убить этого настырного дознавателя. Как, ну как он выяснил, что я живу под чужой фамилией?
А самое главное: я не могла рассказать ему правду. Потому что тогда речь зайдет об Ульрихе. Как ни крути, но я убила человека. А за это, как недавно сказал Альвин, наказание одно: виселица.
Впрочем, в моем деле имеются и смягчающие вину обстоятельства. Предположим, судья будет благосклонен ко мне. Но я вряд ли избегу ссылки на рудники. И повезет еще, если не пожизненной. В любом случае я оставлю там здоровье и молодость.
Фарлей благоразумно помалкивал, не торопя меня с решением. Увы, такового у меня не имелось. Я не смела ответить ему честно на вопрос. И не сомневалась, что он обязательно раскусит любую мою ложь.
— Агата? — наконец вопросительно протянул Фарлей. — Я жду твоих объяснений.
— Беда в том, что я не могу тебе их дать, — негромко проговорила я.
— Веррий — не твоя фамилия? — уточнил зачем-то Фарлей уже выясненное им же.
— Нет.
Простое слово пребольно оцарапало мне горло. И я опять уткнулась взглядом в свои ботинки, страшась поднять голову и встретиться взглядом с Фарлеем.
Неожиданно я ощутила легкое дуновение ветерка. Блондин преодолел разделяющее нас расстояние так бесшумно, что я не услышала его шагов. Властно приподнял мне подбородок, заставив тем самым смотреть ему в глаза.
Обычно голубые глаза дознавателя потемнели от волнения.
— Скажи мне, что ты ни в чем не виновата, — шепотом взмолился он. — Скажи, что ты пошла на такой подлог не из-за того, что у тебя проблемы с законом!
Я тяжело вздохнула. Увы, я не умела и не любила лгать. Особенно так — глядя в лицо человеку.
— Агата, я буду вынужден арестовать тебя, — сделал последнюю попытку достучаться до моего здравого смысла Фарлей. — Я должен разобраться во всем происходящем. Просто обязан! Неужели ты не понимаешь?
— Я прекрасно тебя понимаю, — сказала я. — Делай что должно.
Глаза Фарлея потемнели еще сильнее. Теперь они казались почти черными из-за неестественно расширенных зрачков.
— Демоны! — с чувством выругался он. — Ну скажи мне хотя бы одну причину, по которой мне не стоит так поступать!
Я едва заметно пожала плечами и виновато улыбнулась.
Фарлей ослабил нажим пальцев, а затем и вовсе перестал держать меня за подбородок. Легонько касаясь, провел тыльной стороной ладони по моей щеке, убрав растрепавшиеся короткие волосы назад.
— Я все равно выясню всю правду, — с глухой угрозой предупредил он.
— Я знаю, — спокойно ответила я.
— В последний раз прошу по-хорошему, Агата. — Губы Фарлея были так близко от моих, что я ощущала его свежее мятное дыхание. — Ну пожалуйста!
— Мне нечего сказать тебе, — твердо произнесла я.
Фарлей недовольно цокнул языком и покачал головой, раздосадованный моим упорством.
— Ты не оставляешь мне выбора, — пожаловался он.
Затем сделал шаг назад, и я облегченно перевела дыхание. Ну вот, так-то лучше. Что скрывать очевидное, я испытывала смутное беспокойство из-за его близости ко мне. Правда, следующие слова дознавателя заставили меня снова напрячься.
— В таком случае я вынужден препроводить тебя в отдел для дальнейшего разбирательства, — сказал он. Помедлил немного и приказал: — Агата, вытяни руки вперед.
Я покорно исполнила его повеление, уже догадываясь, что последует за этим. И я не видела никакого смысла в сопротивлении. Все-таки со служителем закона шутки плохи.
В тот же миг зеленая лента магических наручников туго перехлестнула мои запястья.
— Лучше тебе не колдовать, пока наручники на тебе, — предупредил меня Фарлей. — Будет больно. Очень больно.
— Полагаю, наша сегодняшняя встреча отменена, — с сарказмом проговорила я.
— О нет, не отменена, — со злой насмешкой возразил Фарлей. — Я намерен провести с тобой весь вечер, а возможно, и большую часть ночи. Как и обещал, никаких вопросов о Ричарде я не стану тебе задавать. Сейчас меня куда сильнее волнует твоя личность. Я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не выложишь мне всю правду о себе.
— В таком случае тебе придется изрядно потрудиться, — холодно обронила я.
Фарлей опять выругался, на сей раз громче и прочувствованнее. Подскочил ко мне, грубо схватил за плечи и хорошенько встряхнул, как будто пытался разбудить.
— Упрямица! — воскликнул он. — Какая же ты невыносимо упрямая особа! Неужели не понимаешь, что я хочу помочь тебе? Что мне самому до безумия неприятно все то, что я вынужден делать?
— Хочешь помочь — тогда отпусти, — парировала я. — И никогда больше не лезь в мое прошлое.
Некстати вспомнились слова Ричарда о том, что я нравлюсь Фарлею. А что, если попробовать очаровать его? Говорят, ради любимых мужчины готовы на любую глупость.
Я зажмурилась и, обмирая от собственной дерзости, потянулась к нему. Привстала на цыпочки, неловко ткнулась носом в щеку и замерла, не совсем понимая, что дальше делать.
— Ты хочешь меня соблазнить? — В голосе Фарлея зазвенела настоящая обида. Правда, он все еще продолжал держать меня в своей хватке. — Знаешь ли, Агата, от тебя я такого не ожидал. Это заставляет меня думать о самом дурном…
Я виновато вжала голову в плечи, слушая негодующую речь блондина. Понятия не имею, до чего в своих измышлениях он бы дошел. Но продолжить поток гневных обвинений Фарлей не сумел.
В следующее мгновение дверь, ведущая из комнаты в коридор, вдруг с грохотом распахнулась.
— Агата! — На пороге предстал взволнованный Ричард. — Ты тут?
И осекся, видимо опешив от открывшейся его глазам картины.
Фарлей торопливо отпрыгнул от меня сразу на несколько шагов. А я стояла и не знала, куда деть руки, обвитые предательски яркими магическими узами.
Стоит отдать должное Ричарду: он мгновенно пришел в себя. Выпрямился во весь свой немаленький рост и грозно осведомился:
— Это что тут такое происходит?
Я поморщилась, представив, что подумал Ричард. Его связанная по каким-то причинам помощница стоит в опасной близости к королевскому дознавателю. Выглядело все так, как будто это Фарлей приставал ко мне, решив воспользоваться моим беспомощным положением. Хотя на самом деле все обстояло с точностью до наоборот.
Пожалуй, надо успокоить Ричарда. Иначе с моей стороны это будет настоящей подлостью по отношению к Фарлею. Эх, но как же не хочется признаваться в том, что это я неудачно попыталась воспользоваться женскими чарами!
— Происходит то, господин Ричард Эшрин, что я арестовываю вашу помощницу, — первым заговорил Фарлей, пока я мучительно пыталась подыскать объяснения.
— Арестовываете? — Ричард аж зашипел от гнева. — Но за что? За то, что она отвергла ваши наглые приставания?
— Что?! — Несчастный Фарлей оторопел от такой интерпретации событий. — Что за чушь вы мелете?
— Я говорю о том, что увидел, — отрезал Ричард. — А увидел я, что вы связали Агату и пытались ее поцеловать. Должно быть, осознали, что орешек оказался вам не по зубам, вот и решили прибегнуть к настолько недостойному и низкому методу!
Бедняга Фарлей аж закипел от бешенства. Причем закипел практически в буквальном смысле слова. Он стал не просто красным, а пунцовым, на лбу выступила обильная испарина. Того и гляди из ушей пар повалит.
— Вы… я… — Несчастный начал заикаться, он явно не ожидал, что его поступок можно так расценить. Затем обиженно взвыл: — Агата!
Ага, значит, как подозревать меня во всяких гнусностях и рыться в моем прошлом без разрешения — так это он первым. А как самого обвинили, то у меня же помощи просит.
Если честно, промелькнула у меня подленькая мыслишка о том, чтобы поддержать версию Ричарда. Мол, мерзкий дознаватель обманом завлек меня в пустующую комнату, после чего накинулся, обездвижил и попытался надругаться, воспользовавшись своим преимуществом в плане магии. Но почти сразу я отказалась от нее. Во-первых, это будет нечестно. Во-вторых, Фарлей сейчас испытывает по отношению ко мне хоть какое-то подобие добрых чувств, но после столь наглой лжи я сразу же превращусь для него в злейшего врага. Ну а в-третьих, обман и клевета все равно будут быстро разоблачены. И тогда уже Ричард задумается о том, какую гадюку он пригрел на своей груди.
Все эти мысли промелькнули в моей голове с бешеной скоростью. И я приняла единственно верное решение.
— Ричард, ты все неправильно понял, — с усталым вздохом проговорила я. — Господин Фарлей Икстон действительно арестовывает меня.
— Но почему? — теперь взвыл уже Ричард. Затараторил: — Он что, головой двинулся? Всерьез считает, что это ты убила моего отца? Так вот, господин хороший, хочу вам заявить, что я солгал вам.
Фарлей изумленно вздернул бровь, внимательно слушая сбивчивые признания Ричарда. А мое сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Ох, Ричард все неправильно понял! Ведь в действительности мой арест не имеет никакого отношения к убийству его отца.
— Ричард! — крикнула я, пытаясь предостеречь своего компаньона от ошибки.
За что немедленно была награждена гневным взором Фарлея. Тот прищелкнул пальцами — и я замерла с открытым ртом, более не в силах вымолвить и слова.
Нет, вот ведь негодяй! Кстати, надо бы прочитать законы про самоуправство должностных лиц при исполнении. Сдается, Фарлей со своей неуемной любовью ко всяким заклинаниям опасно балансирует на тонкой грани между необходимостью и произволом.
— Меня не было дома в ночь убийства моего отца, — на одном дыхании выпалил Ричард. — Я дождался, когда Агата заснет, после чего ушел. И вернулся лишь на рассвете.
— Вот как. — В голосе Фарлея прозвучало скрытое удовлетворение, но никак не удивление. — Очень любопытное признание, господин Эшрин. И где вы были?
— Я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката, — гордо отрезал Ричард. — А теперь немедленно освободите мою помощницу!
Я ощутила, как мои глаза опасно увлажнились. Я даже шмыгнула носом, не в силах сдержать охвативших меня эмоций.
Как мило! Получается, Ричард поставил себя под удар только для того, чтобы спасти меня. О, мой герой!
И я влюбленным взглядом уставилась на своего компаньона, который, сурово нахмурившись, смотрел на Фарлея.
— Прошу меня извинить, но это невозможно, — спокойно ответил Фарлей, прежде недовольно покосившись на меня, как будто подслушал мои мысли.
— Почему? — Ричард обескураженно всплеснул руками. — Кажется, я прямо сказал вам, что у меня нет алиби на ночь убийства. И мы действительно поссорились с отцом накануне…
— Я обязательно обсужу все это с вами, господин Эшрин, — оборвал его Фарлей. — Не переживайте по этому поводу. Но арест вашей помощницы не имеет никакого отношения к расследованию убийства.
Ричард приоткрыл в безмолвном изумлении рот. Посмотрел на меня, и я виновато пожала плечами. Надо будет попросить его нанять для меня адвоката. Естественно, в счет будущего заработка. Ох, даже страшно представить, как долго мне придется все это отрабатывать.
Если, конечно, все окончится благополучно для меня. На рудниках я точно много не заработаю.
Ричард собирался продолжить расспросы, но не успел. Многострадальная дверь опять без предупреждения открылась, и на пороге предстала на сей раз Аннабель.
— Вот ты где, Ричард! — взволнованно затараторила она. — Я весь дом обегала, пытаясь тебя найти.
— Что случилось? — спросил Ричард, повернувшись к матери.
— Эмилия… — Аннабель встревоженно сжала кулаки. — Она исчезла из своей комнаты! И там кровь. Много крови!
Ричард, не дожидаясь окончания ее рассказа, выскочил прочь, в спешке едва не сбив Аннабель с ног. Та, немного помедлив и удивленно посмотрев на мои руки, поспешила за сыном.
Фарлей со свистом втянул в себя воздух. Искоса глянул на меня, явно гадая, что же ему делать. Затем сухо приказал:
— Сиди здесь и никуда не выходи, Агата! Я скоро за тобой вернусь.
После чего поторопился за остальными, при этом, естественно, не сняв с меня наручников и не вернув дар речи.

* * *

Никогда прежде я не оказывалась в настолько беспомощном состоянии. Запястья, перехваченные магической лентой, как назло, начали страшно зудеть, хотя я не сомневалась, что это просто нервное. Прежде я не слышала про аллергию, вызванную чарами. Хотя, конечно, в этом безумном мире возможно все.
Но куда сильнее меня раздражала моя временная немота. Вот ведь проклятый Фарлей! Почему не вернул мне голос? Или боялся, что я начну кричать во все горло, умоляя меня спасти?
Я принялась нервно расхаживать по комнате, держа перед собой связанные руки. Н-да, ну и в ситуацию я угодила! Ясно, что Фарлей вот-вот докопается до того, что я совершила в прошлом. Ума и настойчивости этой ищейке не занимать. И тогда…
Я резко остановилась и поежилась. Нет, вряд ли меня казнят, конечно. Я была сопливой девчонкой, к тому же случившееся вполне можно представить как самооборону. Но и отбывать наказание за гибель этого гада Ульриха я не собиралась. Туда ему и дорога, как говорится.
Быть может, пойти на сделку со следствием?
Я опять закружила по комнате, нервно покусывая губы и обдумывая эту мысль. Сам Фарлей, рассказывая о визите в отдел Аверила, обмолвился, будто при явке с повинной следователи бывают более благосклонны к преступникам. Может быть, если я выложу Фарлею все начистоту — он отпустит меня?
«Ага, как же, — насмешливо фыркнул внутренний голос. — Отпустит, догонит и опять поймает. С чего ты решила, будто Фарлей проявит к тебе милосердие? Для него ты обычная преступница, которых он ловил уже не раз и продолжит ловить после. Или поверила словам Ричарда, будто ты нравишься дознавателю? Угу, то-то он так обрадовался, когда ты его поцеловать решила».
Я досадливо поморщилась, вспомнив свою глупую выходку. Да, не стоило так делать.
А что, если сбежать?
И я тоскливо покосилась в сторону окна. Подошла к нему и уставилась на окрестности невидящим взглядом, тогда как голова была занята обдумыванием этого выхода из тяжелой ситуации.
В принципе, мне не будет трудно выбраться из дома. Сейчас все заняты поисками баронессы Эмилии. Я на втором этаже, но рядом водосточная труба, которая на вид вполне надежно крепится к стене. Повезло, что Фарлей связал мне руки спереди, а не завел их назад. Следовательно, я смогу спуститься по трубе. Но что дальше?
У меня имелись знакомые в городе, которые за определенную плату снимут с меня наручники. С заклятьем немоты я справлюсь и сама, как только получу возможность колдовать. И, опять-таки за деньги, мне сделают новые документы. А там — ищи ветра в поле. Лейтон велик, а в Гроштер я больше никогда не вернусь.
Одна беда: до города еще надо добраться. Пусть имение рода Эшрин расположено не так далеко от Гроштера, но девушка, бредущая по дороге со связанными магической нитью руками, обязательно вызовет подозрения. Пробираться лесами и полями? Дождаться ночи? Все бы неплохо, но за помощь надо еще заплатить. А у меня сейчас и медного гроша в кармане нет.
Я тяжело вздохнула и прислонилась пылающим лбом к холодному стеклу. Измученно замычала, почувствовав, как в висках глухо заворочалась пробуждающаяся мигрень.
А что, если спрятаться? Дождаться, когда Фарлей уедет, после чего повиниться перед Ричардом? Я почему-то не сомневалась в том, что мой компаньон поймет меня. Поймет и обязательно поможет. Двух гонораров, полученных вчера от Аверила и Фарлея, точно хватит, чтобы уладить мои проблемы.
Это была здравая идея. Правда, и тут имелась загвоздка: поисковые чары. Я не сомневалась, что Фарлей без проблем отыщет меня, если воспользуется магией. А сама я не сумею построить щит, пока на мне наручники.
Неожиданно дверь позади меня тихонько скрипнула. И я торопливо обернулась, приготовившись увидеть Фарлея. Ну вот и спета моя песенка. Теперь он отвезет меня в город…
Я удивленно распахнула глаза, не успев додумать в высшей степени печальную мысль, поскольку в комнату вошел Ричард.
— Еле отвязался от этого проныры, — негромко пожаловался он, прежде кинув опасливый взгляд в коридор.
Затем в один гигантский шаг преодолел разделяющее нас расстояние и крепко взял меня под локоть.
— Идем, Агата! — проговорил он, чуть ли не приплясывая на месте от нетерпения. — В любой момент Фарлей заметит, что меня нет рядом, и насторожится, а то и догадается, куда, точнее, к кому на помощь я поспешил сбежать.
Настойчиво потянул меня в сторону двери, но я уперлась, не совсем понимая, что он от меня хочет.
— Ну скорее же! — взмолился Ричард. — Агата, не сопротивляйся. Я не могу тащить тебя силком. Это будет слишком шумно.
Неужели Ричард хочет спрятать меня до отъезда Фарлея? Как мило с его стороны!
«Или он собирается тебя убить, — мрачно предупредил внутренний голос. — Завлечет в какое-нибудь укромное место и расправится».
Да, но зачем это Ричарду, если он уже признался Фарлею в том, что солгал по поводу своего алиби? Нестыковочка получается. Убивать меня стоило раньше, а не теперь.
— Здесь неподалеку есть хижина, — негромко пояснил Ричард. — Пересидишь там всю суматоху. Я построю вокруг щит, и Фарлей даже с помощью чар не отыщет тебя. А потом ты расскажешь мне, в какую неприятность вляпалась. Идет?
Я восторженно кивнула. Ричард радует меня все сильнее и сильнее. Не думала я, что он способен ради меня на такое безумство. Это совсем не в его характере.
Ричард осторожно выглянул в коридор. Убедился, что там никого нет, и потащил меня за собой.
Как ни странно, но мы вполне благополучно покинули дом. Фарлей, по всей видимости, был слишком занят осмотром комнаты таинственно исчезнувшей баронессы Эмилии, поэтому не обратил внимания на то, что и ее внук куда-то подевался.
В пустом дворе Ричард сразу же повернул направо и по едва угадывающейся среди пыльной травы тропинке повел меня в глубь заброшенного яблоневого сада.
Хижина, о которой говорил мой компаньон, действительно находилась не так далеко от дома. Впрочем, хижиной ее можно было назвать с трудом. Если честно, больше она напоминала конуру для огромной собаки. Низкая, покосившаяся и потемневшая от дождей. Для того, чтобы войти, даже мне с моим невысоким ростом пришлось согнуться в три погибели. А Ричард не осмелился повторить мой подвиг, оставшись на пороге.
Оказавшись внутри, я недовольно повела носом. Фу, ну и пахнет же здесь! Какой-то влажной затхлостью. Из предметов обстановки — лишь кособокий табурет, который того и гляди рухнет.
Я осторожно присела на него. Тот опасно заскрипел подо мной, но, хвала всем богам, выдержал.
А Ричард уже вовсю суетился снаружи. Он вооружился длинной заостренной на конце палкой, при помощи которой выцарапывал на земле какие-то символы.
— Это нейтрализует поисковые чары, — не прекращая своей работы, пояснил он. — Будем надеяться, на ночь Фарлей уедет. Тогда я вернусь и постараюсь разобраться с наручниками. Идет?
Я кивнула. Ох, как же я хотела расспросить Ричарда о том, что сейчас происходит в доме!
— Моя бабушка действительно пропала. — Кинув на меня быстрый взгляд, Ричард принялся торопливо излагать новости, словно угадав мои мысли. — Ребекка отлучилась из комнаты буквально на пару минут. Отправилась на кухню сделать чай. Когда вернулась, то обнаружила, что Эмилии нет. Постель скомкана, на наволочке кровь.
Я вспомнила, как Эмилия украдкой вытирала рот после приступа в гостиной. Насколько я понимаю, баронесса смертельно больна. А что, если она просто закашлялась? У происшествия может быть вполне логичное объяснение, каковое было и у беспорядка, который мы с Ричардом устроили в моей комнате. А ведь бедняга Фарлей тогда тоже решил, будто моей жизни угрожает опасность.
— Как бы то ни было, но пока бабушку отыскать мы не сумели, — мрачно завершил Ричард.
Откинул палку в сторону, небрежно пригладил взъерошенные волосы и посмотрел на меня.
— Сиди тихо, Агата, — приказал он. — Не выходи из хижины. А потом, когда все уляжется, мы обязательно побеседуем на тему тайн твоего прошлого.
Прозвучало это, если честно, как угроза. Но после всего, что Ричард сделал для меня, я верила ему безгранично. Любые сомнения в его честности и порядочности исчезли. Теперь мне было даже стыдно, что я позволила себе сомневаться в нем.
Я опять кивнула, показывая, что поняла его. Ричард еще мгновение помедлил, глядя на меня так, словно собирался что-то добавить. Но затем передумал, развернулся и торопливо отправился в сторону дома.
Хвала небесам, дверь при этом у хижины он закрывать не стал. Видать, понял, что в противном случае я рискую задохнуться. К тому же окон здесь не было, а сидеть не пойми сколько в темноте мне совершенно не хотелось.
Миг-другой, и фигура Ричарда скрылась за толстыми мшистыми стволами старых яблонь. Я опять осталась в одиночестве.
Естественно, долго сидеть я не смогла. Спустя несколько минут я встала и принялась осматривать свое временное убежище. Увы, это не заняло много времени. Слишком мала была хижина.
Мыслями я вновь вернулась к беде, в которую угодила. Интересно, как отреагирует Фарлей, когда поймет, что я сбежала? Что, если он не удовлетворится одними поисковыми чарами, а вызовет подкрепление из города? Лично я на его месте так и поступила бы. Не сомневаюсь, что тогда мое укрытие окажется быстро обнаруженным. Сад у имения рода Эшрин пусть и запущенный, но не похож на непролазную дикую чащу. К тому же к хижине ведет пусть и едва заметная, но все-таки тропинка.
Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Ох, не нравится мне все это! Фарлей наверняка будет просто в бешенстве от произошедшего! И на его благосклонность мне в этом случае точно рассчитывать не придется.
Стоило мне только так подумать, как со стороны сада раздался какой-то шум. Кто-то пробирался между деревьев. Неужели Ричард что-то забыл?
Я обернулась к хлипкой, распахнутой настежь двери, торопливо растянув губы в приветливой улыбке. Которая, впрочем, мгновенно умерла, когда я увидела, кто на самом деле пожаловал.
Около хижины стоял сам Фарлей. Блондин хмуро осмотрел мое убежище, затем перевел взгляд на меня и безапелляционно заявил:
— Твой ненаглядный Ричард самый настоящий идиот!
Я гневно фыркнула, покоробленная таким выражением. Да как он смеет так говорить о Ричарде?!
— Но одно очевидно: он не убийца. — Фарлей лукаво усмехнулся. Правда, тут же жестокосердно добавил: — Потому что такой идиот не может быть убийцей.
Я аж замычала от возмущения. Ох, как хотела бы я сейчас высказать этому всезнайке пару «ласковых»! То обстоятельство, что он является королевским дознавателем, еще не дает ему право безнаказанно оскорблять людей.
— И не смотри на меня так, как будто готова убить голыми руками, — посоветовал Фарлей, усмехнувшись. — Вообще-то, я пришел помочь тебе.
Помочь мне? Интересно, каким это образом?
Фарлей между тем внимательно осмотрел знаки, которые Ричард так тщательно выписывал вокруг хижины. Довольно крякнул и уже мягче проговорил:
— Впрочем, как маг Ричард очень даже ничего.
И после этого осторожно перешагнул вязь символов на земле, нагнулся, уберегая голову, и вошел в мое убежище.
Я попятилась, не совсем понимая, чего от него ждать. Чует мое сердце — ничего хорошего!
— Сбежать, значит, от меня решила, — обманчиво спокойным тоном начал Фарлей, разглядывая меня со злой насмешкой. — Агата, от меня еще никто не сбегал! Неужели ты не понимаешь, что я все равно нашел бы тебя? Даже если ради этого мне пришлось бы перетряхнуть весь Гроштер по камушку?
Я молчала, покаянно повесив голову. Во-первых, заклятье немоты все еще было на моих устах. А во-вторых, пожалуй, ему не стоит знать о том, что я не намеревалась оставаться в столице. Вдруг удача все-таки улыбнется мне и я каким-либо образом сбегу от этого доставалы.
Неожиданно я почувствовала легкое прикосновение к своей щеке. Удивленно подняла на Фарлея глаза.
Он еще раз провел тыльной стороной ладони по моей коже. В глубине его голубых глаз горел какой-то странный огонек. Но я никак не могла определить, о чем он думает на самом деле.
И тем большим было мое удивление, когда Фарлей наклонился ко мне и поцеловал.
Наши губы соприкоснулись лишь на мгновение, после чего я перепуганно шарахнулась в сторону, благо блондин не удерживал меня. Споткнулась о злосчастную табуретку и зашипела от боли, пребольно ударив коленку.
Фарлей никак не вмешивался в мои бестолковые метания по хижине. Когда я восстановила равновесие и посмотрела на него, то заметила, что блондин улыбается. Правда, он тут же постарался придать себе как можно более суровый и невозмутимый вид, но было уже поздно. Я смертельно обиделась на него. Ишь ты, еще и насмехаться вздумал! Я из-за него, между прочим, чуть не упала!
— Любопытно знать, как ты собиралась соблазнить меня, если сама как огня боишься любого проявления мужского внимания? — мурлыкнул тем временем Фарлей. Прищелкнул пальцами — и зеленая нить, обвивавшая мои запястья, исчезла, напоследок ярко вспыхнув изумрудным. Пропало и заклятье, так долго державшее меня в плену немоты.
— Ты!.. — немедленно возопила я, негодующе ткнув указательным пальцем в грудь блондина. — Ты!..
И забулькала от возмущения, не в силах облечь в слова все свои претензии к этому гадкому типу.
— Прежде всего дай слово, что ты не работаешь на Норберга Клинга, — оборвал меня Фарлей.
Я так и замерла с открытым ртом, мгновенно забыв о том потоке ругательств, что намеревалась вылить на голову дознавателя. Норберг Клинг? А при чем тут, собственно, всесильный ректор академии колдовских искусств?
В моей голове между тем забрезжила смутная догадка. О, сдается, я начала понимать, почему Фарлей так болезненно воспринял мою неудачную попытку поцеловать его.
Я буквально вчера вспоминала о конфликте между ним и Норбергом Клингом. Сейчас последний являлся ректором академии, но в прошлом возглавлял факультет ментальной магии. И до сих пор считался покровителем «ворон». Именно так пренебрежительно называли выпускников-менталистов, прежде всего за их любовь к одежде черного цвета.
Пожалуй, не стоит говорить о том, что между обычными студентами и «воронами» постоянно шла негласная, но очень ожесточенная борьба. Менталистов не просто не любили. Их боялись и ненавидели. И действительно, кому приятно осознавать, что в любой момент твои самые сокровенные мысли станут достоянием общественности? Но «вороны», как это ни прискорбно, считались своего рода элитой в магическом мире. И в немалой степени именно из-за негласной поддержки Норберга Клинга.
Легко представить, какой разгорелся скандал, когда выяснилось, что среди студентов этого факультета быстро набирал популярность культ бога-пасынка. Многие «вороны» даже не брезговали ритуалами поклонения этому покровителю нечисти и всего самого омерзительного в мире. Вроде как до человеческих жертвоприношений дело не дошло. Студенты начали с самого приятного — сексуальных оргий. Но подошли к этому с небывалым размахом. Поговаривали, что пострадало большое количество обычных девушек, с которыми, не мудрствуя лукаво, знакомились на улицах, а затем под ментальным внушением заставляли принимать участие в сем постыдном действии. После студенты, опять-таки при помощи своих способностей, заставляли жертв забывать о случившемся.
И кто знает, сколько бы это продолжалось, но однажды «воронам» не повезло. Очередная девица, которую похитили с улиц Гроштера, оказалась владелицей амулета, помогающего нейтрализовать ментальную магию. К тому же она была не робкого десятка, потому как умудрилась сбежать. И прямиком направилась в отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии.
Именно Фарлею Икстону выпала сомнительная честь расследовать это дело. Полагаю, его коллеги вздохнули с немалым облегчением. Никому не хотелось ссориться с Норбергом Клингом. Слишком близкое знакомство он водил с королем и слишком большой властью обладал в Лейтоне.
Но Фарлей не побоялся устроить массовые обыски на факультете ментальной магии, который, как я уже упоминала, считался вотчиной Норберга. А ведь все были в курсе, что иметь во врагах прославленного менталиста — непозволительная роскошь.
В свете вышеизложенного мое знакомство с Фарлеем выглядело и впрямь подозрительным. Итак, что бы я подумала, если бы оказалась в шкуре дознавателя, которому не повезло нажить себе такого неприятеля?
Некая девица сбивает его с ног на улице. Завязывается знакомство. Эта же девица отводит его к целителю, который обнаруживает шпионское заклинание, внедренное в ауру Фарлея совсем недавно.
Дальше — больше. Неожиданно выясняется, что прошлого-то у новой знакомой и нет. Она живет по поддельным документам и использует чужую фамилию. Но при этом каким-то образом умудрилась закончить академию. Возникает закономерный вопрос — каким образом сия девица, не особенно, если честно, блистающая в магии, умудрилась обвести вокруг пальца ректора, который лично проводит испытания в конце второго курса, когда идет распределение по факультетам.
Будь я на месте Фарлея, то обязательно бы заподозрила, что таким образом Норберг Клинг пытается подставить его. Очернить доброе имя и добиться отставки дознавателя, поскольку он запятнал себя дружбой с преступницей. Ведь если эта история откроется, то у многих возникнут закономерные сомнения в том, что Фарлей был не в курсе моего темного прошлого. Скорее всего, подумают, будто он покрывал меня из симпатии. И репутации дознавателя, известного своим бескомпромиссным отношением к нарушителям закона, придет конец.
— Ты уже можешь говорить, — напомнил мне Фарлей, видимо, настороженный слишком долгой паузой.
— Я клянусь, что не имею никакого отношения к Норбергу Клингу, — сказала я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал максимально честно. — Я встречалась с ним всего однажды — когда происходило распределение по факультетам. Мы не перемолвились тогда и словом!
— Но он знает, что твои документы — фальшивка? — уточнил Фарлей.
Вместо ответа я пожала плечами. Понятия не имею. Полагаю, Норберг действительно прочитал тогда мои мысли. Но я не в курсе, насколько далеко он заглянул.
Фарлей неполную минуту выжидающе смотрел на меня. Затем тяжело вздохнул, должно быть, осознав, что продолжения не последует.
— Ладно, я разберусь с этим позже, — с плохо скрытой угрозой проговорил он. — Пока у меня есть дела поважнее. Самое время разоблачить убийцу барона Вертона Эшрина. Заодно и спасем несчастную баронессу Эмилию. Полагаю, с ней все в порядке, но не стоит искушать судьбу.
— Почему ты в этом так уверен? — недоверчиво переспросила я. — А вдруг Эмилию тоже убили?
— Нет. — Фарлей покачал головой. — Пока она нужна преступнику живой. Мертвой она потеряет для него всяческую ценность. — Помолчал немного и с сарказмом добавил: — И не стоит забывать про существование поисковых чар, которые могут не только показать, где находится человек, но и жив ли он. Тебе ли об этом не знать, о мой магический гений!
Я тут же насупилась, уловив в его тоне откровенную насмешку. Демоны, совсем из головы вылетело! Действительно, Фарлей наверняка уже определил, где находится баронесса Эмилия и в каком она состоянии. Но тогда получается, что Ричард не имеет никакого отношения к исчезновению своей бабушки, потому что в противном случае он бы обязательно укрыл ее от чар, как укрыл меня. Фух, словно камень с души свалился! Не то чтобы я подозревала своего компаньона всерьез, но все равно спокойнее стало.
— В любом случае надлежит поторопиться, — озабоченно проговорил Фарлей. — Я и без того потерял на пустяковом задании целый день.
— То есть? — недоуменно переспросила я. — Ты хочешь сказать, будто уже знаешь, кто убийца?
— Знаю, — спокойно подтвердил Фарлей. Добавил с легкой ноткой бахвальства: — Более того, я знал это еще до того, как приехал в имение.
Я не сумела скрыть изумления. Мои брови сами собой взметнулись. Фарлей знает, кто убийца?
— Но тебе не скажу, — торопливо добавил он и с заговорщицким видом мне подмигнул.
— Но почему? — обиженно вопросила я.
— Потому что, — твердо ответил он.
Я надула губы и усердно захлопала ресницами, изо всех сил стараясь состроить просящее выражение лица. Ради усиления эффекта даже сложила на груди руки, совсем недавно освобожденные от наручников.
— А теперь у тебя получилось неплохо, — проговорил Фарлей, явно оценив мои старания. Снисходительно потрепал по плечу и жестокосердно добавил: — Но придется тебе потерпеть. Вечером, Агата. Все завершится вечером.
Я не стала унижаться в дальнейших упрашиваниях. По всему видно, что Фарлей вряд ли изменит принятое решение. Вместо этого я полюбопытствовала:
— Почему ты назвал Ричарда идиотом?
— Потому что он идиот. — Фарлей пожал плечами, словно удивленный, что надлежит растолковывать настолько очевидные вещи.
Я нахмурилась, недовольная лаконичным объяснением, и дознаватель нехотя продолжил:
— Видишь ли, Агата, Ричард так поспешно кинулся тебя спасать, что даже его мать, уже успевшая изрядно принять на грудь, поняла, по какой причине ее сын выскочил из комнаты баронессы Эмилии словно ошпаренный. Ну а мне не составило особого труда прикрепить к его одежде следящие чары. Собственно, я сделал это сразу же после того, как мы покинули тебя. Знал, что Ричард будет не Ричардом, если не попытается выручить тебя из лап злого мерзкого дознавателя.
В последней фразе Фарлея прозвучала едкая насмешка. По всему было видно, что он счел поступок Ричарда несусветной глупостью. Тогда как я была искренне благодарна своему компаньону. Надо же, получается, я действительно много значу для него, если он ради меня решил преступить закон.
— Учти, Агата, сейчас я рискую намного большим, чем твой приятель, — неожиданно проговорил Фарлей, как будто подслушав мои мысли. — Наверное, самым верным было бы все-таки отправить тебя под охраной в свой отдел и запереть в камере. А затем, когда я закончу с этим преступлением, уже всерьез заняться тайнами твоего прошлого.
Я поежилась от холодка, прозвучавшего в его тоне. С робкой надеждой спросила:
— Но ты ведь так не сделаешь?
— Не сделаю, — с усталым вздохом подтвердил Фарлей. — И прежде всего потому, что мне нужна будет твоя помощь.
Я изумленно изогнула бровь. Моя помощь? И в чем же она будет заключаться?
— Проблема в том, что прямых доказательств у меня нет, — смущенно признался Фарлей. — Только интуиция, которая меня редко обманывает. Но интуицию, как говорится, к делу не пришьешь и суду не предъявишь. Поэтому я хочу добиться чистосердечного признания.
— Вот как, — протянула я.
Мое неуемное воображение сразу же нарисовало следующую сцену: обнаженный по пояс Фарлей, блестя от пота в отблесках разожженного очага и поигрывая мускулами, калит в огне щипцы. А затем…
— Ты скорчила такую физиономию, как будто я пытать кого-нибудь собираюсь, — оборвал эту сцену в моем воображении дознаватель, опять каким-то чудом угадав направление моих размышлений.
Хм-м… Пожалуй, мне стоит тщательнее контролировать свою мимику. Такое чувство, будто у меня по лицу все мысли прочитать можно.
Это еще повезло, что Фарлей понятия не имеет, в каком именно виде он появился в моем воображении. Кстати, и впрямь, а почему я представила его полуголым?
Впрочем, неимоверным усилием воли я не стала развивать эту тему. Иначе бы я покраснела, и Фарлей получил бы очередной повод для шуток.
— Что ты намерен предпринять? — сухо поинтересовалась я.
— Сейчас узнаешь, — протянул Фарлей. Кивком указал мне на табурет, стоявший позади.
Я села и приготовилась внимательно слушать.

* * *

Фарлей никак не меньше часа уговаривал меня принять участие в его сумасбродной затее. Наконец я нехотя согласилась, сразу предупредив, что всю ответственность возлагаю на него. По моему мнению, Фарлей сильно рисковал. Если он ошибся в своих предположениях, то последствия будут катастрофическими. И в первую очередь — для баронессы Эмилии.
Так или иначе, но к тому моменту, когда мы покинули хижину и отправились к дому рода Эшрин, вокруг расплескались ласковые летние сумерки. Я то и дело украдкой зевала. Этот день тянулся для меня целую вечность. Казалось, будто мы покинули Гроштер несколько дней назад, хотя на самом деле это было утром.
В дом Фарлей зашел один. Я оставалась под сенью деревьев, тщательно следя за тем, чтобы меня нельзя было разглядеть из окон. Увидев, как за дознавателем захлопнулась дверь, я довольно кивнула. Ну что же, теперь наступила пора действовать мне.
Я отступила еще дальше во тьму, сгустившуюся под кронами яблонь. Набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. Свела перед собой ладони и сконцентрировалась.
Кончики пальцев начало жечь, когда я принялась собирать магическую энергию. Я прикусила губу, когда ощущение из неприятного превратилось в болезненное. Затем неторопливо развела руки в сторону.
В воздухе передо мной повисла ярко-белая искра поисковых чар. Я мысленно представила баронессу Эмилию. Маленькую сухонькую старушку, нутро которой заживо поедала смертельная немочь. И беззвучно выдохнула приказ.
Неполную минуту ничего не происходило, и я заволновалась. Уж не переоценил ли Фарлей мои магические способности? Я ведь предупреждала его, что плохо владею этим видом колдовского искусства. Если сейчас ничего не получится, то мне придется отправиться в дом вслед за Фарлеем и признаться в неудаче. А это значит, что его план провалится, толком и не начав осуществляться.
В тот момент, когда моя тревога достигла своего апогея, искра вдруг неторопливо двинулась в путь.
Я с облегчением перевела дыхание, но тут же опять нахмурилась, напомнив себе, что пока рано радоваться. И отправилась за чарами.
Как и следовало ожидать, искра и не подумала сворачивать в сторону дома. Она обогнула его по широкой дуге и вновь нырнула в глубину сада.
Я поспешила за ней, то и дело пригибаясь под толстыми низкими ветвями и перелезая через кучи валежника. Н-да, сразу видно, что семейство Эшрин не держит садовника. А зря. В саду бы не помешало навести порядок.
Мои мысли между тем вертелись около Фарлея. Что он там делает? Наверное, пытается согнать семью в гостиную, где после будет держать долгую проникновенную речь. Теперь главное, чтобы я отыскала баронессу и успела к кульминации.
Вдруг моего слуха коснулся тихий измученный стон. Искра плыла над землей все с той же ужасающей медлительностью, но стон раздался вновь. И я поторопилась на звук, в один гигантский прыжок опередив искру. Благо к этому моменту стало понятно, куда она ведет. Из вечернего полумрака, особенно густого под деревьями, выступил заброшенный и полуразвалившийся сарай.
Мне хватило благоразумия не врываться в постройку сломя голову. Вполне может статься, что это ловушка. Вдруг баронессу Эмилию сторожит сам похититель? Вообще-то, я не сомневалась, что сумею справиться с ним. По всему выходит, что наш противник не является магом. Но лишняя осторожность не повредит.
Поэтому я не стала пороть горячку, а вместо этого прищелкнула пальцами, потушив искру, которая заплясала над крышей сарая, показывая, что именно здесь находится несчастная баронесса. Затем прикрыла глаза и сосредоточилась, призвав на помощь сканирующее заклинание.
Теперь я видела сарай как темное полупрозрачное облако, в глубине которого трепыхал ярко-красный огонек. Ага, стало быть, баронесса одна. Ну что же, самое время спасти ее!
— Баронесса Эмилия, — негромко произнесла я и взялась за ручку двери. — Это я, Агата, помощница Ричарда. Я сейчас войду и помогу вам.
В ответ снова раздался стон. Но теперь он прозвучал с таким отчаянием, что у меня невольно закололо от сострадания сердце. Бедная Эмилия! В таком возрасте стать жертвой родного человека!
И я резко распахнула дверь, не обращая внимания на мычание, которое издавала баронесса, как будто пыталась предупредить меня о чем-то.
Предупредить меня…
Я похолодела от чувства внезапной опасности. Услышала, как воздух свистнул, разрезаемый чем-то. И резко отпрянула.
Это спасло мне жизнь. В лицо ударила деревянная щепа от впившегося в косяк самодельного арбалетного болта. Плечо вдруг загорело от резкой боли — он все-таки чиркнул меня, благо вскользь. И я медленно осела на земляной пол, ощутив, как от пережитого ужаса колени ослабели и затряслись, превратившись в подобие горячего киселя.
Баронесса, которая скрывалась за пеленой мрака, царившего в сарае, заплакала. Должно быть, она увидела, как я падаю, и решила, будто спасительница погибла, угодив в элементарнейшую ловушку.
— Не волнуйтесь, со мной все в порядке, — дрожащим голосом поспешила заверить я.
Прищелкнула пальцами, и в воздухе заплясал яркий шар магического пламени.
Первым делом я повернула голову и осмотрела арбалетный болт, который так глубоко врезался в дерево, что почти прошил его насквозь. От осознания того, насколько близко прошла смерть, на меня накатила дурнота. К горлу подступил мерзкий рвотный позыв, который я величайшим усилием воли сдержала.
Хвала Спайку и его привычке выплескивать на нежеланных гостей нечистоты! Пожалуй, после того, как все завершится, я навещу старика целителя и подарю ему бутылку отличного вина. Если бы не постоянные тренировки при каждом визите к нему, то я бы ни за что не сумела увернуться от болта. И он пробил бы мне грудь насквозь.
Левое плечо все еще ныло. Я осторожно скосила глаза и тронула непострадавшей рукой лоскут ткани, пропитавшийся кровью. Н-да, а рана, судя по всему, серьезной получилась. Наверняка шрам останется. Впрочем, переживать по этому поводу я не собиралась. Именно это плечо в свое время мне порвал оживший мертвец, так что шрамом больше, шрамом меньше — не суть важно. Все равно я привыкла к закрытым платьям.
Сердце все еще заходилось в бешеном ритме, когда я встала. Правда, почти сразу меня опасно повело в сторону, и я прислонилась спиной к косяку, пережидая приступ слабости.
— Баронесса Эмилия, это я, Агата, — повторила я и прищурилась, пытаясь рассмотреть, где же она.
Тряпье, сваленное неопрятной грудой в дальнем углу сарая, слабо пошевелилось. Раздались приглушенные всхлипывания, и я осторожно направилась туда, тщательно выверяя каждый шаг и глядя во все глаза — не угожу ли в новую ловушку.
Прямо посередине небольшой комнатушки стоял уже неопасный арбалет, едва не послуживший причиной моей гибели. Я не удержалась и как следует пнула его, свалив с подставки. Руки опять заходили ходуном от пережитого ужаса.
Очень хотелось разломать арбалет на кучу маленьких кусочков, вымещая душивший меня гнев. Но я не стала терять время. Подошла к импровизированной лежанке, застланной какими-то драными вонючими тряпками, и склонилась над баронессой.
Она была в сознании и испуганно захлопала ресницами, когда я подозвала ближе магический шар. Преступник так туго перехватил ее хрупкие запястья обычной веревкой, что пальцы несчастной старушки уже приобрели зловещий синеватый оттенок. Рот Эмилии был заткнут какой-то ветошью.
Первым делом я вытащила кляп, и баронесса тут же сипло закашлялась. На ее губах выступила ярко-алая кровь.
Я негромко выругалась, осознав, что бедняжка вполне могла задохнуться. Затем принялась распутывать узлы на веревках, от усердия сломав несколько ногтей.
Плечо от резких движений разболелось пуще прежнего, но я старательно не обращала на него внимания. Сначала освобожу баронессу, а потом посмотрю, что у меня там творится. Все равно целебной магией я не владею, так что сумею только перевязать рану.
— Это было ужасно, — наконец откашлявшись, всхлипнула Эмилия. — Девочка моя, это было так ужасно!
— Кто с вами это сделал? — спросила я.
Последний узел оказался особенно тугим, и я принялась помогать себе зубами, кривясь от отвращения и стараясь не думать о том, где прежде лежала эта веревка, от которой пахло просто ужасно.
— Я не помню, — жалобно призналась Эмилия, пока я сосредоточенно сопела над ее запястьями. Затараторила, глотая крупные прозрачные слезы, хлынувшие потоком из ее глаз: — Ничего не помню! Я попросила Ребекку принести мне ромашкового чая. Он всегда успокаивал мои нервы, а я чувствовала себя слишком взбудораженной. Нет, не могу сказать, что смерть Вертона сильно огорчила меня. Он всегда был гадким и противным мальчишкой. Но та отвратительная сцена в гостиной… Альвин так орал на бедную девочку. И я… Я тоже вначале совершенно безобразно накричала на нее. Поддалась порыву. Все-таки Вертон — мой сын. Точнее, был моим сыном… И я как мать не могу не желать, чтобы его убийца понес заслуженное наказание. А потом, когда выяснилось, что бедняжка беременна… Мне стало стыдно.
Баронесса чуть слышно охнула, когда последним рывком я наконец-то ослабила проклятую веревку. Застонала, а я бережно принялась растирать страшные багровые полосы на ее коже.
Я прикусила губу. Как ей, должно быть, больно! Увы, я не могла облегчить ее страдания. Демоны, да я даже себе не в силах помочь!
— Наверное, я задремала, — перемежая слова новыми вздохами и стонами, прошептала Эмилия. — Когда открыла глаза, то чай стоял на столике рядом. Выпила его — и все. Больше ничего не помню. Очнулась уже здесь. Одна…
В следующее мгновение глаза престарелой баронессы закатились, и она обмякла в обмороке.
А я между тем сосредоточенно хмурила лоб, гадая, как же мне надлежит поступить дальше.
В изложении Фарлея моя задача выглядела сущим пустяком. Я должна была освободить баронессу, пока он соберет всю семью в гостиной и примется разыгрывать спектакль. Фарлей думал, что спасение Эмилии не займет у меня много времени, после чего я должна была отправиться к дому и успеть к разгару представления.
Как уже говорилось, у Фарлея не было доказательств вины преступника. Поэтому он собирался устроить что-то вроде ритуала некромантии. Призвать дух погибшего барона, который указал бы на своего убийцу.
Конечно, это был блеф. В действительности души мертвых крайне редко отзываются на подобные ритуалы. Слишком крепка и неприступна стена между миром живых и теней. Для проведения такого обряда нужно участие настоящего некроманта. Причем не из числа тех, кто только недавно окончил академию и во всеуслышание бахвалится умением поднимать мертвецов. А из тех, кто предпочитает помалкивать о своих успехах. Только какой в этом смысл? Суд все равно не примет во внимание свидетельство призванной души. Ему подавай осязаемые и реальные улики, а не какой-то там плохо разборчивый лепет с того света. К тому же до сих пор не утихают споры о том, способны ли мертвые лгать. Нет, не для собственной выгоды, конечно. О какой выгоде может идти речь, когда ты уже упокоился. Просто из желания поквитаться с врагом, который изрядно досадил при жизни.
Другими словами, Фарлей намеревался взять преступника на испуг. Но это могло сработать лишь в том случае, если наш противник — не маг. Потому как тот же Ричард, к примеру, лишь рассмеялся бы, если бы ему пригрозили вызвать для очной ставки чью-либо душу.
Я посмотрела на арбалет, валяющийся неподалеку. Нет, наш противник точно не маг. Иначе он бы устроил куда более изощренную ловушку, а не воспользовался настолько примитивным способом.
«А ведь ловушка почти сработала, — несогласно шепнул внутренний голос. — Ты спаслась лишь чудом. Тогда как магическую западню возможно почуять. Так что не стоит делать скоропалительных выводов».
Впрочем, ладно. Это все неважно. Куда важнее то, что вот-вот Фарлей примется вызывать душу барона Вертона Эшрина. И в решающий момент на пороге должна была предстать я. Простенькие чары иллюзии сотворили бы из меня настоящего призрака, придав необходимое сходство с упокоенным. Фарлей рассчитывал, что преступник после этого разрыдается, падет на колени и покается.
Я в этом сильно сомневалась, но все-таки согласилась рискнуть. Кто знает, вдруг в самом деле сработает.
Но теперь я сидела рядом с бесчувственной баронессой и не знала, как поступить. Нет, я не считала себя серьезно раненной. Пожалуй, если я потороплюсь, то успею принять участие в грядущем представлении. Однако что делать с Эмилией? Как-то душа не лежит оставлять несчастную в этом темном затхлом сарае одну.
Кряхтя, я встала. Потянулась было поднять баронессу, но тут же была вынуждена отказаться от этой идеи — из-за слишком резкого движения перед глазами все побелело, а плечо запылало от боли.
Неожиданно меня насторожил какой-то шум за стенами сарая. Кто-то пробирался к постройке, не стараясь делать это тихо. Топот стоял как от табуна лошадей.
Я вытянула перед собой непострадавшую руку. На кончиках пальцев грозно заплясали огоньки атакующего заклинания. Кто бы ни вошел сейчас сюда, ему сильно не поздоровится!
— Агата? — вдруг послышался смутно знакомый голос. — Агата Веррий, вы здесь?
— Ну предположим, — хмуро проговорила я, отчаянно пытаясь вспомнить, где я слышала этот голос прежде.
— Меня прислал Фарлей, — продолжил новоприбывший. — Мне можно войти?
— Входите, — милостиво разрешила я, не торопясь опустить руку и погасить заклинание.
Дверь, скрипнув, приотворилась, и через порог осторожно заглянул молодой и рыжий вихрастый парень.
— Орландо, — протянула я, сразу же вспомнив имя помощника Фарлея.
Тот улыбнулся мне, но сразу же посерьезнел, когда окинул меня взглядом.
— Агата, что с вами, вы с порядке? — засыпал он меня вопросами, должно быть, разглядев порванный рукав платья и кровь. — Вы ранены?
— Пустяки, царапина, — хмуро обронила я. Кивком указала на баронессу Эмилию, которая как раз зашевелилась, приходя в себя. — А вот ей нужна помощь.
— Сначала я хочу осмотреть вас, — заупрямился Орландо и шагнул вперед.
— Обойдешься, — фыркнула я, как-то незаметно для себя оставив вежливый тон. Наверное, из-за волнения. — Осматривай пока баронессу. А я пойду.
— Куда? — изумленно воскликнул Орландо. — Агата, вы…
Но я не стала тратить время на пустые препирательства. Ага, как же, останусь я тут, когда самое захватывающее происходит сейчас в доме! Жуть как любопытно, кто же убил барона Вертона. Фарлей лишь сказал, что это сделал кто-то из домочадцев. По всей видимости, не Ричард, раз уж для поимки преступника он решил разыграть спектакль с ритуалом некромантии. Но кто? Аннабель? Магдалла? Альвин?
Если честно, я очень надеялась, что убийцей окажется именно брат Ричарда. Уж очень он мне не нравился. Но уверена я в этом не была.
Орландо попытался было перехватить меня на выходе. Но я осадила его злым взглядом, и юноша понятливо отступил в сторону, освободив мне дорогу к двери.
Что же, буду надеяться, что я оставляю баронессу Эмилию в надежных руках.

* * *

Уже по дороге к дому я осознала, что слегка переоценила собственные силы. Следовало хотя бы осмотреть рану на предплечье. Судя по всему, она вновь начала кровоточить, потревоженная из-за быстрого шага. Ладно, ничего страшного! Это придаст большей достоверности нашему спектаклю. Окровавленный призрак жертвы — что может быть лучше для устрашения убийцы?
Следуя указаниям Фарлея, полученным ранее, я не стала ломиться в дом через крыльцо, а воспользовалась черным ходом, ведущим с заднего двора на кухню.
Дверь даже не скрипнула, когда я открыла ее. Мгновение — и я оказалась в просторном помещении, где аппетитно пахло съестным.
На плите булькала забытая кем-то кастрюля, судя по всему, с почти выкипевшим варевом. Я предусмотрительно потушила огненное заклинание и гулко сглотнула голодную слюну. Ох, как есть-то хочется! От бутербродов, которыми днем меня угостил Ричард, остались лишь приятные воспоминания.
Я тоскливо посмотрела в сторону огромного ларя, окутанного прохладными голубоватыми чарами охлаждающего заклинания. Зуб даю, наверняка там можно найти что-нибудь вкусненькое. Но глупо тратить время на такую ерунду. Сначала разберемся с убийцей, а потом и о пище телесной подумаем.
И я неслышно выскользнула в коридор.
Где-то в отдалении слышался гул голосов. Ага, стало быть, Фарлей уже собрал все семейство в гостиной и готовится устроить для них показательный вызов души убитого. Буду надеяться, что я не опоздала к началу представления.
В этот момент стены перед моими глазами вдруг опасно закачались, и я торопливо прислонилась к дверному косяку. Ох, как бы не бухнуться в обморок в самый решающий момент! Окровавленный призрак, это, безусловно, впечатляюще. Но привидения не могут терять сознание.
Я до боли в челюстях сжала зубы и неимоверным усилием воли разогнала тьму, сгустившуюся было перед глазами. Нет, я не подведу Фарлея! Ни за что не подведу! После чего упрямо двинулась вперед.
Достаточно скоро я достигла прихожей. Хвала всем богам, тут царил полумрак. Светлым прямоугольником выделялась арка, ведущая в ярко освещенную гостиную. Я осторожно скользнула вдоль стены, стараясь не выходить на открытое пространство. Заняла удобную позицию в густой чернильной тьме, падающей от лестницы. С нее мне было видно практически все, что происходило в гостиной, но я сама не боялась быть обнаруженной. Я вся обратилась в слух.
Посередине гостиной стоял Фарлей. Он выглядел очень суровым и мрачным, как будто только что закончил проникновенную речь.
— Нет, это немыслимо! — услышала я голос Аннабель, которая оставалась вне поля моего зрения. — Я против, господин дознаватель. Категорически против того, что вы предложили! Не стоит тревожить прах моего мужа. Умер — и пусть покоится с миром.
— Я тоже против, — поддержал ее Альвин.
Брата Ричарда я видела. Он стоял около камина и вертел в руках какую-то безделушку.
— А что, если в нашем доме после этого заведется назойливое и вредное привидение? — пояснил он. — У моего отца был настолько отвратительный характер, что он вполне может остаться здесь и изводить нас даже после смерти.
— Смею напомнить вам, господин Эшрин, что этот дом с натяжкой можно назвать вашим, — язвительно проговорил Фарлей. — Все мы слышали желание баронессы Эмилии…
— Вредная старуха исчезла, — перебил его Альвин и зло ухмыльнулся. — А стало быть, действует старое завещание, по которому ее состояние переходит к моему брату, Ричарду! Не думаю, что он выгонит свою семью под открытое небо.
Я зарыскала глазами, пытаясь обнаружить, где сидит Ричард. Но, судя по всему, он выбрал для себя какое-нибудь дальнее кресло, которое было за пределами моей видимости.
— Кстати, вы, судя по всему, совершенно не расстроены загадочным исчезновением баронессы Эмилии, — проговорил Фарлей.
— А с чего мне переживать? — Альвин жестокосердно фыркнул. — Я уверен, что старуха давным-давно выжила из ума. К тому же, как сказала Ребекка, моя бабка уже одной ногой в могиле. Полагаю, смерть единственного сына стала для нее сильным потрясением. И старуха окончательно рехнулась.
— Альвин! — ахнула Аннабель, видимо, неприятно потрясенная такими пренебрежительными рассуждениями своего сына.
— Или же она вздумала покончить с собой, — продолжил вредный мальчишка, проигнорировав восклицание матери. — Наверное, висит сейчас где-нибудь в яблоневом саду, покачиваясь на ветру.
— Уверен, что для вашей семьи самоубийство Эмилии послужило бы настоящим подарком, — со скрытой насмешкой заметил Фарлей. — Особенно с учетом ее желания переписать завтра все состояние на гроштерский сиротский приют.
— И вы абсолютно правы, никто из нас переживать бы не стал, — прямолинейно брякнул Альвин.
— Говори за себя, — услышала я хмурое замечание Ричарда.
Ага, стало быть, он все-таки здесь.
— Ой, не играй в благородного, братец, — фыркнул Альвин. — Ты-то выиграешь больше нас всех, вместе взятых, если старуха действительно протянула ноги. Неважно — сама ли или ей кто-нибудь помог. — Помолчал немного и вдруг обратился к Фарлею с ехидной усмешкой: — Кстати, господин дознаватель, а это ведь мотив! Не желаете арестовать моего братца по подозрению в убийстве собственной бабки?
— Альвин! — опять подала голос Аннабель. — Уймись ты, право слово!
— Нет, не желаю, — холодно проговорил Фарлей. — И прежде всего потому, что об убийстве говорить слишком рано. Слышали поговорку: без тела нет дела?
— Ну и зря. — Альвин скривился, явно недовольный полученным ответом. — Вы делаете огромную ошибку! Я более чем уверен, что вам надо внимательнее приглядеться к Ричарду и его сумасшедшей подружке. Кстати, а куда она подевалась-то?
Фарлей, однако, по вполне понятным причинам предпочел проигнорировать его вопрос. Ничего не сказал и Ричард. Я сейчас не могла видеть выражение его лица, но не сомневалась, что мой партнер принял нарочито отрешенный вид.
— И все-таки я настаиваю на ритуале, — сказал Фарлей, торопясь вернуться к тому, с чего начал. — И прежде всего я действую во благо вашей семьи. Полагаю, не стоит объяснять, что по вполне понятным причинам все вы подозреваетесь в убийстве барона Вертона Эшрина. Представьте, какой скандал разразится в высшем свете, когда об этом станет известно! В ваших же интересах сделать так, чтобы внимание следствия как можно скорее переключилось на других людей, которым также была выгодна смерть барона. И показания призрака могут сыграть в этом решающую роль.
Я слабо улыбнулась. Подобрал ведь выраженьице: показания призрака. Ну Фарлей, ну обманщик! Прекрасно понимает, что молотит полную чушь, но делает это с таким уверенным и честным видом… Да никакой дознаватель в здравом уме и твердой памяти и никакой суд не примет во внимание слова упокоенного, пусть даже он прямо укажет на своего убийцу. Другое дело, что призрак может дать зацепку для верного направления расследования.
— И вы должны понимать, что если откажетесь, то вам придется терпеть мое общество еще очень и очень долго, — вкрадчиво продолжил Фарлей. — Даже более того: я буду вынужден вызвать своих коллег для помощи. И мы проведем масштабный обыск в доме и окрестностях. Заодно и выясним, куда запропастилась баронесса Эмилия.
В гостиной после этого предупреждения, прозвучавшего как настоящая угроза, воцарилось молчание. Фарлей не торопился оборвать паузу, должно быть, изучая реакцию членов семейства Эшрин и примкнувшим к ним Магдаллы и Ребекки на свое сообщение.
— Я считаю, что ритуал не повредит, — первым подал голос Ричард.
У меня окончательно отлегло от сердца. Получается, Ричард все-таки не виноват в гибели своего отца. Более того, таким образом он пытается защитить меня, поскольку понимает: если Фарлей исполнит обещанное, то мое укрытие быстро найдется и меня вновь арестуют.
— Я тоже не против, — неожиданно проговорил Альвин. Поставил на каминную полку безделушку, которую все это время изучал, зачем-то взял другую и пожал плечами, добавив: — Даже интересно посмотреть, как все это будет происходить. Надеюсь, крови девственницы для этого не потребуется? А то в нашем доме благодаря стараниям ныне покойного отца явная нехватка невинных девиц.
И тут же препротивно загоготал над собственной гнусной шуткой. Правда, его веселье не продлилось долго. Почти сразу он понял, что его остроту никто не оценил, и обиженно стих.
— Госпожа Аннабель? — обратился Фарлей к хозяйке дома. — Что скажете вы?
— Мне не нравится эта идея, — с тихим вздохом проговорила она. — Очень не нравится. Я достаточно натерпелась от мужа при жизни, поэтому не в восторге от сомнительного удовольствия увидеть его и после смерти. Но еще больше я не хочу, чтобы некие личности перевернули все в доме, рылись бы в моем белье и читали мои письма. Поэтому пусть будет ритуал. Однако должна сразу предупредить: мой муж обладал на редкость сволочным характером, пусть и не принято говорить плохо о мертвых. Поэтому я надеюсь, что вы учтете это, когда начнете расспрашивать его о произошедшем. С него станется обвинить невиновного, лишь бы поквитаться за давнюю обиду.
— Я обязательно приму это во внимание, госпожа Аннабель, — серьезно ответил Фарлей. Кашлянул и торжественно провозгласил: — Ну а теперь, когда согласие всех членов семьи получено, позвольте мне приступить!
Ага, стало быть, Фарлей счел лишним получение разрешения от Магдаллы и Ребекки. Впрочем, это логично. Как-никак барон Вертон не являлся их родственником.
Кстати, а с чего я взяла, что эта парочка вообще здесь? Со своего места я не могла увидеть всю гостиную. Голоса никто из них не подавал. Что, если Фарлей вообще их не пригласил?
Впрочем, это не имело особого значения для того, что происходило сейчас в гостиной. Итак, Фарлей вот-вот начнет ритуал. Значит, и мне самая пора подготовиться к эффектному выходу.
Я отступила подальше во тьму. Сосредоточилась, готовая окутать себя дымкой иллюзии.
И вздрогнула от грохота открывшейся двери, ведущей на крыльцо.
В прихожую вошла баронесса Эмилия, которую бережно поддерживал под руку Орландо. Меня они не заметили, хотя прошествовали буквально в паре шагов.
— Господин дознаватель! — громко провозгласила баронесса Эмилия, остановившись на пороге арки. — Прошу засвидетельствовать мою явку с повинной. Я хочу признаться в убийстве своего сына, барона Вертона Эшрина.
Раздался звон битого фарфора. По всей видимости, Альвин выронил статуэтку, которую до сего момента крутил в руках. И в комнате воцарилось потрясенное молчание.
— При всем моем уважении, баронесса, позвольте не поверить вам. — Фарлей, как и следовало ожидать, первым пришел в себя. Скрестил на груди руки и сурово покачал головой. — Ваши слова звучат несколько… э-э-э… неправдоподобно.
— Ты прихлопнула моего папашу? — Альвин опять захохотал. С трудом выдавил между приступами раскатистого смеха: — По-моему, Ричард, наша бабка действительно умом тронулась. Потому как лично я не могу представить себе, чтобы эта развалина перерезала глотку отцу. Тот бы ее одной левой уложил.
— Альвин! — привычно ахнула Аннабель. — Успокойся, право слово! Ты ведешь себя неподобающе!
— Да неужели? — язвительно переспросил Альвин. — А кто из нашего семейства ведет себя подобающе? Быть может, отец, который ни одной юбки пропустить не мог и затащил в койку невесту сына накануне его свадьбы? Или ты, которая каждый день засыпает и просыпается в обнимку с бутылкой? Пожалуй, только Ричард из всех нас поступил верно и послал к демонам всю семейку. Но и ему не хватило смелости разорвать помолвку. Быть может, стоит сказать этому проныре, какие тайны скрывает мой отважный братец, раз выполнил приказ отца и продолжил играть роль в этом дрянном спектакле?
— Альвин, прекрати! — взмолилась Аннабель. — Ну что ты, право слово… Это не имеет никакого отношения к делу! Никому не интересны твои так называемые разоблачения.
— Ну почему же? — возразил ей Фарлей. — Лично я с превеликим удовольствием слушаю вашего сына. По всему видно, что у него на душе накипело. Пусть облегчит свою совесть.
Со своего места я видела, какой мрачной радостью озарилось лицо Альвина. И он открыл рот, явно желая поведать всем собравшимся некий великий секрет Ричарда.
Если честно, меня саму весьма занимал этот вопрос. Почему Ричард все эти годы позволял окружающим считать Магдаллу своей невестой? Одного публичного заявления бы хватило, чтобы эта помолвка канула в Лету. Неужели он настолько переживал о судьбе наследства баронессы Эмилии? Но в таком случае логичнее было бы все-таки жениться, а потом отселить жену подальше от себя, выделив ей небольшое содержание. Что скрывать очевидное, так поступают многие богатые люди, чей брак заключен исключительно по расчету. Как только супруга опостылеет им хуже горькой редьки, то ее высылают в какой-нибудь загородный дом. А сам муж продолжает веселиться в столице.
Да, Ричард сказал мне, что у него был своего рода уговор с отцом. Тот дает ему деньги на открытие агентства, и комедия с помолвкой продолжается. Но это несколько странное объяснение. Агентство существует уже три года. По-моему, более чем достаточный срок, чтобы Ричард счел свои обязательства перед отцом выполненными.
— Заткнись, Альвин, — в этот момент услышала я усталый голос Ричарда. — Я понимаю, что тебе очень хочется потрясти грязным бельем семьи перед посторонним. Но позволь мне самому рассказать правду господину дознавателю. В конце концов, это моя ошибка. И за нее я расплачиваюсь до сих пор.
Фарлей повернул голову в ту сторону, где, по всей видимости, сидел Ричард. И жестом предложил ему продолжить.
— У меня есть внебрачный ребенок, — просто сказал Ричард. — Девочка, если быть точным.
Я беззвучно ахнула. У Ричарда есть ребенок? Но как ловко он скрывал это от меня! Я ведь все эти годы была абсолютно уверена в том, что мой компаньон предпочитает общество мужчин.
— Ричард… — с тихим изумлением прошелестел голос Аннабель.
— После той сцены, что я застал накануне свадьбы… — Ричард едва не сорвался на глухой стон. Откашлялся и продолжил немного увереннее: — Я думаю, не стоит объяснять, каким потрясением для меня это стало. И я… Я ударился во все тяжкие. Первый курс академии прошел для меня в алкогольном угаре. Но перед поступлением я куролесил еще сильнее. И прежде всего, естественно, искал утешения в женских объятиях. Хотел доказать себе, что… — Ричард замялся, подыскивая объяснение, но тут же продолжил с едва уловимым сарказмом: — Впрочем, не суть, что и кому я хотел доказать. Но вскоре судьба показала мне, что алкоголь и беспорядочные связи — далеко не лучшее сочетание. Потому как в таком состоянии зачастую забываешь об элементарных мерах предосторожности. Однажды меня отыскала одна из моих случайных подружек. И заявила, что беременна.
— Подумаешь, эка невидаль! — Альвин презрительно фыркнул. — Я никак не могу понять, братец, почему ты просто не дал ей денег для визита к целителю? Ты же знаешь, что некоторые из них с легкостью сумели бы избавить бедняжку от нежелательного ребенка.
— Она не захотела, — ответил Ричард. — Наверное, думала, что вытащила билет в лучшую жизнь. Как-никак я был все-таки старшим сыном настоящего барона. Она не догадывалась о моей ссоре с отцом. Я пытался убедить ее, что мне нечего дать ни ей, ни ребенку. Но она… Она сказала, что это все неважно. Она все равно родит, потому что детей посылают боги.
— Ох, как благородно! — Альвин издал краткий язвительный смешок. — Я аж растрогался до слез. И ты поверил ей? Неужели не понятно, что твоя шустрая и предприимчивая девица просто желала вцепиться в тебя, словно клещ? Должно быть, сочла выгодной партией. Кем там является твоя Илия? Дочкой прачки?
— Пусть даже так, но что я мог поделать? — горько хмыкнул Ричард. — Не мог ведь я силком отволочь ее к целителю! И мы с отцом заключили договор. Я не разрываю помолвку публично. А он платит Илии. После окончания академии я взял содержание дочери на себя. Но отец пригрозил, что если я подведу его, то у Илии и у меня возникнет масса проблем. Увы, я не сомневался в том, что он способен это устроить. Знакомств и связей у него хватало. Мою дочь могли отправить в сиротский приют, и я бы потратил массу времени и средств, пытаясь отыскать, куда именно.
Я покачала головой. Н-да, этот Вертон был настоящим мерзавцем! Неужели у него хватило бы подлости поступить так с родной внучкой? И тут же ответила самой себе — хватило бы. Несчастная девочка была для него своеобразным средством для управления непокорным сыном.
— Значит, у меня есть внучка? — по-своему отреагировала на эту грустную историю Эмилия. Престарелая баронесса, которая все это время молча стояла, тяжело опираясь на руку Орландо, расцвела счастливой улыбкой. — Ричард, мальчик мой, что же ты не сказал раньше? Я бы забрала девочку к себе. У нее были бы лучшие учителя! И я даже предоставила бы ее матери место в своем доме.
— Боюсь, не все так просто, — с тяжелым вздохом обронил Ричард. — Все эти годы меня терзали сомнения. Уж больно вовремя появилась на моем пороге Илия. А еще странно то, что отец был в курсе с самого начала. По сути, сразу после визита Илии и откровенного разговора с ней ко мне пожаловал он.
— Думаешь, это наш отец обрюхатил дочку прачки, а потом подослал ее к тебе? — Альвин опять гоготнул. — А что, это было бы вполне в его духе. Я бы не удивился.
— Сначала я не хотел узнавать правду, — негромко произнес Ричард. — Такая подлость… В общем, для меня это означало бы полнейший разрыв отношений с отцом и семьей. И я… Я, наверное, боялся. Сам не знаю чего. Потом родилась Ривия, и на какое-то время я запретил себе думать на эту тему. Она… Она была просто чудесной! И я искренне привязался к девочке, хотя навещал ее очень редко — всего пару раз в месяц. Проверял, все ли в порядке. Но потом я все-таки понял, что больше не желаю томиться в неизвестности. Украдкой, когда Илия не видела, отрезал у девочки прядь волос. И отнес магу, который специализируется на установлении отцовства.
Ричард надолго замолчал, как будто решил, что и без того сказал достаточно.
— И что, мальчик мой? — прошелестела баронесса. — Не томи меня, пожалуйста!
— Я получил заключение утром того дня, когда отец был убит, — выдохнул Ричард.
Я невольно вспомнила ту бумагу, украшенную множеством официальных печатей, которая лежала на столе у Ричарда. Пожалуй, мне все-таки стоило тогда сунуть в нее свой любопытный нос.
— В Ривии нет ни капли общей со мной крови, — завершил свой тяжкий рассказ Ричард. — Она не моя дочь. И даже не единокровная сестра. Полагаю, отец хорошо заплатил Илии за этот обман.
— Ох, мальчик мой! — Баронесса Эмилия всхлипнула. — Мне так жаль…
— Не стоит меня жалеть, — досадливо цокнул языком Ричард. — Если честно, я даже рад, что так все вышло. Конечно, Ривию я не оставлю. Помогу ей получить хорошее образование. Стану ей кем-то вроде доброго дядюшки.
В комнате опять воцарилось вязкое молчание. Я бесшумно переступила с ноги на ногу, почувствовав, как тело затекло от слишком долгой неподвижной позы. Одно радует: рана на плече почти не болит. А возможно, я просто перестала обращать на нее внимание, захваченная новыми грязными тайнами семейства Эшрин.
— Кстати, господин дознаватель, вы очень интересовались тем, где я был в ночь убийства моего отца, — неожиданно произнес Ричард. — Так вот, я был у Илии. Знал, что отец обязательно наведается к ней после того, как я дал ему категорический отказ участвовать в очередном спектакле, предназначенном для бабушки.
— Вы были у Илии? — В тоне Фарлея проскользнуло искреннее удивление.
— Хотел предупредить ее, — пояснил Ричард. — Я прекрасно понимал, что отец попытается воздействовать на меня через Илию и ее ребенка, как делал это уже не раз и не два.
— Ваш отец действительно пришел к Илии? — сухо поинтересовался Фарлей.
От его тона мне стало не по себе. Сдается мне, Ричард сделал огромную ошибку, когда рассказал эту историю. Теперь он вновь под подозрением. Я без проблем могла угадать направление мыслей Фарлея. Барон Вертон пришел к Илии, застал там сына. Начался второй виток скандала, в результате которого сын убил отца.
— Понятия не имею, — честно ответил Ричард. — Когда я уходил, то его еще не было.
— Как долго продлился ваш визит? — еще холоднее спросил Фарлей.
А вот теперь Ричард замялся. Он молчал так долго, что я решила, будто ответа не последует вовсе.
— Да что вы пристали к моему мальчику?! — неожиданно взвилась от возмущения баронесса Эмилия. Капризно притопнула ногой. — Я ведь уже созналась в убийстве сына! По-моему, после этого вы обязаны арестовать меня и оставить в покое мою семью.
— За сегодняшний день это уже второе признание в убийстве, — устало проговорил Фарлей. — Я не поверил первому. Увы, не склонен верить и второму.
— Но это правда! — В голосе Эмилии теперь слышались отчетливые истерические нотки. — Естественно, я не утверждаю, будто сделала это сама. Я наняла человека. Ну вы понимаете. С моими деньгами мне это было нетрудно.
— И с чего вдруг вы решили расправиться со своим единственным сыном? — спросил Фарлей.
Правда, при этом он не смотрел на баронессу. Стало быть, действительно не верит ей, а обдумывает сказанное Ричардом.
— Потому что он позорил семью. — Эмилия фыркнула. — По-моему, это очевидно!
— Он начал позорить семью далеко не вчера, — с плохо скрытой насмешкой возразил Фарлей. — Странно, что только теперь вас это настолько возмутило.
— Какая разница! — досадливо воскликнула баронесса, явно недовольная все новыми и новыми аргументами со стороны дознавателя. — Я признаюсь в убийстве. Разве вам этого мало?
— В данном случае — мало, — твердо сказал Фарлей. Сделал паузу и чуть мягче добавил: — Баронесса, я понимаю ваше желание защитить семью от моего ненужного и назойливого внимания. Однако поймите и вы меня. Совершено преступление. И я обязан найти убийцу. Настоящего убийцу. Говоря откровенно, я восхищаюсь вашим благородством. Но преступник должен понести наказание. И мне совершенно неважно, по каким причинам он убил вашего сына. Не в моей власти наказание выбирать. Главное для меня — найти его и предать в руки правосудия.
Я тяжело вздохнула. Какая проникновенная речь! Но самое страшное, что она имеет непосредственное отношение и ко мне. Я ведь тоже преступница и убийца. Вряд ли Фарлея заинтересуют причины, по которым я расправилась с Ульрихом. А следовательно, не стоит и надеяться, что он проявит хоть какое-нибудь снисхождение ко мне.
Быть может, сбежать? Прямо сейчас, когда собравшиеся слишком заняты разговором? Магических наручников на мне больше нет. Плечо, конечно, еще ноет. Но я не сомневалась, что сумею добраться до города. А там — ищи ветра в поле. Точнее, одну шуструю девицу на просторах страны.
Это была здравая идея. Очень здравая и очень своевременная. Я принялась тихонько пятиться, отступая все дальше и дальше в глубь коридора. Выскользну из дома через заднее крыльцо. Никто ничего не заметит. Ричарда, правда, жалко. Неужели его обвинят в убийстве отца?
— Не беспокойся, бабушка, — в этот момент подал голос Ричард. — Не стоит брать на себя мою гипотетическую вину, поскольку ее не существует. У меня есть алиби, господин дознаватель. Твердое и неопровержимое. Я хранил молчание прежде, потому что не хотел… — Кашлянул и с явным усилием завершил: — В общем, не говорите Агате! Пожалуйста!
— Что именно я не должен ей рассказывать? — прохладно переспросил Фарлей.
Я остановилась, не в силах совладать с любопытством. Самой интересно, что же скрывает от меня Ричард! Выслушаю его признание и немедленно сбегу.
— Практически всю ночь я провел с одной девушкой, — с усилием выдавил из себя Ричард.
— Вашей любовницей? — уточнил зачем-то Фарлей.
— Нет. — Ричард аж хрюкнул от возмущения. — У меня нет любовницы. Это… В общем…
— Ты ходил в бордель! — радостно заключил за него Альвин и препротивно заулыбался. — Ну, братец! Не ожидал от тебя такого. А еще поборник морали и нравственности. Слышала, матушка, в чем твой любимчик признался? А то все уши мне прожужжала. Мол, Ричард не такой. Он такой же сын своего отца, как и я. Кровь, как говорится, не водица. От ослицы не родятся единороги.
От ослицы не родятся единороги? Я с трудом сдержала смешок. Забавное сравнение, но в чем-то, несомненно, верное.
— Нет, Альвин, в том-то и дело, что я в борделе ни с кем не спал, — раздраженно отозвался Ричард. — Там есть одна… м-м-м… девушка. Я, наверное, считаюсь ее постоянным клиентом. Но самое смешное заключается в том, что я воспользовался ее, так сказать, профессиональными услугами лишь однажды — несколько лет назад, когда открылась вся эта история с Магдаллой и моим отцом. А потом мы в некотором смысле подружились. И в наши последующие встречи занимались лишь разговорами. Точнее, разговаривал как раз я, а она выслушивала меня и утешала.
— Верится с трудом, — скептически произнес Фарлей. — Обычно в бордель ходят не для того, чтобы вести душеспасительные беседы.
— Поэтому я и помалкивал об этом, — признался Ричард. — Но это была даже не главная причина.
— Какая же главная? — полюбопытствовал Фарлей. Тут же театральным жестом хлопнул себя по лбу, воскликнув: — Ах да, как же я мог забыть о вашей просьбе! Сдается, вы не желаете, чтобы ваша помощница была в курсе столь оригинального проведения досуга.
— Да, — с тяжелым вздохом подтвердил Ричард. — Не хочу. Но еще я боюсь, что у Оливии возникнут проблемы из-за навязчивого внимания полиции. Если вы явитесь туда для допроса, то ей могут настойчиво посоветовать искать новое место работы.
В принципе, я услышала все, что мне было нужно. Итак, Ричард теперь вне подозрений. И это радует. Говоря откровенно, мне было совершенно плевать на то, кого из семейства Эшрин обвинят в убийстве барона Вертона. Пусть разбираются сами со своими тайнами и секретами. Пришла пора позаботиться о себе.
Я развернулась и бесшумно отправилась прочь. В этом доме мне больше делать нечего.
Спустя несколько секунд я уже была около кухни. Распахнула дверь, уже представляя то, как выскользну через заднее крыльцо и дам деру. И застыла в недоумении.
Передо мной стояла Ребекка.
Она не видела меня, поскольку что-то сосредоточенно мешала в побулькивающей кастрюле на плите. Ага, стало быть, это ее варево я выключила по дороге в гостиную. В принципе, я могла бы догадаться и прежде. Вряд ли кто-нибудь из членов знатного семейства озаботился бы столь низменным вопросом, как приготовление пищи.
— Проклятая старуха, — неожиданно прошипела Ребекка и что-то щедро сыпанула в готовящуюся еду. — Когда же ты сдохнешь наконец! Все тебе нипочем. Целый год травлю, а все зря. Ну что же, надеюсь, эту порцию крысиного яда ты не сумеешь переварить.
Я беззвучно хмыкнула. Однако! Да этот дом просто кишит убийцами и негодяями всех мастей! Тоскливо покосилась на дверь, ведущую на заднее крыльцо. Скорее всего, у меня получится проскользнуть мимо Ребекки так, что она меня не услышит. Но тогда она отравит баронессу Эмилию. А я не желала смерти бабушке Ричарда. Она мне нравилась.
Позвать Фарлея? Но в этом случае мне придется забыть о побеге. А что, если оглушить Ребекку чарами и оставить ее лежать здесь? Рано или поздно ее обнаружат. Кастрюля с отравой послужит достаточным доказательством ее вины.
Увы, я размышляла слишком долго. Ребекка вдруг вздрогнула, видимо, почувствовав мой взгляд. Резко обернулась и замерла, уставившись на меня ненавидящим взглядом.
— Добрый вечер, — брякнула зачем-то я и подняла руку, готовая нейтрализовать злодейку хорошей порцией парализующих чар.
А в следующее мгновение у меня перед глазами все потемнело. Я так и не поняла, что случилось. Было такое чувство, будто мир вокруг разорвался на тысячи ослепительно-ярких осколков.
Каким-то чудом я успела стряхнуть с пальцев заклинание. Хотела бы я сказать, что при этом прицелилась и отправила чары прямо к Ребекке. Но нет, это вышло совершенно непроизвольно.
Однако куда-то они все-таки угодили, потому что последним, что я услышала, был оглушительный грохот обрушившейся посудной полки.
И я потеряла сознание.

Часть пятая
Старые сказки на новый лад

Когда я открыла глаза, то долго не могла сообразить, где нахожусь. Память возвращалась ко мне урывками. Сначала я вспомнила Ребекку и ее злобный шепот. Потом почему-то череп в холодильнике Ричарда. И наконец, вся картина развернулась перед моим мысленным взором.
Убийство барона Вертона. Визит в его родовое имение. Похищение Эмилии. Обвинения Фарлея и его угроза докопаться до истины.
На этом месте я приглушенно застонала. Ох, если он узнает, что я убила человека, то мне точно не поздоровится!
— Тебе больно, Агата? — в этот момент раздался встревоженный вопрос совсем рядом.
Я с немалой досадой узнала голос Фарлея. Легок на помине!
Быть может, притвориться, что я еще без сознания, улучить удобный момент и все-таки попытаться сбежать?
— Агата, я знаю, что ты пришла в себя, — строго продолжил Фарлей. — Ну-ка, посмотри на меня!
Я с величайшей неохотой выполнила его повеление и хмуро воззрилась на него. Правда, от изумления тут же распахнула глаза шире некуда, поскольку узнала обстановку комнаты.
Судя по всему, я находилась в городской квартире Ричарда. В той самой спальне, где провела ночь после визита ныне покойного барона Вертона. Ну что же, в некоторой степени это радует. А то я уж испугалась, будто обнаружу себя в тюремной больнице.
Постель благоухала накрахмаленным бельем. Моя левая рука, аккуратно перевязанная, покоилась поверх одеяла. Поморщившись, я подняла ее и осторожно потрогала голову. Почти не удивилась, наткнувшись на еще одну повязку. Значит, кто-то подкрался ко мне сзади и с силой огрел, воспользовавшись тем, что все мое внимание было приковано к Ребекке.
— Не беспокойся, шрамов не будет, — с улыбкой заверил меня Фарлей.
Дознаватель сидел рядом со мной, примостившись на краешке постели. Правда, сейчас вместо строгого темного камзола на нем была белая шелковая рубаха, чистая и свежая на вид.
Интересно, сколько же я провалялась без сознания? По всему выходит, что немало, раз меня доставили в город, перевязали, а Фарлей успел переодеться.
— Ты спала двое суток, — ответил на мой невысказанный вопрос блондин. — Спайк воспользовался особыми чарами, которые погрузили тебя в такое состояние. Сказал, что это позволит минимизировать последствия удара.
Я вспомнила тот миг, когда мир внезапно разлетелся на мириады кусочков, и зябко поежилась. Сдается, огрели меня знатно.
— Тебе почти раскроили череп, — сухо сказал Фарлей. — Удивительно, что ты не погибла в первые же мгновения. Когда я увидел тебя, то… то… — Дознаватель замолчал, прикусив нижнюю губу.
Я с удивлением ожидала продолжения. Такое чувство, будто он готов расплакаться.
— Ты невыносимая девица, Агата, — наконец глухо проговорил Фарлей. — Какого демона ты не позвала меня на помощь, а решила сама обезвредить Ребекку? Неужели не понимала, что у нее обязан быть сообщник в доме? Не одна ведь она, право слово, отволокла Эмилию в тот сарай.
Увы, на этот вопрос я не могла ответить Фарлею. Точнее, могла, но вряд ли ему понравится истина. Потому что никого я не собиралась обезвреживать. Просто хотела тихонько смыться из дома, пока он был занят беседой с остальными.
— Кто?.. — хрипло спросила я. Опять пощупала голову.
— А ты как думаешь? — Фарлей лукаво подмигнул мне.
Я вспомнила подслушанный разговор в гостиной. Был лишь один человек, чей голос не звучал в общей беседе.
— Магдалла, — прошептала я. — Но почему?..
— А из-за чего люди чаще всего идут на преступления? — Фарлей пожал плечами. — Деньги, секс и власть. Последние две причины можно смело вычеркнуть. Остаются деньги. От состояния Эмилии, которое Ребекка планировала получить по поддельному завещанию, Магдалле достался бы солидный куш.
Даже так? Я изумленно хмыкнула. Впрочем, Магдаллу в какой-то мере можно понять. К этому моменту она наверняка была сыта семейством Эшрин по горло.
— Бедняжка, — вздохнула я.
Если честно, я не чувствовала гнева по отношению к Магдалле. В моем представлении она была запуганной девушкой, попавшей в очень сложную жизненную ситуацию. Сначала — история с бароном Вертоном. Потом прозябание в доме, где ее считали приживалкой. Думаю, она пошла на связь с Альвином лишь из-за страха, что ее выгонят на улицу, оставив без средств к существованию.
— Бедняжка? — с сарказмом переспросил Фарлей. Покачал головой. — О нет, Агата, ты сильно ошибаешься. В действительности Магдалла на редкость целеустремленная и хитрая особа. Такую искусную лгунью, как она, еще поискать надо. Ты не представляешь, как я удивился, когда она скинула свою маску на допросе. Думаешь, это Ребекка была зачинщицей и первой предложила убить старушку? Нет, это Магдалла разработала весь план. Стащила из кабинета барона несколько писем от его матери и нашла человека, который состряпал липовое завещание. Причем состряпал так искусно, что даже мои коллеги с трудом распознали фальшивку. Собственно, это она предложила Ребекке исподволь травить Эмилию. Никто бы не заподозрил дурного, если бы баронесса вдруг умерла. Возраст у нее был более чем преклонным, поэтому никакого расследования не стали бы проводить. К тому же сообщницы действовали очень осторожно, постепенно увеличивая дозу яда. Со стороны все выглядело так, будто баронесса страдает от затяжного неизлечимого недуга, который медленно сводит ее в могилу. Наверное, хороший целитель заподозрил бы неладное, но, как ты можешь догадаться, как раз стоящих специалистов к Эмилии не подпускали. Ребекка строго контролировала всех, кто так или иначе получал доступ к баронессе. Впрочем, мы еще проверим этих горе-целителей. Скорее всего, они получали деньги за то, чтобы не усердствовать при осмотрах.
— И долго это продолжалось? — спросила я, пораженная размахом затеянной аферы.
— Около года, — сказал Фарлей. — Магдалла и Ребекка нашли общий язык во время прошлого визита баронессы в имение. К тому моменту невеста Ричарда поняла, что тот на ней никогда не женится. Да и сама Эмилия уже начала задавать неудобные вопросы, удивленная тем, что помолвка откладывается и откладывается без видимых на то причин. При очередном разговоре баронесса в сердцах кинула, что уже жалеет о своем решении. Мол, было бы куда проще отдать все на благотворительность, чем ждать, когда же ее любимый внук все-таки остепенится. Тогда же, по всей видимости, в голове Магдаллы и зародилась идея о фальшивом завещании. Естественно, ни она, ни Ребекка не собирались забирать все состояние баронессы. Это было бы слишком подозрительно и вызвало бы множество вопросов. Нет, большая часть денег все так же шла гроштерскому сиротскому приюту. Члены семейства Эшрин и знакомые Эмилии подтвердили бы, что именно таким было желание баронессы. Но и Ребекке причиталась неплохая такая сумма, которая мгновенно сделала бы ее весьма состоятельной дамой. И опять-таки это вряд ли кого-нибудь удивило бы. Ведь Ребекка уже много лет была компаньонкой Эмилии, стала ей практически родной. Многие богатые люди не забывают в своих завещаниях любимых слуг. Ну а потом Магдалла получила бы причитающийся ей кусок наследства — и с чистой душой послала бы семейку Эшрин подальше.
— Невероятно! — Я покачала головой. — Никогда бы не подумала, что Магдалла способна на такое. Она так отважно кинулась на защиту Ричарда…
— Отважно кинулась? — насмешливо переспросил Фарлей. — И в чем же заключалась эта ее отвага? В том, что она призналась в убийстве барона Вертона, точно зная, что я ей не поверю? Агата, у Магдаллы было неоспоримое алиби. Она провела всю ночь вместе с матерью Ричарда. Аннабель была, конечно, пьяна, но не до такой степени, чтобы заснуть в беспамятстве. Более того, ее всю ночь тошнило, и Магдалле пришлось убирать за ней.
— Почему же Аннабель сразу не рассказала об этом? — удивилась я.
— Да кто знает. — Фарлей равнодушно пожал плечами. — Скорее всего, растерялась. Было стыдно прилюдно признаться, что она напилась до такого состояния. Но если бы я арестовал Магдаллу, то это обстоятельство быстро бы открылось. Таким образом, она убивала сразу двух вампиров одним осиновым колом, так сказать. Знала, что в действительности ничем не рискует, и пыталась произвести впечатление на Ричарда своим благородством.
Я в немой досаде покачала головой. Ну надо же! Я считала, будто неплохо разбираюсь в людях. По крайней мере, сумею отличить подлеца от честного человека. Но теперь выясняется, что зло умеет настолько искусно маскироваться!
— А что насчет ее беременности? — продолжила я расспросы, пользуясь неожиданной благосклонностью Фарлея, который был готов ответить на все мои вопросы. — Это тоже ложь?
— Нет, это как раз правда, — сказал тот. — Тут тебя чутье не обмануло. Магдалла действительно беременна и действительно от Альвина. Причем со слов последнего выходит, будто она его чуть ли не специально напоила и затащила в кровать, а потом устроила слезную истерику. Кстати, в этом случае я ему склонен верить. Полагаю, Магдалла таким нехитрым образом пыталась закрепиться в семье. Барон Вертон постоянно угрожал выгнать ее на улицу. Мол, Ричард в семью не возвращается, то бишь толка от нее никакого, только кормить лишний рот. А может быть, Магдалла надеялась, что Альвин возьмет ее в жены. Теперь разве разберешь? Сама она, конечно, утверждает, будто стала жертвой насилия. В любом случае ей даже повезло.
— Повезло? — скептически переспросила я. — В чем именно?
— В том, что суд обычно проявляет снисхождение к беременным, — спокойно объяснил Фарлей. — И это несомненный плюс в ситуации Магдаллы. Ведь помимо попытки отравления ее и Ребекку обвиняют в похищении Эмилии.
— Кстати, а зачем им это понадобилось? — вспомнила я еще один загадочный момент в череде неприятных событий, произошедших в имении Эшрин.
— Они запаниковали. — Фарлей внезапно словно невзначай накрыл мою ладонь своей. Легонько пожал пальцы и продолжил как ни в чем не бывало, и не подумав убрать свою руку: — Услышали, что Эмилия собирается пригласить поверенного и составить завещание со вполне определенным текстом. После этого фальшивку бы сразу разоблачили. К тому же бедная баронесса, которую так долго и усердно кормили ядом, могла в любой момент отправиться на небеса, просто не дав им времени исправить ситуацию. Вот они и решились на похищение. В спешке не сумели хорошенько продумать план, поэтому бросили несчастную старушку в сарае, понадеявшись, что позже придумают, как с ней поступить. Поскольку ты застала Ребекку за варкой новой порции яда, то, полагаю, они планировали насильно опоить баронессу смертельной дозой. Не захотели, стало быть, пачкать руки. О существовании поисковых чар они совершенно забыли, а может, и не знали. А так… По всей видимости, они планировали свалить это убийство на неизвестного злодея, расправившегося прежде с бароном Вертоном. — Сделал паузу и насмешливо полюбопытствовал: — Ну что, я удовлетворил твой интерес?
— А почему Эмилия оговорила себя? — затараторила я. — Почему взяла на себя вину в смерти сына? Что теперь будет с Ребеккой и Магдаллой? И, во имя всех богов, кто же убил барона Вертона?
— Эмилия оговорила себя потому, что Орландо — остолоп, — тяжело вздохнув, признался Фарлей. — Он пытался утешить плачущую старушку и не нашел ничего лучшего, как сказать, что убийца ее сына скоро будет пойман. Мол, все улики указывают на Ричарда. — Недовольно цокнул языком и добавил: — Еще один горе-сыщик на мою голову! Поторопился выдать собственные поспешные выводы за мои. Эмилия испугалась. Она очень любит Ричарда. Думаю, давно уже подозревала, по какой причине его помолвка все никак не закончится полноценной свадьбой. И отправилась спасать внука, рассудив, что ей все равно недолго осталось. Что будет с Ребеккой и Магдаллой? Суд решит. Думаю, первой теперь очень долго не видать свободы. А вот со второй все не так просто. Все-таки беременность…
И замолчал, уставившись на меня хитрым взглядом и сделав вид, будто ответил на все мои вопросы.
— Барон Вертон, — нахмурившись, напомнила я. — Кто его убил?
— Об этом, полагаю, тебе с радостью расскажет Ричард, — усмехнувшись, сказал Фарлей. — У него в последнее время изрядно прибавилось хлопот.
Интересно, что он хотел сказать этой фразой?
— Скоро сама все поймешь, — со слабой улыбкой заверил меня Фарлей, в последний раз потрепал меня по руке и встал. Произнес, снисходительно глядя на меня сверху вниз: — Кстати, Агата, я не забыл тот наш разговор и мое обещание вызнать все о твоем прошлом. Полагаю, в очень скором времени мы к нему вернемся.
Я мгновенно похолодела, осознав, на что он намекает.
— Да, и кстати, ты мне должна, — продолжил пугать меня Фарлей. — Помнишь наш разговор в карете, когда мы ждали Ричарда? Ну, перед поездкой в имение рода Эшрин?
— Мы тогда много о чем говорили, — осторожно заметила я, не совсем понимая, куда он клонит.
— Я тогда предложил тебе поучаствовать в забаве под названием «игра во взаимную откровенность», — напомнил Фарлей. Он все еще улыбался, но его глаза напоминали два куска голубого льда. — Я не успел задать тебе ответного вопроса. Что же, будет повод встретиться еще раз.
Я чуть было не застонала в полный голос. Ну почему он ко мне так привязался?
— Не скучай, — напоследок обронил дознаватель. — И до скорой встречи.
Я не удержалась и скорчила в ответ тоскливую физиономию, даже не попытавшись сделать вид, будто испытываю хоть некое подобие радости от его обещания.
Фарлей фыркнул, будто с трудом сдерживал затаенный смех. И вышел. Не успел закрыть за собой дверь, как в комнату ввалился очень красный и очень взъерошенный Ричард.
— Агата, ты очнулась! — восторженно взревел он. — Наконец-то! Пожалуйста, надень на нее трусы!
Я услышала хохот Фарлея из соседней комнаты. По всей видимости, он еще не отошел далеко и услышал столь оригинальную просьбу моего компаньона.
— Что? — испуганно переспросила я. — Что я должна сделать?
Уж не сошел ли Ричард с ума, узнав, какой подлой и хитрой на самом деле оказалась его невеста? Возможно, в глубине души он продолжал ее любить.
— Надень на эту проказницу трусы! — взмолился Ричард и затараторил, выплескивая свои жалобы: — Я не могу этого сделать! Она убегает от меня и не слушается. Только хохочет и снимает с себя всю одежду, что я на нее натягиваю.
Я изумленно захлопала ресницами. В моем воображении сразу же нарисовалась жуткая картина. Должно быть, Ричард вздумал залечить свои сердечные раны привычным образом и пригласил к себе домой какую-нибудь девицу не особенно тяжелого поведения. Как там зовут его знакомую из борделя? Оливия, что ли. А эта особа напилась и принялась буянить, бегая по квартире нагишом. И вот сейчас я должна каким-то образом отловить ее и привести в надлежащий вид…
— Папа! — в этот момент раздался звонкий детский голосок, и в комнату влетела чумазая светловолосая девочка лет шести-семи.
Кстати, из одежды на ней был лишь розовый бантик, который каким-то чудом висел на ее макушке.
— Ривия! — страдальчески простонал Ричард. — Прошу тебя, ну оденься! Ты позоришь меня!
Не обращая никакого внимания на его стенания, девочка бухнулась на кровать и уставилась на меня огромными синими глазами.
— А ты тетя Агата, правда? — простодушно спросила она. Тут же продолжила, не дожидаясь моего ответа: — А правда, что ты дракону хвост оторвать можешь и ему в глотку засунуть?
— Э-э… — протянула я и вопросительно посмотрела на Ричарда, который тут же усердно закивал головой. Кашлянула и с самым серьезным видом подтвердила: — Да, правда.
— А непослушным детям ты головы откусываешь, — радостно заявила девочка, после чего шустро переползла ко мне ближе и потребовала: — Кусай!
— Не буду, — хмуро сказала я. — У тебя шея грязная.
И в самом деле, выглядела странная девчонка так, будто пыталась пролезть через давным-давно не чищенный дымоход.
— Тогда я сейчас, подожди немного! — Девочку словно ветром с кровати сдуло. Только прошлепали по полу ее босые ступни, и она скрылась за дверью.
Должно быть, побежала мыть шею, поскольку сразу после этого из ванной раздался шум воды.
Я перевела вопросительный взгляд на смущенного Ричарда.
— Это Ривия, — повторил он.
— Я поняла, — прохладно сказала я. — Дочь Илии, насколько я помню. Но почему она называет тебя «папой»?
— Ну… — Ричард смущенно всплеснул руками. — Я не мог прямо так взять и заявить ей, мол, ты мне отныне чужая.
— А где ее мать? — поинтересовалась я, постаравшись, чтобы при этом мой голос прозвучал как можно спокойнее.
Неужели Илия теперь будет жить с Ричардом? Но почему? Он осознал, что все эти годы любил только ее? Или же в очередной раз решил поискать утешения в уже знакомых объятиях?
— Разве Фарлей тебе ничего не рассказал? — в свою очередь, удивился Ричард.
— Он мне много что рассказал. — Я пожала плечами. — Но вот об этом как-то забыл упомянуть.
Ричард покосился на дверь, за которую чуть раньше выскользнула Ривия. Прислушался к шуму воды, который все еще доносился из ванной, подошел вплотную к кровати и зашептал:
— Илию арестовали по обвинению в убийстве моего отца. Более того, она уже признала свою вину. Как оказалось, сразу после моего ухода он пожаловал к ней. Собственно, как я и предполагал, отец не сумел отказаться от искушения воспользоваться привычным способом давления на меня. Но в этот раз все пошло не так. Илия сказала ему, что я все знаю. И больше шантажировать меня ребенком не получится. Отец разозлился. Начал кричать, что в таком случае Илия ему больше не нужна. Мол, это она виновата, что у меня вообще возникла идея проверить, родная ли по крови мне Ривия. И он ее жестоко накажет за это. Отправит в какой-нибудь бордель, а дочь отберет, и она больше никогда ее не увидит. Илия испугалась. Очень сильно испугалась. — Помолчал немного и добавил с затаенной ненавистью: — Запугивать мой отец всегда умел. В общем, когда он отправился прочь, Илия последовала за ним. И перерезала глотку, подкравшись сзади.
— Вот как, — протянула я.
Говоря откровенно, мне было жаль Илию. Вот бы ее оправдали на предстоящем суде!
— Ее казнят? — спросила я, даже не пытаясь скрыть сочувствия в голосе.
Вряд ли Ричард разозлится на меня, если поймет, что я не особо переживаю из-за смерти его отца. Более того, он и сам не горюет по этому поводу.
— Нет, вряд ли. — Ричард мотнул головой. — Фарлей… В общем, он сделал так, чтобы Илии засчитали явку с повинной. Уж не знаю, о чем он там с ней беседовал, но Илия сама явилась в полицию и заявила о своей вине. Убедил он и ее соседей дать свидетельские показания о том, что мой отец постоянно угрожал ей и не давал спокойно жить. Ну и моя бабушка расщедрилась на хорошего верткого адвоката, когда узнала все обстоятельства дела. Так что, полагаю, через несколько лет Илия вернется к дочери.
В этот момент Ривия, плескавшаяся в ванной, вдруг громко загорланила какую-то детскую считалку, и Ричард внезапно расцвел радостной улыбкой, прислушиваясь к ее пению.
Я скептически пожевала губами, исподволь наблюдая за ним. По всей видимости, не стоит задавать вопроса, почему он решил оставить девочку себе. Просто не сумел отправить ее в сиротский приют. Как не сумел сказать, что является ей, по сути, совершенно чужим человеком.
— Воспитание ребенка — это очень тяжело, — вместо этого сказала я. — Ты уверен, что справишься?
— А разве у меня есть другой вариант? — вопросом на вопрос ответил Ричард. Негромко добавил, как будто надеялся, что я не расслышу уточнения: — К тому же Оливия обещала помочь.
Оливия?
Я мгновенно напряглась. Он говорит о той девице, с которой был в ночь убийства отца? О той, у которой считается постоянным клиентом?
«Агата, неужели ты ревнуешь?» — шутливо изумился внутренний голос, насмешливыми интонациями удивительно напоминающий тон Фарлея.
— Если бы не Оливия, то не представляю, как бы я справлялся с Ривией, — вздохнув, признался мне Ричард. — Она меня просто спасла! Ты безмятежно спала, Фарлей не отходил от твоей кровати, а я оказался один на один с настоящим демоненком! Никогда и никому я не был настолько обязан, как Оливии!
Больше всего на свете я хотела сейчас как следует треснуть Ричарда по его глупой и ничего не понимающей голове. По всей видимости, мои эмоции слишком явственно отразились на лице, потому что Ричард вдруг осекся и заботливо поинтересовался:
— Агата, что с тобой? Ты так побледнела. Плечо болит? Вроде бы Спайк обещал, что и шрама не останется. Мол, повязка — это просто своего рода гарантия. Чтобы ты рукой лишний раз не пользовалась, пока рана окончательно не затянется.
— Со мной все в порядке, — прошипела я сквозь зубы.
Ричард нахмурился и покачал головой, вряд ли поверив мне. Открыл было рот, намереваясь продолжить расспросы, но в этот момент раздался мелодичный перезвон входящих чар.
— О, Оливия пришла! — искренне обрадовался он. — Вовремя! А то Ривия, сдается, настоящий заплыв в ванной решила устроить. Только Оливия способна справиться с этой несносной девчонкой.
И поспешил прочь.
Стоит признать, выскочил из комнаты он весьма кстати, иначе, боюсь, я бы все-таки не устояла перед искушением врезать по нему если не чарами, то подушкой точно.
Я сжала кулаки, прислушиваясь к тому, что творилось сейчас за пределами комнаты. Вот скрипнула дверь. Почти сразу после этого смолк шум воды. Раздался невнятный гул беседы. Восторженный визг Ривии. Опять какие-то разговоры.
Я изо всех сил напрягла слух, пытаясь разобрать хоть слово. Но, как назло, все стихло.
А затем дверь, ведущая из спальни в гостиную, медленно распахнулась. И в комнату вплыл необъятный бюст, почти вываливающийся из неприлично глубокого декольте.
Я приоткрыла от изумления рот, широко распахнув глаза и уставившись на гостью. И было чему удивляться!
Оливия весила, наверное, как пять меня. Ее грудь была поистине огромной и словно сама собой плыла в воздухе перед хозяйкой. Но не менее впечатляюще выглядел зад, туго обтянутый красным шелком платья. Распущенные иссиня-черные волосы. Густо подведенные глаза. Щедро намазанные кармином пухлые губы.
— Агата, милочка моя, — пророкотал голос женщины, которой на вид было никак не меньше сорока. — Ты уже пришла в себя? Отлично!
Оливия села рядом со мной, и кровать жалобно заскрипела от ее веса.
— Я так счастлива познакомиться с тобой! — Оливия без спроса перехватила обе мои руки и сжала их с такой силой, что я едва не застонала. — Ричард мне все уши прожужжал про тебя!
Даже так? Право слово, не понимаю, то ли радоваться этому обстоятельству, то ли огорчаться.
— Кстати, сахарок мой. — Оливия посмотрела на Ричарда, и я чуть не прыснула от нервного смеха, осознав, что она так ласково называет его. — Что там за полицейский соглядатай около твоего дома ошивается? Рыжий, конопатый. Так старается сделать вид, будто просто прогуливается, что даже смешно.
Я вздрогнула от ужаса, поскольку Оливия описала внешность Орландо, помощника Фарлея. Получается, последний приставил к квартире Ричарда охрану, опасаясь, что в противном случае я все-таки сбегу, воспользовавшись удобной возможностью.
Должно быть, Ричард подумал о том же, потому что вскинул брови и внимательно посмотрел на меня.
— Ну и день сегодня суматошный! — продолжила жаловаться Оливия, не давая Ричарду ни малейшей возможности вставить хоть словечко в ее монолог. — С трудом вырвалась к тебе, мой сладенький. Представляешь, вчера вечером к нам какой-то хлыщ заявился. Деньгами сорил направо и налево. Заставил всех девочек в шеренгу выставить и выбирал часа два. А еще — нет, вы представляете?! — просил называть его Артурчиком. Фу!
И Оливия выразительно передернула плечами, от чего ее впечатляющий бюст затрясся так, что едва не вывалился из платья.
Артурчик?!
Мы с Ричардом переглянулись. Очень знакомое имя. Уж не секретарь ли Аверила Мартениуса решил шикануть на украденные у своего хозяина деньги?
— Он еще у вас? — отрывисто спросил Ричард.
— А как же. — Оливия с готовностью кивнула. — Всю ночь кувыркался с девочками. Спит еще, поди, горемыка.
— Побудь пока с Агатой и присмотри за Ривией, — приказал Ричард. После чего ринулся прочь.
Спустя мгновение до нас донесся звук захлопнувшейся входной двери.
— Ишь, как помчался, голубчик! — восхитилась Оливия. Затем посмотрела на меня и совершенно ровным тоном предупредила: — Учти, милочка, узнаю, что ты шуры-муры за его спиной задумала с кем-нибудь крутить — все космы повыдираю и зубы пересчитаю.
Я чуть не подавилась от этой угрозы. Недоверчиво уставилась на Оливию, сперва решив, будто ослышалась.
— И не глазей на меня с таким недоумением. — Оливия недовольно цокнула языком. — Ричард мне как сын. Знаешь, поди, как ему с родителями не повезло. Да и вообще жизнь сурово с ним обошлась. Одна история с его невестой чего стоит. Ух, попалась бы мне эта Магдалла!
И Оливия мечтательно прищурилась и весьма недвусмысленно стукнула кулаком в раскрытую ладонь другой руки.
— Ты себе не представляешь, чего мне стоило его из депрессии вытащить, — продолжила она через пару секунд. — Мне да его черепушке. Кстати, а где этот вредный Йорк? Давно с ним не беседовала. Соскучилась даже.
— Здесь я, — неожиданно раздалось из-под кровати.
— Ага! — Оливия с потрясающей для ее комплекции шустростью нырнула под кровать. Мгновение — и череп с горящими в глубине зелеными огоньками был водружен на постель.
— Йорк! — взвизгнула Ривия, которая как раз зашла в спальню.
Я напряглась, ожидая, что девочка сейчас зальется горючими слезами, испугавшись вида черепа. Но Ривия, которая все-таки натянула на себя легкое платьице, взвизгнула еще раз, да так, что у меня в ушах препротивно зазвенело. И кинулась к черепу. Подхватила его на руки и закружила по комнате в танце.
— Ой, прекрати! — Йорк самым натуральным образом захныкал. — Немедленно прекрати, вредная девчонка! Меня сейчас тошнить начнет!
Я не выдержала и захихикала. Череп, которого укачало… Одно радует: содержимое желудка у него не может попроситься наружу за неимением оного.
Впрочем, почти сразу я перестала улыбаться, захваченная новой мыслью.
— А что ты делал под моей кроватью? — сурово вопросила я.
— Уж не подумай, что сам пришел, — огрызнулся Йорк. — Ног-то у меня нету. Меня Ричард сюда положил.
Ривия между тем остановилась и принялась наглаживать череп. Судя по всему, ему это понравилось, потому что зеленые огоньки в глубине глазниц приобрели насыщенный изумрудный оттенок, и Йорк чуть ли не замурлыкал от удовольствия.
— Затылок еще почеши, — хрипло попросил он.
Ривия исполнила его просьбу, и череп глухо заурчал, словно объевшийся сметаной голодный дворовый кот.
— Зачем? — не отставала я. — Зачем Ричард засунул тебя под мою кровать?
— Хотел узнать, о чем с тобой дознаватель беседовать будет, — честно признался череп, явно не видя в этом ничего предосудительного.
Я онемела от возмущения. Ричард вздумал шпионить за мной?
— Так, — сурово сказала Оливия.
Подошла к Ривии и отняла у нее череп. Девочка немедленно скуксилась, собираясь разреветься, но Оливия с ловкостью фокусника выудила из своего декольте леденец, и Ривия тут же жадно вцепилась в него, забыв о Йорке.
— Вот именно об этом я и говорю, — продолжила Оливия. Подошла к кровати и положила череп рядом с моей перебинтованной рукой. — Милочка, не вздумай морочить голову Ричарду! И плевать мне на то, что ты якобы боевой маг. Поверь, я сумею как следует накостылять тебе.
— Ничего не понимаю! — возмущенно заявила я. — О чем вы вообще говорите? Ричард — мой компаньон. Мы с ним друзья. И вообще, с его стороны очень некрасиво подслушивать мои разговоры…
— Она ничего не понимает, — перебил меня Йорк, обращаясь к Оливии. — Дуб дубом во всем, что касается отношений. До смешного доходит. Да, кстати, и она влюблена в Ричарда по уши.
— Правда? — удивилась та. — А почему тогда ему голову морочила все эти годы?
— Так, прекратите оба! — На мои глаза навернулись злые слезы досады, поскольку череп только что выдал мой самый главный секрет. — Ни в кого я не влюблена! И вообще, Ричард — мой друг!
— Полагаю, теперь тебе с ним дружить будет еще приятнее, — с какой-то странной обвиняющей интонацией произнесла Оливия. — Ведь теперь Ричард — более чем обеспеченный человек. Небось спишь и видишь, как бы к нему в постель прыгнуть. А сама дознавателю глазки при этом строишь. Я-то видела, как он около твоей постели хлопотал, пока ты бока отлеживала. Знай: если ты Ричарду сердце разобьешь, то я в ответ разобью тебе морду лица!
— Да в чем вы меня подозреваете? — Я устала лежать и выслушивать потоки необоснованных обвинений. Поэтому решительно откинула прочь одеяло, благо лежала не нагишом, а в одной из рубашек Ричарда, которую тот, по всей видимости, в очередной раз одолжил мне, пока я была без сознания.
Интересно, а кто меня переодевал? Ричард или Фарлей? И от этой мысли я невольно покраснела.
— Да не боись, это я тебя ворочала, пока ты в отключке была, — успокоила меня Оливия, без особых проблем угадав причину моего внезапного смущения. Усмехнулась, добавив: — Белобрысый ищейка, правда, все рвался мне помочь. Ух, как они поцапались с Ричардом. Я всерьез думала, что до мордобития дело дойдет. — И тут же без всякого предупреждения резко изменила тему: — Потому и говорю: не смей глазки этому блондинчику строить! Особенно при Ричарде!
— Даже не думала, — обиженно фыркнула я и осторожно поднялась на ноги.
Повертела головой из стороны в сторону, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Так, вроде бы в обморок я падать не собираюсь. И это уже радует. Небольшая слабость ощущается, правда, но это и неудивительно после двух суток сна.
— А почему вы сказали, что Ричард сейчас обеспеченный человек? — поинтересовалась я, неторопливо пройдясь по комнате и мимоходом заметив, как на мое место поторопилась бухнуться Ривия, которая опять вцепилась в череп мертвой хваткой.
Судя по тому, каким раздраженным изумрудным огнем полыхнули глазницы несчастного Йорка, он не пришел от этого в восторг. Но череп лишь недовольно фыркнул.
— А ты разве не знаешь? — удивилась Оливия.
— Смею напомнить, что я очнулась полчаса как, — огрызнулась я. — А до этого два дня лежала бревно бревном. — Запнулась и хмуро добавила: — И вообще, жрать хочу!
Мой живот в этот же момент издал громкое голодное бурчание, подтвердив тем самым мои слова.
— Ладно уж, покормлю тебя, — милостиво предложила Оливия. — И впрямь, тоща ты больно, настоящий ходячий скелет. Идем на кухню. Заодно и поведаю, какая ты удачливая девица.
Я — удачливая девица? Не сказала бы. По-моему, в моей жизни происходят одни несчастья в последнее время.
Но я не стала спорить, а поспешила за Оливией. Самой интересно, с чего вдруг она решила, будто мне в чем-то повезло.

* * *

Спустя несколько минут я уже сидела перед полной тарелкой обжигающе горячей каши с мясом и торопливо насыщалась.
— В общем, баронесса Эмилия была так впечатлена твоей отвагой и мужеством, что отписала тебе треть своего состояния, — завершила Оливия свой рассказ. — Еще треть получил гроштерский сиротский приют. Остаток денег и дом — Ричард.
— Эмилия еще сто раз может переменить свое решение, — с сомнением ответила я и зачерпнула полную ложку каши. Неприлично прошамкала с полным ртом: — Насколько я помню, завещание возможно переписать в любой момент.
— Завещание, но не дарственную, — возразила Оливия. — А бабулька составила именно дарственную. Сказала, что, мол, деньги принесли ей одни несчастья. Уж очень ее подкосило известие о предательстве этих крыс Ребекки и Магдаллы. Кстати, сама она вроде как удалилась в какой-то монастырь. Намерена остаток жизни провести в молитвах.
Некоторое время я ела молча, почти не чувствуя вкуса пищи. Мои челюсти работали машинально, пока я пыталась осмыслить полученную информацию.
То бишь получается, что я теперь — богатая особа? Хм-м…
— Ну хоть адвокату будет чем заплатить, — наконец с затаенной надеждой выдохнула я.
— Адвокату? — переспросила Оливия. — Ты это о чем, деточка?
Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Наверное, у Оливии был дар расположить к себе человека. Недаром ведь и Ричард в свое время доверился ей. Или же, что вероятнее всего, я просто устала хранить свою постыдную тайну. Но неожиданно слова полились из меня нескончаемым потоком.
Я говорила и говорила, перескакивая с одного на другое, а слезы капали в забытую кашу.
Оливия слушала меня внимательно, ни разу не перебив. А я не смотрела на нее, уставившись в стол. Мой голос звучал словно издалека, как будто это не я рассказывала сейчас невеселую историю своей жизни.
— Вот урод! — лишь однажды вырвалось у Оливии, когда я упомянула Ульриха и те жуткие ночи, проведенные рядом с ним.
Я чуть слышно всхлипнула и затараторила еще быстрее, глотая слова. О ноже, спрятанном под подушку. О том, как я раз за разом ожесточенно полосовала тьму, окутавшую меня. О бегстве в столицу. О моей благодетельнице. И о страшном разговоре с Фарлеем и его обещании все вызнать.
Наконец, я замолчала. Задумчиво провела ложкой по уже остывшей каше и так резко отодвинула тарелку, что чуть не перевернула ее. Есть больше не хотелось.
— Значит, вот оно как, — медленно протянула Оливия.
Я искоса глянула на нее. Женщина сидела напротив меня, поставив локти на стол, и пальцами массировала себе виски, словно страдала от невыносимой головной боли.
— Ричард знает? — спросила она и тут же ответила за меня: — Конечно же, нет. Дурочка, почему ему не рассказала? Он бы придумал, как поступить.
— Боялась, — негромко призналась я. — Кому нужна настолько проблемная помощница?
— Глупышка! — Оливия аж затрясла своим бюстом от негодования. — Плохо ты знаешь Ричарда и его отношение к тебе. Поверь, он бы из кожи вон выпрыгнул, но придумал бы что-нибудь.
Я лишь уныло вздохнула и еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись в столешницу. Смысл сейчас рассуждать о том, как надо было поступить? Право слово, я приложила столько усилий, чтобы следы истинной Агаты, по фамилии Кейстон, навсегда потерялись на просторах Лейтона! Поэтому даже в самом страшном сне не могла предположить, что рано или поздно мое прошлое так внезапно напомнит о себе.
— Так, ладно, не время слезы лить. — Оливия встала и принялась тяжелыми шагами мерить крохотную кухоньку. — Надо пораскинуть мозгами… Эта ищейка точно теперь от тебя не отстанет. То-то так суетился вокруг. Я, грешным делом, подумала, что он на тебя запал. Ан нет, видимо, опасался, что ты раньше времени прочухаешься да сбежишь. Недаром он так пытался тебя к себе домой отправить. Мол, сам прекрасно справится. Пока Ричард не рявкнул, что так дела не делаются.
Фарлей хотел забрать меня к себе?
Я изумленно хмыкнула от этого известия. Интересно, зачем ему это понадобилось? Вряд ли Оливия права насчет его опасений о моем возможном побеге. В таком случае куда логичнее было сразу отправить меня в тюремную больницу. Тогда зачем Фарлей так рвался за мной ухаживать?
«Наверное, планировал использовать какие-нибудь чары, — предположил внутренний голос. — Ты была без сознания, поэтому не смогла бы дать ему отпор. Простейшие чары откровенности — и ты с радостью выложила бы ему всю историю своей жизни, при этом не приходя в себя».
Это предположение было более чем логичным. И я кивнула, согласившись со своими же выводами.
— Деньги и у тебя, и у Ричарда есть, — продолжала тем временем бубнить себе под нос Оливия. — То бишь выправить тебе новые документы труда не составит.
— Лично у меня сейчас и гроша медного в кармане нет, — буркнула я и выразительно похлопала себя по бокам.
Ой, кстати, и платья-то у меня нет! Я ведь сижу в рубашке Ричарда. Не могу я бежать в таком виде!
— Да, про одежду тоже надо подумать, — согласилась Оливия, без особых проблем угадав мои мысли. — Хм-м…
Она остановилась прямо по центру кухни и принялась задумчиво постукивать указательным пальцем по губам, не обращая внимания на то, что тем самым некрасиво размазывает кармин.
— Первым делом надо тебя вытащить отсюда, — принялась она рассуждать вслух. — Переждешь пару дней в борделе, где я работаю.
— Спасибо, как-то не хочется, — вежливо уведомила я, внутренне содрогнувшись от такой перспективы.
Уж лучше в тюрьму, чем терпеть приставания пьяных мужланов! Боюсь, тогда мой так называемый послужной список пополнится еще одним убийством.
— Да не бойся, хозяйка у меня — понимающая тетка! — Оливия заливисто расхохоталась, когда поняла, что я не в восторге от ее предложения. — А когда узнает, какого урода ты порешила, то сама помощь предложит. Пересидишь бурю в дальней комнате, куда никто никогда не заглядывает, — и всех проблем. Если даже попадешься кому из клиентов на глаза — не велика беда. Фигурка у тебя, уж прости за откровенность, плосковатая, волосы покороче обкорнать — и на тебя даже не посмотрит никто. Решат, что ты — обычный мальчишка на побегушках. А там видно будет, что дальше делать. Ричард — человек честный. Найдет способ каким-либо образом получить причитающуюся тебе часть состояния Эмилии наличными и передать тебе. Или не доверяешь ему?
Я неопределенно пожала плечами. Говоря откровенно, я еще не совсем осознала тот факт, что мое материальное положение вдруг так резко изменилось. Я не видела эти деньги, не держала их в руках, не читала дарственной. Поэтому не могла поверить, что Эмилия в самом деле облагодетельствовала меня.
— А как же вытащить тебя отсюда? — Оливия опять принялась расхаживать по кухне, сложив за спиной руки. — За квартирой одна из ищеек следит. Я эту породу по запаху чую. Рыжий, конопатый, но глазастый. Хм-м…
Она резко остановилась и вперилась невидящим взглядом в окно.
Я тоже с любопытством посмотрела в ту сторону. Уж не собирается ли она посоветовать мне покинуть квартиру Ричарда именно таким образом? Но он живет на четвертом этаже, а я не умею летать. К тому же это никоим образом не решает моей проблемы с одеждой. Как-то не хочется бежать по улицам Гроштера в одной рубашке, едва-едва прикрывающей мне пятую точку, на которую я постоянно нахожу приключения.
— Сиди тут, — отрывисто приказала Оливия, так же резко очнувшись от своего ступора. — Поиграй пока с Ривией. Девчонка капризная и избалованная, но добрая. Только, во имя всех богов, не ляпни, что ее мать арестована и ждет суда! Это будет слишком большим для нее потрясением. Ричард сказал ей, что Илии пришлось уехать на время в другой город. Якобы решает вопросы со своими старенькими родителями, которым понадобились уход и забота.
Я кисло поморщилась. Не люблю и не умею лгать. Но, пожалуй, Оливия права. Принцип, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь, вряд ли справедлив применительно к маленькому ребенку.
— И не позволяй Йорку рассказывать ей всякие пошлости, — дала последнее указание Оливия.
После чего круто развернулась на каблуках, да так, что подол платья бесстыже взметнулся вверх, обнажив крепкие белые бедра, и поторопилась покинуть квартиру Ричарда.
Я посмотрела на тарелку с недоеденной кашей. Тяжело вздохнула и встала.
Ну-с, посмотрим, как там Йорк развлекает Ривию. Что-то не нравится мне то, как они притихли.
Когда я вернулась в спальню, то с немалым удивлением лицезрела поистине пасторальную картину. Ривия удобно устроилась на разобранной постели. Она лежала на спине, подложив под голову несколько подушек, и держала на груди перед собой череп. Глазницы Йорка при этом загадочно поблескивали зелеными искрами.
В комнате стояла тишина. Ни Ривия, ни Йорк ничего не говорили, но почему-то я не сомневалась, что они активно общаются друг с другом, правда, мысленно.
И мне это не понравилось. Очень сильно не понравилось. Мало ли как череп с неизвестными магическими способностями может воздействовать на неокрепшую детскую психику.
— А, ты пришла. — Свечение в глубине глазниц Йорка стало более интенсивным. — Наконец-то! Я уже устал развлекать эту девчонку поговорками.
Я посмотрела на Ривию, которая несколько раз медленно моргнула, словно приходя в себя. Йорк рассказывал ей поговорки? Очень интересно, и какие же?
— Тетя Агата, а что такое… — Ривия запнулась и наморщила лоб, пытаясь припомнить. Затем медленно, чуть ли не по слогам, проговорила: — Что такое… э-э… нетрадиционные методы врачевания сколиоза путем отправления традиционных религиозных обрядов?
Я аж икнула от неожиданности. Что?
— Мы так играли, — признался Йорк. — Я пересказывал известную поговорку, используя научные термины. А она должна была отгадать, как она звучит в оригинале. — Помолчал немного и с досадой добавил: — Глупая девчонка! Даже самую простую не сумела определить.
Я смущенно переступила с ноги на ногу. Как-то не очень хочется признаваться, что я тоже понятия не имею, о чем идет речь.
— Пф-ф! — Йорк презрительно фыркнул, видимо, опять без спроса заглянув в мои мысли. — Это же «горбатого могила исправит»!
— Понятно, — пробурчала я.
— Давай еще, — потребовала Ривия. — Тетя Агата умная. Так папа говорил. Она все твои поговорки как орешки расщелкает.
— Пожалуй, не стоит, — твердо возразила я. — Тетя Агата сейчас не в настроении. У меня… голова болит.
Да, я солгала. И мне было ничуть не стыдно от этого. Как-то не пылала я желанием разгадывать мудреные высказывания противной черепушки.
— Что и требовало доказать, — с сарказмом отозвался Йорк. — Тут я вижу яркий пример закономерности соотношения длины ороговевшего эпидермиса с количеством серого вещества в черепной коробке.
Честно говоря, даже под угрозой казни я не сумела бы сейчас воспроизвести длинную и мудреную фразу Йорка. Интересно, он меня похвалил или поругал? Сдается, что последнее.
— А я это знаю! — довольно воскликнула Ривия. — Ты вчера мне ее загадывал. Я запомнила. Волос долог, да ум короток!
— Абсолютно верно, — похвалил девочку Йорк. — Ты делаешь успехи. Глядишь, мне все-таки удастся воспитать из тебя достойного члена общества. Не то что из некоторых…
Я обиженно насупилась, угадав в его последней фразе намек на меня. Вот ведь хам! Эх, стоит попросить Ричарда вернуть череп туда, где ему самое место: в музей колдовской истории. Пусть лежит там в пыльной витрине и думает о своем отвратительном поведении.
— Ладно, а теперь расскажи мне сказку! — потребовала Ривия. Подтянула к себе колени и удобно расположила на них череп. — Ту самую, вчерашнюю. Про принца и спящую красавицу.
Я немного расслабилась. Хорошая сказка. Мне самой она в детстве нравилась. Особенно когда меня забрала к себе тетка матери и я познакомилась с Ульрихом. Так хотелось однажды заснуть крепким-крепким сном, а проснуться уже от поцелуя прекрасного юноши, который увезет меня далеко-далеко в волшебную страну, где нет печалей и горестей.
— Давай лучше потом как-нибудь, — неожиданно воспротивился Йорк.
Причем в его голосе при этом прозвучали явственные виноватые нотки.
— Нет, хочу сейчас! — заупрямилась Ривия. — Ты обещал объяснить мне, почему принц сказал красавице — а с поцелуями я подожду. И залез на нее. Что это значит?
Я хрюкнула от возмущения. Вот ведь вредная черепушка! Значит, вот какие сказки он рассказывает маленькой девочке.
— Ричарду нажалуюсь, — злым свистящим шепотом предупредила я.
— Ну и жалуйся! — огрызнулся череп. — Я в няньки не нанимался. Как умею, так сказки и рассказываю.
И шумно фыркнул, словно оскорбленный в лучших чувствах.
Я пожала плечами, не чувствуя за собой особой вины. Подумаешь, обиделся он. Думать надо, что и как детям рассказывать!
— Тетя Агата, а как я на свет появилась? — вдруг раздался звонкий голосок Ривии.
Она отложила череп в сторону и внимательно смотрела на меня.
— Э-э-э… — мученически протянула я. — У папы спроси. Он лучше объяснит.
— Но я уже спрашивала! — негодующе воскликнула девочка. — А он сказал, что тетя Агата мне все объяснит, как только проснется.
Ну Ричард, ну удружил!
И я невольно сжала кулаки, с немалым наслаждением представив, что бы высказала ему, окажись он сейчас рядом.
— Я даже у Йорка спрашивала, — продолжила тем временем Ривия.
Я напряженно замерла, ожидая, что последует дальше. А вот это мне уже не нравится. Кто знает, до каких пошлостей череп мог в своих объяснениях дойти.
— Не стоит меня демонизировать, — буркнул Йорк. — Я не извращенец какой-нибудь, чтобы ребенку объяснять все в подробностях.
— Йорк сказал, что я жила у мамы в животике, а потом — хоп! — и родилась, — подтвердила его слова Ривия. — Но я никак понять не могу, как я в этот животик залезла. А как вылезла? Я видела живот у мамы. Он у нее ровный и гладкий без всяких шрамов.
Я мученически возвела глаза к потолку. О, пожалуй, я слишком погорячилась, когда обрадовалась, что не очнулась в тюремной больнице. По крайней мере, там было бы тихо. А главное: мне не надо было бы объяснять маленькой девочке настолько интимные моменты взрослой жизни.
— Пожалуй, и я начинаю жалеть, что Ричард в свое время выкрал меня из музея, — согласно поддакнул Йорк. — В последние дни я все чаще с тоской вспоминаю то благословенное время тишины и умиротворения. — Помолчал немного и добавил с ностальгией: — Зал, в котором меня выставляли, был самым дальним и темным. И зачастую студенческие парочки, которым негде было больше уединиться, занимались там быстрой поспешной любовью. Эх, как славно было любоваться на них!
— Занимались любовью? — тут же с любопытством подхватила Ривия. — А что это значит?
Я издала приглушенный рык ярости. О небо, я общаюсь с Ривией меньше часа, а уже готова выпрыгнуть из окна. По-моему, всем няням и воспитательницам необходимо ставить при жизни памятник!
— Тетя Агата, ну что это значит? — заныла Ривия, устав ждать ответа. — Пожалуйста, скажите!
— Заниматься любовью — это значит… э-э… — заблеяла я, пытаясь найти приемлемое для ребенка объяснение. — Это значит целовать друг друга, обнимать, говорить всякие ласковые слова. В общем, всеми способами показывать, что ты любишь этого человека и хочешь с ним быть.
Хвала богам, Ривия не стала развивать эту тему, видимо, поверив мне.
Стоит ли говорить, что оставшееся до прихода Оливии время тянулось для меня целую вечность. За этот неполный час я наговорилась на две жизни вперед. Вспомнила все сказки, которые знала, позволила Ривии соорудить из моих коротких волос смешную прическу, а напоследок мы сообща обрядили Йорка в кружевной чепчик и принялись по очереди нянчить.
Череп, к слову, не протестовал. Лишь изредка издавал протяжные горькие звуки, тем самым показывая свое отношение к происходящему безобразию.
Когда входная дверь хлопнула, я с такой скоростью рванула в прихожую, что чуть не врезалась лбом в косяк.
— Развлекаешься? — с понятливой улыбкой спросила меня Оливия, которая на сей раз явилась с увесистой сумкой.
— Сегодня я поняла, что никогда и ни за что не стану матерью, — глухо пообещала я.
— Да не услышат боги твои дурные слова! — Оливия рассерженно всплеснула руками и суеверно поплевала за оба плеча. — Дурочка, придет еще твой срок. Поверь, можно не любить чужих детей, но души не чаять в своих.
Я предпочла промолчать. Пожалуй, не стоит вступать в пустой спор, все равно каждый останется при своем мнении.
— Ладно, займемся делом, — продолжила Оливия. Прошествовала в гостиную и вытряхнула на диван содержимое своей сумки.
На шум выглянула Ривия, которая таскала под мышкой Йорка в чепчике. При виде принесенного она радостно взвизгнула и ринулась вперед, едва не уронив несчастный череп на пол.
— Осторожнее! — страдальчески протянул он. — Так ведь и шишку набить недолго.
Я кашлянула, пытаясь скрыть смешок. Шишку? Ну, наверное, Йорк прав. Он ведь череп. А где еще вскакивать шишкам, как не на голове.
Ривия вняла предупреждениям своей своеобразной няньки и положила его на стол, после чего с восторженным писком зарылась в разноцветные тряпки, грудой вывалившиеся на диван.
Я тоже подошла ближе и задумчиво потерла подбородок, скептически глядя на все это добро. Интересно, в кого Оливия вздумала меня нарядить? Неужели в клоуна?
— Счас сделаю из тебя красавицу из красавиц, — пообещала мне женщина. — Ищейка ведь кого высматривать будет? Плоскогрудую девицу с короткими волосами и хмурым выражением лица. На пышную красотку он и не взглянет. Только не забудь переодеться сразу, как придешь в бордель. Ну да Аглая сама сообразит, когда ты ей расскажешь, зачем пожаловала. Иначе от клиентов отбоя не будет.
Аглая? Ах да, наверное, так зовут хозяйку борделя, где работает моя новая знакомая.
Тем временем Оливия наугад вытянула из груды нарядов нечто, более напоминающее узкий чулок из алого шелка.
— Примерь! — приказала она.
И работа закипела. Уже спустя несколько минут я стояла перед зеркалом и не могла поверить тому, как кардинально изменилась моя фигура посредством простейших ухищрений.
Отсутствие груди Оливия компенсировала огромным лифчиком, который до предела набила носовыми платками и носками Ричарда. На заднее место, которое у меня тоже не отличалось пышностью, прикрепила какое-то загадочное приспособление, более напоминающее подушку на ремнях.
В общем, теперь я была не в силах узнать собственное отражение. На меня смотрела эдакая роковая дама с крутым изгибом бедер, тонкой талией и манящей ложбинкой, выглядывающей из декольте. Кстати, роста во мне тоже изрядно прибавилось — Оливия притащила с собой и туфли на просто-таки невероятно высоком каблуке.
— Я себе ноги сломаю! — ужаснулась я, когда она потребовала от меня надеть сии воистину пыточные колодки.
— Не сломаешь, — отмахнулась Оливия от моего возражения. — Помни, настоящая женщина должна ходить медленно. Очень медленно. А еще лучше, чтобы при этом ее вел под руку мужчина. Чем беспомощнее ты будешь выглядеть рядом с кавалером, тем лучше. Это в мужской природе: чувствовать себя опорой для женщины.
— А если мне придется бежать? — не унималась я.
— Скинешь туфли — и всего делов. — Оливия пожала плечами. — И потом, милочка моя, ты и впрямь веришь, будто сумеешь убежать от полицейской погони?
Я пригорюнилась, осознав ее правоту. Нет, если мой маскарад будет раскрыт, то у меня вряд ли получится спастись.
— А теперь займемся твоим макияжем! — провозгласила Оливия и отобрала свою косметичку у Ривии, которая как раз закончила разукрашивать стоически молчавшего Йорка во все цвета радуги.
Когда я в очередной раз посмотрела в зеркало, то чуть не заорала в полный голос от испуга. Потому что не узнала себя.
Оливия выбелила мне лицо. Темными тенями подчеркнула глаза. Нанесла на скулы румянец, от чего они хищно вытянулись. Ярко-алая помада довершала образ поистине роковой девицы. На волосах у меня красовалась какая-то сложная конструкция из множества шиньонов, из-за чего моя короткая шевелюра приобрела вид роскошной гривы.
— Ну как? — довольно проговорила Оливия, отступив от меня на шаг.
Вместо ответа я промычала что-то невразумительное. Н-да, пожалуй, теперь в борделе меня примут с распростертыми объятиями.
— А теперь иди! — Оливия ощутимо подтолкнула меня в спину, да так, что я опасно клюнула носом, лишь в последний момент удержавшись на своих ходулях. — И помни, мой бордель называется «Постельные утехи». Хозяйка — Аглая. Скажешь ей, что я прислала. И расскажешь, за что тебя упечь собираются.
Я кивнула, показывая, что все поняла. Перед самой дверью набрала полную грудь воздуха, словно собиралась нырнуть в ледяную воду. И вышла прочь.

* * *

Орландо я увидела сразу. Он скучал в холле дома, изредка с ленцой перебрасываясь парой фраз с пожилым консьержем.
Внутри меня все мелко затряслось от страха, когда рыжий полицейский поднял глаза и посмотрел на меня. Неужели сейчас он узнает меня и арестует?
В следующее мгновение Орландо сложил губы трубочкой и присвистнул.
— Ого! — восхищенно воскликнул он. — Красотка, ты откуда такая?
Я ничего не сказала. Лишь поторопилась миновать холл, при этом стараясь не поскользнуться и не споткнуться. Вот будет потеха, если я растянусь у всех на виду!
Орландо не сделал ни малейшей попытки остановить меня, хотя я чувствовала его взгляд на своей спине все то время, пока шла к дверям. Я позволила себе небольшой вздох облегчения лишь после того, как оказалась на улице. Так, самая важная и опасная часть пути позади. Теперь прямиком в бордель.
Стоило мне сделать всего несколько шагов по тротуару, как рядом со мной по мостовой застучали колеса конного экипажа.
Я напряглась, осознав, что извозчик специально придерживает лошадь, заставляя ее идти рядом со мной. Это еще что такое? Или впечатлялся моим внушительным фальшивым задом и не менее фальшивой выдающейся грудью?
— Подвезти, красотка? — спросил извозчик.
Его голос показался мне смутно знакомым. Я посмотрела на него и остолбенела от неожиданности, забыв сделать очередной шаг и так и застыв с поднятой ногой.
Потому что извозчиком оказался тот самый мужичок, который в свое время отвозил меня с Ричардом и Фарлеем в имение рода Эшрин. Даже кафтан на нем, по ходу, был тот же самый.
Извозчик тут же натянул поводья, и карета остановилась рядом со мной. Дверца приоткрылась, и оттуда выглянул донельзя довольный Фарлей.
— Садись, Агата, — приказал он.
Я попятилась, не торопясь выполнять его распоряжение. Быть может, скинуть эти проклятые туфли и ринуться со всей мочи прочь?
— Садись! — с нажимом повторил Фарлей. — Не заставляй меня бегать за тобой. Я все равно быстрее. А ты можешь покалечиться, если упадешь. Помнится, туфли ты недолюбливаешь.
Увы, он был прав. И я, уныло вздохнув, залезла в карету.
Фарлей дождался, когда я сяду напротив него. После чего легонько стукнул в стену, подав тем самым сигнал извозчику, и карета неторопливо покатилась по улицам Гроштера.
Я не стала спрашивать, куда мы едем. По-моему, ответ и без того был очевиден. В отдел городской полиции по надзору за незаконным использованием магии. Там мне предъявят обвинение и запрут для дальнейших разбирательств в камере.
Тем большим было мое удивление, когда карета буквально через пару минут остановилась. Я выглянула в окно и с немалым изумлением лицезрела перед собой дом, в котором жил Ричард. Что все это значит?
Фарлей, все так же молча, выскочил из кареты первым. Обошел ее и открыл передо мной дверцу, любезно протянув руку.
Я хотела по своему обыкновению отказаться от предложенной помощи, но в последний момент передумала. Нет, пожалуй, не стоит. Иначе рискую запутаться в подоле.
Спустя мгновение я уже стояла рядом с Фарлеем. Тот, храня в уголках рта загадочную улыбку, собственническим жестом обнял меня за талию и отправился к дверям дома.
В холле по-прежнему скучал Орландо. При виде своего начальника он вскочил с кресла, в котором расположился. Затем перевел взгляд на меня, и его лицо удивленно вытянулось.
— Выговор тебе, дружище, — не сбавляя шага, ровно обронил Фарлей. — Пока без занесения в личное дело. На следующей неделе будешь мне экзамен сдавать по способам маскировки.
— А… Агата? — выдохнул Орландо, не сводя с меня круглых от удивления глаз.
Я не устояла перед искушением и украдкой показала ему язык. Правда, почти сразу вновь пригорюнилась. Эх, слабовато утешение вышло.
Все то время, пока мы неторопливо поднимались по лестнице, Фарлей ничего не говорил. Лишь бережно поддерживал меня под руку, следя, чтобы я не споткнулась.
Естественно, первой не выдержала я. Уже перед самой квартирой Ричарда спросила:
— Как ты меня узнал?
— Тебя, Агата, я узнаю среди тысяч других, — совершенно серьезно ответил Фарлей. — И потом, Орландо получил приказ незамедлительно докладывать мне о перемещениях всех визитеров Ричарда. Поэтому когда я услышал, что Оливия сначала ушла, а потом вернулась, таща с собой некую тяжело груженную сумку, то сразу же понял: что-то готовится. А во что тебя могла обрядить работница борделя? Вряд ли в ее гардеробе можно найти скромный наряд какой-нибудь воспитанницы пансионата благородных девиц. Ну а остальное было делом техники. Я просто внимательно наблюдал, кто выходит из дверей дома.
— Понятно, — буркнула я и с нескрываемой досадой добавила: — Глазастый какой.
— Спасибо, — вежливо произнес Фарлей, явно приняв мое высказывание за комплимент.
— Кушай-кушай, не обляпайся, — буркнула я себе под нос и первой вошла в квартиру, к которой мы подошли.
Оливия при виде меня выронила из рук череп, который как раз пыталась оттереть после экспериментов Ривии с тенями из ее косметички.
— Осторожнее! — взвыл несчастный Йорк. — Сколько можно меня ронять! У меня и так уже голова раскалывается.
Оливия молча перевела взгляд на Фарлея. Грозно сдвинула брови и сжала кулаки, как будто готовилась хорошенько навалять дознавателю.
— Агата, я с большим удовольствием переговорил бы с тобой наедине, — торопливо произнес Фарлей, предупредив тем самым какие-либо вопросы со стороны женщины. Кашлянул и заметил: — Вообще-то, я планировал встретиться и побеседовать с тобой завтра. Но вижу, что ты уже достаточно оправилась, раз чувствуешь в себе силы на прогулки по городу в одиночестве.
Я насупилась, уловив в последней фразе откровенную насмешку. Вот ведь гад какой! Прекрасно понимает, что сорвал мой побег, и еще издевается при этом.
— Пойдем в спальню, Агата, — предложил Фарлей, сопроводив слова приглашающим жестом.
— Какой быстрый! — восхитился Йорк, даже перестав на время стенать. — Истинный мужчина. Взял — и поволок приглянувшуюся деваху в спальню.
На скулах Фарлея заиграл слабый румянец. Ему явно не понравилась нарочитая развязность тона Йорка. Но блондин промолчал. Лишь тронул меня за локоть, предлагая поторопиться.
Что мне оставалось делать? Лишь последовать за ним. Правда, сперва я с величайшим наслаждением скинула туфли. Нет, не дано мне понять, как женщины ходят на таких ходулях.
После чего, понурившись, отправилась вслед за Фарлеем. Ну все, сейчас он объявит мне, что арестовывает. Эх, прощай, свободная жизнь! А я так и не узнала, каково это — быть обеспеченной дамой, вольной тратить деньги на любые пустяки.
В спальне Фарлей кивком указал мне на кровать, которую Оливия за недолгое время моего отсутствия не успела заправить.
Я села на самый краешек и печально опустила плечи, готовая выслушать строгий вердикт о моей дальнейшей незавидной участи.
Фарлей, однако, не торопился начать разговор. Вместо этого он неторопливо прошелся по комнате, заложив руки за спину. Затем остановился напротив меня и сурово сказал:
— Агата, ты должна честно ответить мне на один вопрос. Помнишь наш уговор?
Я уныло кивнула. Помню, как же мне это не помнить.
— Хорошо, — Фарлей сделал паузу, после чего медленно отчеканил, глядя мне прямо в глаза: — Твоя настоящая фамилия Кейстон?
Я ожидала подобного, но все равно вздрогнула. Как быстро Фарлей все выяснил! Но если он знает мою фамилию, то наверняка в курсе и прочего.
— Да, — глухо призналась я.
Фарлей дернул кадыком, как будто какие-то слова встали ему поперек горла. Затем присел рядом со мной.
Я искоса посмотрела на него, пытаясь угадать, о чем он сейчас думает. Пустое! Как будто смотришь на каменную маску. Ни тени эмоций не отразилось в его голубых глазах.
В следующее мгновение Фарлей взял меня за руку. Ласково провел большим пальцем по тыльной стороне ладони и, наконец, остановил его на запястье. Там, где легко было прощупать мой пульс.
Я нахмурилась сперва, не совсем понимая, к чему эти нежности. Но потом расслабилась. Должно быть, таким образом он будет следить за тем, не лгу ли я ему. Говорят, опытные специалисты по допросам способны различить обман по изменению ритма сердца.
— Не знаю, будешь ли ты рада это услышать, но Ульрих жив, — негромко проговорил Фарлей.
Я широко распахнула глаза. Жив? Ульрих жив?
— Более того, он не намерен предъявлять тебе никаких обвинений, — с чуть заметной улыбкой продолжил Фарлей. — И будет по-настоящему счастлив, если ты навсегда забудешь о его существовании.
— Правда? — недоверчиво переспросила я. — Почему?
— Потому что в Лейтоне дела о совращении несовершеннолетних не имеют срока давности, — очень серьезно ответил Фарлей и легонько сжал мою руку. Добавил холодно: — Я имел с Ульрихом серьезный разговор. И он осознал, что для него будет лучше не ворошить пепел прошлого.
— А он… — Я запнулась, ощутив, как спазм волнения перехватил горло. Но через пару секунд все-таки выдавила из себя: — Он серьезно пострадал?
— Меньше, чем должен был. — Фарлей жестокосердно хмыкнул. — Один из твоих ударов прошелся ему по глазам. Он ослеп, но, возможно, оно и к лучшему. Не будет больше заглядываться на маленьких девочек.
Я опустила голову, ощутив, как внутри меня начали потихоньку униматься напряжение и волнение последних дней.
Несколько минут Фарлей молчал. Просто легонько гладил свободной рукой меня по плечу, а второй продолжал сжимать мою ладонь. И великодушно делал вид, будто не слышит, как я тихонько плачу.
Наконец я всхлипнула в последний раз и затихла, стараясь не думать о том, какой красоткой сейчас выгляжу. Наверняка тушь расплылась, оставив неаккуратные черные круги под глазами.
— А вот второй мой вопрос будет немного посложнее, — тихо произнес Фарлей. — Агата… Я тебе хоть немного нравлюсь?
Это прозвучало так неожиданно, что я опять вздрогнула. Удивленно взглянула на него, ожидая, что он сейчас рассмеется, довольный, как ловко разыграл меня.
Но нет, Фарлей смотрел на меня прямо и твердо. И лишь на самом дне зрачков мерцала какая-то грусть.
— Э-э… — протянула я. — Я как-то даже не знаю. М-м…
Понятия не имею, сколько бы еще я мычала и воспроизводила прочие странные звуки. Но Фарлей вдруг нагнулся и поцеловал меня.
Первым моим порывом было вскочить и с негодованием оттолкнуть его. Что он себе вообще позволяет?!.. Но его губы были такими прохладными, такими приятными…
— Ага, чем вы тут занимаетесь?!
Внезапно дверь, ведущая из спальни в гостиную, распахнулась, и на пороге предстала Ривия.
Мы с Фарлеем отпрянули друг от друга, как два подростка, пойманных суровыми родителями за чем-то непотребным.
— Папа, я все видела! — торжественно провозгласила Ривия, глядя на нас блестящими от радости глазами. — Они тут любовью занимаются!
В гостиной что-то с грохотом упало. Судя по болезненному вскрику, не повезло опять Йорку.
— Что? — И на пороге тотчас же нарисовался взъерошенный и почему-то очень взволнованный Ричард.
Я вполголоса выругалась. Когда он успел прийти? Я не слышала этого.
Ричард скользнул взглядом по разобранной постели и побледнел. Затем посмотрел на меня — и покраснел. Должно быть, оценил мой новый внешний вид.
— Агата, ты что себе позволяешь? — прошипел он голосом, до неузнаваемости измененным от бешенства. — В моем доме на моих простынях…
— Да мы просто разговаривали! — возмущенно перебила его я.
— Нет, они занимались любовью! — опять непрошено вмешалась противная девчонка. — Я все видела!
Я мысленно выругалась, вспомнив наш недавний разговор и мое объяснение этому понятию. Попробуй докажи теперь Ричарду, что мы с Фарлеем просто сидели и за ручки держались.
«Не просто, — язвительно напомнил внутренний голос. — Вы еще и целовались».
— Господин Ричард, надеюсь, вы видите, что и я, и Агата полностью одеты, — взял инициативу в свои руки Фарлей и поторопился встать. — Полагаю, вам как взрослому человеку понятно, что столь интимный процесс не может идти при таких условиях.
Стоит заметить, что Фарлей вмешался вовремя. По крайней мере, Ричард перестал угрожающе играть желваками и расслабил кулаки.
— И на этом позвольте откланяться, — торопливо добавил Фарлей. — У меня сегодня еще много дел.
Отправился к дверям, но, поравнявшись с Ричардом, вдруг остановился и с явной неохотой добавил, обращаясь к нему:
— Кстати, позвольте поблагодарить вас за помощь в поимке опасного преступника. Полагаю, у меня получится добиться того, чтобы на ваше имя от нашего отдела была выписана официальная грамота с признанием ваших заслуг.
Ричард воссиял радостной улыбкой. Торопливо сказал:
— Лучше всего, чтобы грамота была выписана не на меня лично, а на мое агентство.
— Вы планируете продолжить заниматься сыскной деятельностью? — с легкой ноткой удивления поинтересовался Фарлей. — Насколько я понимаю, волей вашей бабушки вы больше не нуждаетесь в столь низменном способе заработка денег.
— Но мне нравится то, чем мы с Агатой занимаемся! — Ричард тут же набычился.
Фарлей перевел взгляд на меня. Многозначительно изогнул бровь.
Я смущенно заерзала на кровати. Что он на меня так вылупился? Каких слов от меня ждет?
— Агата, а ты как представляешь свое дальнейшее будущее? — обратился на сей раз уже ко мне Фарлей. — Ты ведь теперь обеспеченная особа. То бишь тебе не надо рисковать жизнью и гоняться за преступниками.
Да что они ко мне так привязались с этими деньгами-то? Между прочим, у меня в кармане по-прежнему и медного грошика нет, а они мне талдычат про какое-то мифическое состояние.
— Агата останется работать в агентстве, — опередил меня с ответом Ричард, видимо, настороженный моим слишком долгим молчанием.
— Я бы хотел услышать мнение самой Агаты, — тихо, но с нажимом проговорил Фарлей.
— Ну, я полагаю, что Ричард прав, — пробормотала я, гадая, почему все так вдруг озаботились вопросом моего дальнейшего трудоустройства. Пожала плечами и добавила: — Я привыкла к агентству. Мне без него будет скучно.
— Что же, тогда я буду знать, где найти тебя в следующий раз, — проговорил Фарлей.
Как-то странно прозвучала его фраза. Насмешливо и обиженно одновременно.
Но я не успела ничего спросить у дознавателя, потому что он развернулся и вышел.
И лишь когда за ним захлопнулась дверь, я внезапно поняла, что забыла спросить у него про судьбу монетки. Той самой, на которую Спайк в свое время перекинул следящие чары. Помнится, Ричард сказал, что заклятия на Авериле и на этой монетке имеют общую природу. Но если с делом господина Мартениуса мы разобрались достаточно быстро, то к этому даже не приступали.
Впрочем, я и так знала, что скажет мне Фарлей, вздумай я задать ему такой вопрос. Наверняка посоветует не лезть не в свое дело. Мол, сам справится.
— Агата, а с тобой я хочу серьезно поговорить, — произнес Ричард, стоило мне только подняться с кровати.
Я обреченно вздохнула и бухнулась обратно. Неужели нотации мне начнет читать? Но почему? Я вроде как взрослая девушка. Могу и поцеловаться с кем-нибудь. Почему бы и нет?
— Вы тоже будете заниматься любовью? — восторженно воскликнула Ривия.
Проклятая девчонка, как оказалось, все еще была в комнате и, судя по всему, совершенно не собиралась уходить.
— Оливия! — взревел раненым быком Ричард. — Прошу тебя, займи ее хоть на пару минут!
— Ривия, иди сюда! — засюсюкала Оливия, заглянув в комнату.
— Не хочу! — заупрямилась девочка. — Я хочу посмотреть.
— Иди сюда, Ривия! — неожиданно подал голос Йорк. — И я позволю тебе опять разукрасить меня губной помадой.
— А про принца и спящую красавицу расскажешь? — поинтересовалась Ривия, сделав крохотный шажок к порогу.
— Расскажу, — с усталым вздохом пообещал Йорк. — Обязательно.
Ривия радостно взвизгнула и в мгновение ока выскочила прочь, с грохотом захлопнув за собой дверь.
— Что-то мне это не нравится, — задумчиво проговорил Ричард. — Что еще за история про принца и спящую красавицу? Мне казалось, Йорк не знает детских сказок.
— О, поверь мне, его интерпретация далека от детской, — с сарказмом заверила я. — И на твоем месте я бы ограничила общение Ривии с Йорком.
Ричард качнулся было к двери, явно собираясь выскочить и навести порядок. Но в последний момент передумал.
— Ладно, надеюсь, Йорк не успеет нанести непоправимый вред хрупкой детской психике за время нашей беседы, — с сомнением протянул он. — Но все-таки буду краток. Агата, ты выйдешь за меня?
После чего галантно опустился на одно колено и протянул мне кольцо, которое ловко выудил из кармана.
— Ты сдурел, что ли? — ошарашенно поинтересовалась я. — Или на солнце перегрелся?
— Оригинальный ответ. — Ричард слабо улыбнулся. — Вполне в твоем духе. И все-таки — да или нет?
Я посмотрела на кольцо. О небо, на нем такой бриллиант, что размерами он больше смахивает на булыжник! Затем перевела взгляд на сосредоточенное лицо Ричарда, который напряженно ждал моего вердикта.
— Ты же вроде как помолвлен, — брякнула я первое, что пришло в голову.
— Моя невеста сейчас под арестом из-за попытки убить мою бабушку, — напомнил мне Ричард. — К тому же беременна от моего брата. И потом, отец мертв. Фамильное имение перешло в мое владение. Нет никакого смысла и дальше поддерживать эту ложь.
Я опять посмотрела на кольцо.
Хм-м… Сама не пойму, что я думаю по этому поводу. Всего несколько дней назад я была бы на седьмом небе от счастья. Ричард сделал мне предложение! Да это же исполнение моего самого заветного желания! Но почему сейчас я чувствую не радость, а удивление и даже досаду?
И как-то некстати вспомнился Фарлей и прохладное прикосновение его губ к моим.
— А все-таки с чего вдруг ты решил сделать мне предложение? — опасливо поинтересовалась я. — Прежде я не замечала, что ты пылаешь ко мне страстью.
— Агата, ты невыносима! — раздраженно фыркнул Ричард и встал. — Просто… просто…
И замолчал, не в силах облечь в слова свои мысли.
Я не торопила его с ответом. Напротив, сама пыталась разобраться в своих эмоциях. Если я выйду замуж за Ричарда, то мне придется с ним спать?
От этой мысли я передернула плечами. Фу, гадость какая! То бишь он тоже будет на мне пыхтеть и сопеть, а мне придется сдерживать смех, глядя на его мерно двигающийся зад?
Нет, что-то мне это совсем не нравится! Уж лучше остаться друзьями. При одной мысли, что я увижу Ричарда голым, мне почему-то хихикать хочется. И потом, я как-то привыкла любоваться на него с почтительного расстояния. Жизнь вместе подразумевает слишком тесное общение. С одной стороны, приятно, конечно, засыпать в объятиях человека, который тебе настолько нравится. Но что, если Ричард храпит по ночам? Но куда страшнее — что, если храплю я?
— Я не хочу тебя терять, — внезапно глухо признался он, присев на самый краешек кровати рядом со мной. — Теперь тебе не надо зарабатывать себе на жизнь. И я боюсь, что ты покинешь агентство. Окунешься в праздную жизнь богатой бездельницы.
— Но ты тоже отныне вроде как состоятельный человек, — осторожно напомнила я.
— О, Агата, поверь, меньше всего на свете я желаю возвращения в высшее общество, — с сарказмом хмыкнул Ричард. — Ты ведь видела мою семью. Отец — похотливый садист. Брат — мелочный мерзавец. Мать… Мать уже давно смотрит на мир через бокал с вином. И я не смею ее за это винить. По крайней мере, алкоголь позволяет ей не сойти с ума. Думаешь, наша семья уникальная в этом плане? Увы, нет. Деньги развращают. А большие деньги делают это быстро и незаметно. Все так называемые друзья моего отца были ему под стать. Все приятели Альвина похожи на мелких трусливых шакалов, которые сбиваются в стаи и сообща загрызают неугодных. Поэтому я не хочу оставлять агентство. По крайней мере, работа в нем помогает мне чувствовать себя важным и хоть чуточку полезным. — С досадой взмахнул рукой и фыркнул себе под нос: — Эх, ты, наверное, ничего не поняла! Коряво получилось.
— Ну почему же, — не согласилась с ним я. — Ты объяснил более чем подробно.
И замолчала, прикусив нижнюю губу.
Была одна вещь, которую я обязана рассказать Ричарду. Он стесняется своей семьи. Но он даже понятия не имеет, какие тайны скрываются в моем прошлом.
— Я уже сказала, что не собираюсь оставлять работу в агентстве, — наконец медленно проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово. — Но… Может так случиться, что ты сам не захочешь иметь со мной больше дело.
— Ты с ума сошла, Агата? — раздраженно переспросил Ричард. — Что за глупости?
— Ты знаешь обо мне далеко не все, — чуть слышно проговорила я, пристально рассматривая свои руки, мирно покоящиеся на коленях.
— Надеюсь, ты не переодетый мужчина? — неловко пошутил Ричард, но в его голосе послышалась искренняя обеспокоенность. Он кашлянул и продолжил уже серьезно: — Агата, ты меня пугаешь. О чем ты хочешь мне рассказать?
— Ты стесняешься своих родителей. — Я буквально выдавливала каждое слово через горло, плотно перехваченное спазмом волнения. — Но ты понятия не имеешь…
Сделала паузу, пытаясь хоть немного успокоиться.
Ричард следил за мной со все возрастающим волнением. Затем ласково положил руку на мои ладони и пожал их.
— Что бы ты мне ни рассказала — мне плевать, — тихо проговорил он. — Агата, пусть твои родители будут хоть каннибалами и поглощают на завтрак невинных младенцев. Для меня главное то, какая ты.
— Но ты должен знать, — сделала я еще одну попытку начать непростую беседу.
— Не должен. — Ричард покачал головой. — Не должен и не хочу слышать. Я вижу, какую боль это тебе причиняет. Поэтому не стоит мучить себя, Агата. Поверь, мое отношение к тебе не изменится, какие бы ужасы ты ни поведала. Не рви себе душу воспоминаниями. Оно того не стоит.
— И тебе совсем не интересно? — удивилась я, вспомнив, как настойчиво Фарлей добивался от меня признания.
— Естественно, я умираю от любопытства. — Ричард негромко засмеялся. — Но твой душевный покой для меня важнее. Переживу как-нибудь. Тем более в мире столько тайн, что одной больше или меньше — значения не имеет.
— Спасибо, — благодарно прошептала я.
Ричард в последний раз потрепал меня по плечу и поднялся.
— И все-таки я жду от тебя ответа, Агата, — напомнил он и вновь протянул мне кольцо. — Ты станешь моей женой?
— Э-э… — протянула я. Вздохнула, набираясь решимости, и затараторила: — Ричард, ты только не обижайся, но я пока не готова дать тебе ответ. И это не имеет никакого отношения к тому, что я узнала о твоей семье. Просто все это слишком неожиданно. Я не могу так сразу согласиться.
— Это имеет какое-либо отношение к Фарлею? — с непонятной обидой осведомился Ричард.
Я изумленно вскинула брови. К Фарлею? А он тут при чем? Неужели Ричард так близко к сердцу принял наш поцелуй?
— Нет, не имеет, — твердо сказала я. — Ричард, прости, но я в самом деле не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Это слишком внезапно. И вообще…
И я сделала неопределенный жест рукой, не в силах облечь в слова все свои эмоции по этому поводу.
— Ну хорошо. — Ричард посмотрел на кольцо, которое бездумно вертел между пальцев. Спрятал его в карман и с плохо скрытой угрозой проговорил: — Но мы вернемся к этому разговору. И скоро, Агата!
Я пожала плечами, несколько удивленная его экспрессией. В упор понять не могу, почему он так разволновался.
— Знаешь, Агата, я все чаще думаю, что нам стоит переименовать наше агентство, — неожиданно проговорил Ричард, уставившись куда-то поверх моей головы. — «Тайн нет» — неправильное название. Потому что как раз тайн вокруг нас хватает. И порой я думаю, что в некоторые секреты лучше не лезть любопытным носом, если не хочешь его лишиться.
— И какое же название ты предлагаешь? — поинтересовалась я.
— Чаще всего мы имеем дело с разбитыми надеждами. — Ричард угрюмо вздохнул. — С предательством родных и самых близких. С обманом любимых. Как насчет названия «Улицы разбитых надежд»?
— Ну мы все-таки магическое агентство, — не согласилась я. — Тогда уж лучше — «Улицы разбитых артефактов». Звучит загадочно и непонятно. Как раз то, что надо.
— «Улицы разбитых артефактов», — задумчиво повторил Ричард. Усмехнулся. — А почему бы и нет? По крайней мере, кто-нибудь обязательно заглянет, чтобы спросить, что это значит.
После чего напоследок подмигнул мне и вышел.
А я устало откинулась на подушки. Надо же, как круто изменилась моя жизнь за последнюю неделю! Пожалуй, теперь меня ничто уже не удивит.
Впрочем, лучше не загадывать. Боги любят смеяться над смертными. Чует мое сердце, что приключения только начинаются.